Выход есть всегда!...

      — Владыка. — Осторожно.       Тишина в ответ.       — Повелитель… — Неуверенно, с уклоном в вопрос.       И снова ничего.       — Ичиго-сама. — Устало, приняв поражение.       — М? Ты что-то хотел, Улькиорра? — Куросаки оторвался от книги, что читал до этого, посмотрев на брюнета. Словно не он только что полностью игнорировал его.       — Почему вы отзываетесь только на имя? — Слегка наклонив голову набок, спросил экс-арранкар, действительно не понимая, почему его Владыка не хочет, чтобы его так называли. Ведь они все достойны лишь валяться у его ног, преданно смотря с земли. Лично Шиффер был бы только за, и только Ками (его личному, отзывающемуся почему-то только на имя) известно, скольких сил ему стоит сдерживать себя и свою реацу, чтобы не вдавить этот наглый мусор, посмевший смотреть на его Бога сверху вниз, в пол.       — Потому что у меня оно есть. И я не собираюсь становиться кем-то большим, чем Ичиго. По крайней мере, пока я студент. Стану капитаном, Ками упаси — в существовании которого Ичиго в принципе сомневался (мнение Уллькиоры о нём самом в расчет не берется), тогда буду отзываться на «тайчо». А пока уволь.       Куросаки махнул рукой, вновь возвращаясь глазами к заинтересовавшим его строчкам текста. Учебник по реацу, что он и держал в руках, был на удивление очень занимательным чтивом. Что не скажешь о том прекрасном произведении искусства, носящим название «Философия Пустых», который лежал где-то в самой глубине комнаты курсанта. Шиба закинул бы этот бред, по ошибке названный учебником, еще дальше, но слишком сильно уважал книги.       — Так что ты хотел? — Перевернул страницу, заканчивая главу о способах использования простейших кидо в быту.       — К вам рвется мус…шинигами. — Быстро исправился адепт, заметив брошенный на него строгий взгляд карих глаз.       — Да, я почувствовал постороннего, однако не думал, что он ко мне. И, как я понимаю, ты его не пустил, заставив ждать под дверью. Не удивлюсь, если еще и на колени поставил, следуя тому, что, цитирую твои же слова: «Этот сброд недостоин жить в одном мире с вами, Владыка, не то, что быть в одной комнате». А то был всего лишь мой однокурсник, у которого я одалживал книгу. Так что не мучай человека и пусти его уже наконец.       Не отрывая глаз от книги, выдал Шиба, краем глаза все же замечая едва покрасневшие кончики ушей Шиффера, что в его случае, приравнивается к почти смертельному стыду.       Хмыкнув, Ичиго сел, отложив книгу в сторону, ожидая, кого же там, все-таки, принесло.       Еле слышно вздохнув, студент отправился к дверям, впуская, наконец, человека.       Кинув взгляд полный возмущения в перемешку с презрением на брюнета, вошедший юноша, что оказался рядовым шинигами, остановился перед Ичиго, кинув на него презрительный взгляд, с надменностью произнес, явно не понимая, что Шиба Ичиго, к которому его направили, не просто студент Академии, как он думал, а некто более могущественный:       — Вам приказано прибыть к капитану пятого отряда. Немедленно.        Не дожидаясь ответа, шинигами направился к выходу, шепнув еле слышно, наивно надеясь, что его не услышат: «Жалкая подстилка».       Куросаки резко схватил свое персональное наказание за шкирку, не давая тому стартануть за шинигами и раскромсать на кусочки.       — Спокойно. Не марай руки. — Холодно сказал рыжик, смотря в возмущенные зеленые глаза, что через мгновение покорно закрылись, следуя приказу Владыки.       — Интересно, что этому кошмару стоматолога от меня надо? Еще и рядового послал. Неужели заскучали там без меня? Да не… Несколько тысячелетий болото болотом, а тут резко заскучали? Хотя… Этот мог, отвык, небось, от капитанских дел. — Студент хмыкнул своим словам, отпуская чужое косоде. — Собирайся, Улькиорра, через пять минут выходим. Такео только предупрежу, чтобы отмазал от препода, если что. Благо сегодня только философия, — презрительный хмык, — Пустых. — Юноша вздохнул, потягиваясь.       — Эх, только расслабился. Изверги.       Встав, Шиба направился к выходу из комнаты, кинув через плечо своему соседу:       — Встретимся через пять минут у ворот Академии.       — Есть, Владыка. — Поклонился брюнет, на что Ичиго только мученически закатил глаза. Как он не пытался переучить этого упрямца, все бестолку. Хватает буквально на несколько минут.       — И посыльного нашего не забудь. Желательно, живого и целого. — Махнул рукой, исчезая за дверьми.

***

      — Подожди… То есть в смысле тебя вызывает капитан? Ичиго, ты что натворить такого успел? Я думал то, что произошло с тобой…ну…там…не должно быть никому известно. — Всплеснул руками брюнет, когда Куросаки ввалился в его комнату сообщить, чтобы тот отмазал его от препода.       — А это никому и не известно. — Фыркнул адепт. — Думаю, там что-то иное. Вот я и иду узнавать, что же случилось.       — Но почему вызывают тебя?!       — Эм… А ты не в курсе?       — В курсе чего?       — Ну… Куросаки… Айзен… квинси… кто именно надрал всем зад… не?       — Прости, я пытался выжить и как-то не сильно увлекался слухами. — Развел руками брюнет, виновато улыбаясь.       — М-да… Не представляешь, в каком я шоке… Я думал, все знают. И, Ками, как я счастлив. — Возвел глаза к тому самому Ками Ичиго, а потом резко опустил, вспоминая, что Ками не осталось. Айзен, конечно, с натяжечкой, но тот сейчас среди остальных «личинок» развлекается, вверх смотреть бессмысленно. Ну не в зеркало же смотреться? Тем более, он всё ещё против того, чтобы на него свалили обязанности Бога. — Хоть кто-то не знает о всей той мути, что я тут творил… Как же стыдно-то сейчас. — Прикрыл глаза рукой.       — В общем, если коротко, я знаком со всем высшим составом Готея, и… ну… немного помог им с их… проблемами. — Неловко кашлянул. Ичиго ненавидел, когда его начинали благодарить за то, что он не делал. Он просто защищал свою семью и друзей. Ну и на пути уничтожил пару психов, что считали себя богами… Делов-то.       Фыркнув своим мыслям, рыжик покачал головой.       — И поэтому я думаю, что у них снова что-то стряслось… Детский сад — штаны на лямках, а не военная организация, чесслово…       Шиба глубоко вздохнул, явно представляя себе, как вновь будет все разгребать за этими великовозрастными детьми. Серьезно, они натворили, а он, добрая душа, за ними убирает. И не возразишь ведь. Чертов совет, что может обвинить в дезертирстве. Как можно стать дезертиром там, где еще даже не служишь, Куросаки не понимал, но считал за нужное просто молчать в тряпочку. Каким бы сильным он ни был, найдется какая-нибудь твердолобая болванка, которой когда-то и был он сам, через чей лоб и упрямство не прорваться. Нет. Для начала нужно завести связи. И побольше, чем капитаны. Эти там почти ничего не решают. Толпа солдат и воинов, что просто исполняют приказ сверху, даже не думая возражать. Так воспитаны. Может и найдется пару исключений, но подставлять их Куросаки не собирался. Ведь действительно считал пусть не близкими, но друзьями. А вот получить связи в этой самой верхушке — самое то. Чтобы была возможность где-то надавить, где-то нашептать, и будут они сидеть на своих тепленьких местах с замочком на губах. Вот тогда-то и можно будет что-то начинать менять в этом болоте, что снова застынет через каких-то пару сотен лет, которые для шинигами просто ничто, пока не появится очередной поборник справедливости со связками сильнее, чем мышцы.       Еще раз вздохнув, юноша тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. М-да, после полного пробуждения, словно пелена с глаз упала.       «Ладно, копаться в себе и желать уничтожить мелкого себя будем после. Сначала дело».       — Ну, я пошел. Если что случится, не смей лезть на рожон. Я не хочу вновь терять тебя. — Серьезно сказал рыжик, смотря в серые глаза.       Такео так же серьезно кивнул, прекрасно понимая, что чувствовал тогда Куросаки, и не желая повторения.       — Ты тоже.       Рыжик широко улыбнулся, махнув рукой на прощание и уходя в шунпо, чтобы в следующее мгновенье возникнуть возле ворот Академии, где его уже ждали.

***

      — …       — …       — … Улькиорра. — Спокойно позвал экс-арранкара временный, а теперь еще и будущий, шинигами.       — Да, Влады… Кхм… Ичиго-сама?       — Когда я сказал: «Желательно, живого и целого», я не имел ввиду, что ты можешь избить его так, что тот не сможет стоять. — Вкрадчиво, с расстановкой.       — Ичиго-сама сказал, что «желательно», а значит не обязательно целый. — Холодно, впрочем, что и характерно ему, сказал брюнет, даже не смотря на кучу гов… кхм… на кучу, что когда-то был посыльным. — Он посмел неуважительно отозваться об Ичиго-сама.       Куросаки прикрыл ладонью глаза, не в силах выразить еще более эмоционально.       — У меня просто нет слов. — Пробормотал он, вновь вздохнув. — И что, по твоему, я должен объяснять Котецу-сан, предоставив… Это… ей? Простите, он просто неудачно напоролся на ступеньки?       Шиба сложил руки на груди, с поднятой бровью смотря за зеленоглазым.       — Правду.       — Ах, правду? Прости, Кьераку, но этот парень превратился в кусок мяса, потому что мне в добровольное подчинение сдался экс-кватра, что вот уже несколько лет вообще-то учиться в вашей Академии, а вы и в ус не дуете? И сделал он это не при защите своей жизни или даже просто в ответ на агрессию, а потому что этот несчастный имел грех сказать обо мне пару ласковых? Ты сам слышишь, как это звучит? Хочешь, чтобы тебя вернули в состояние пыли? Это было нападение на должностное лицо и причинение тяжелых физических травм. Тебя просто осудят и чудо, если не уничтожат.       Куросаки снова вздохнул, закатив глаза.       — Но тебе явно плевать… — Покачал он головой.       — Я обернусь пылью, если на то воля Владыки…       — Да я о тебе, дурень, волнуюсь! Меня даже слушать никто не станет, необразованного юнца, у которого кроме силы ничего и нет. Чтобы меня могли хотя бы выслушать, мне нужно добиться определенного положения, связей, уважения, в конце концов. И что ты делаешь, чтобы помочь мне? Ничего. Только доставляешь проблем. И еще смеешь называть меня Владыкой? Хорошие подчиненные, в первую очередь, думают о том, к чему приведут их те или иные поступки до того, как свершают их, и как это отразится на них и на том, кто отвечает за них. Я отвечаю за тебя, как думаешь, кто получит по всем фронтам за это? Мало того, что не доложил о том, что потенциально опасное существо учится в месте, где будущее Готея, так еще и взял под свое крыло, как первого личного подчиненного. И что ты делаешь? Все, чтобы мы скатились в самую яму. Если так хотел самоубиться, мог сказать раньше. Как думаешь, мне теперь доверят что-то? Если я уже доказал, что даже у одного моего подчиненного нет дисциплины? А когда, точнее если, у меня появится свой отряд? Ты убьешь каждого, кто косо посмотрит на меня? Это глупость! Вокруг множество людей, нравиться всем просто невозможно. Но можно проигнорировать. И не доставлять этим проблем ни себе, ни тому, кому ты поклялся в верности.       Куросаки резко выдохнул, закончив свою речь. Улькиорра смотрел в землю пустым взглядом. Миг, и он опускается на колени, аки подрубленное дерево, утыкаясь лбом в землю.       — Я виноват. Не подумал, что мои действия могут навлечь на Владыку проблем. Прошу, накажите меня. — Негромким, каким-то надтреснутым голосом сказал брюнет, не осмеливаясь поднять глаза на своего Повелителя. Он действительно не думал, что его действия могут причинить какие-то неудобства Владыке. Когда он был арранкаром, все решала сила. Если ты силен, можешь делать все, и виноват только тот, у кого не хватило силы защитить себя. Да и защищать Айзена от кого-либо не было нужды. Таких самоубийц не было. Точнее… Сначала не было. А потом появился Куросаки, и после него от Соуске осталась только запертая на бесчисленное множество печатей кукла, способная двигать только глазом (не то чтобы это помешало деятельности его гениального мозга…Заскочить что-ли как-нибудь к нему на партейку в шахматы?). Что уж говорить о самом Кватре, который рассыпался на мелкий песок. И это только от части силы.       А теперь его Владыка не король арранкар. Даже пока еще не капитан. Он простой студент, и защищать его нужно от слишком многих. А он при этом еще и сам доставляет проблем. Если Ичиго-сама считает, что такой подчиненный ему и даром не нужен, Улькиорра молча уйдет, если, о чудо, его вообще не уничтожат. Но будет наблюдать из тени и больше никогда не доставит никаких неудобств своему Владыке.       Ичиго покачал головой, опускаясь на колени перед ним, и пальцами поднимая голову брюнета от пола за подбородок.       — Поднимись. Главное, что теперь ты осознал свою ошибку и больше не повторишь ее. — Рыжий мягко улыбнулся юноше, словно неразумному ребенку, что случайно разбил мамину вазу. — Идем, Улькиорра. Мы и так задержались дольше, чем следовало бы. А с этим — он кинул взгляд на чёрно-красную кучу — я разберусь, не переживай.       Юноша погладил брюнета по волосам, словно пытаясь успокоить того, кто всем своим существом олицетворяет безразличие. Как бы иронично это не звучало. Шиффер широко распахнутыми глазами смотрел на своего Владыку, не понимая, как его итак бесконечная преданность и восхищение этим человеком могут вырасти еще больше. Впрочем… Это же Ичиго-сама. Делать невозможное у него уже что-то вроде хобби.       Куросаки помог Кватре подняться, перекидывая посыльного через плечо.       — Значит так. Скажем, что это я его так, за то, что напал на тебя. А очнувшись, он не станет твердить, что его поколотил студент за то, что он назвал героя (Ичиго с трудом удалось сдержать фырк на этом слове, но глаза он закатил, опять, слишком часто начал это делать) подстилкой. Гордость — или что там у него вместо нее — не даст.       Рыжик хмыкнул, срываясь в шунпо, зная, что его преданный подчиненный последует за ним.

***

      — Ну и зачем ты звал меня? — Спокойно спросил юноша у спины капитана пятого отряда, что была склонена над столом.       Хирако крупно вздрогнул, едва не перевернув стол от неожиданности, на котором Ичиго успел заметить маленькую чашку для саке.       — Куросаки! — Воскликнул он, резко поворачиваясь и тщетно пытаясь спрятать бутылку в рукав. — Черт, ты бесшумный! Предупредить не мог?! И вообще, есть двери в конце концов.       Шиба красноречиво закатил глаза, услужливо стукнув костяшками пальцев об оконную раму пару раз.       — Доволен? А через двери слишком много мороки с твоими людьми. Просто так они никого не пустят, тем более неизвестного ученика Академии. Меня в лицо знает только высший состав. Так намного быстрее.       Шинджи только фыркнул, оставив свои жалкие попытки скрыть место убийства своей печени… Если она вообще была до этого жива. М-да… Вот до чего доводят будни капитанства.       — Так что ты хотел? С пар меня сорвал. Явно не от для того, чтобы полюбоваться моей персоной. Твоя б воля, век б меня не видел. Или я не прав?       Ичиго хмыкнул, усевшись на подоконник, краем глаза наблюдая за Улькиоррой, что расположился прямо под ним, с безразличием в глазах оглядывая округу. Словно (а впрочем так и есть) закрывая спину своего Владыки.       — Ой, заткнись. — Закатил глаза блондин. — Тебя вообще-то со-тайчо вызывал, а я просто в этот момент проходил мимо, вот он меня и запряг твоим появлением. Иначе было бы много вопросов.       — То есть причину тебе не сказали? — хмыкнул рыжик.       — Завались. Это конфиденциальная информация, разглашать которую запрещено вне стен зала собраний.       — О… А я тут причем? Я просто студент. — Поднял бровь бывший временный шинигами. — И не имею никакой власти.       — Я уже просил тебя заткнуться, господин сильнейший-спаситель-всех-миров-чертов-монстр. — Улыбнулся (хотя в его случае это больше походило на оскал маньяка) Хирако.       — Ладно, проехали. Значит мне к Киораку-сану? Окей. Догоняй, мистер я-не-собираюсь-добивать-свою-печень. — Хмыкнул Куросаки, вновь уходя в шунпо, прекрасно зная, что Шиффер все прекрасно слышал и последует за ним.       Шинджи только закатил глаза, наливая себе последнюю стопку и опрокидывая в себя, после чего отправился следом. Все же не каждый день собирается весь капитанский состав. Явно будет что-то веселое. Лишь бы не еще один конец света. Они от последнего еще отойти не успели. Пусть Хирако, как и некоторые другие шинигами, все же немного устал от этого болота (и это не учитывая все года, что он провел в Гэнсее, которые были в принципе самыми яркими в его долгой жизни) под названием Сейрейтей, но и вечно воевать за свои жизни без передышки совсем не хотелось.

***

      Ичиго возник в середине зала, прямо между двумя неровными (не все успели принести свои задницы) рядами капитанов, лицом к главнокомандующему.       — Киораку-сан. — Кивнул рыжик. — Зачем вызывали?       — О, Куросаки-кун. Рад, что ты смог прийти так быстро. Но давай подождем тех, кто еще не успел почтить нас своим присутствием. — Он красноречиво посмотрел на пустые места капитана пятого и четвертого отрядов. На последнем пустом месте Ичиго неловко кашлянул.       — Боюсь, ждать Котецу-сан будет слишком долгим делом. Она сейчас немного занята лечением одного… пациента. И просила передать, чтобы начинали без нее.       — Только не говори мне, Куросаки, что ты довел моего посыльного до больничной койки. — Возмущенно встал на свое место дайго-тайчо.       — Хорошо, я промолчу. — Спокойно пожал юноша, отвернувшись от блондина.       — Что ж. С этим разберемся позже. Сейчас есть более важные дела. Раз все в сборе, предлагаю начать. — На удивление серьезно начал главнокмандующий.       Ичиго прищурился, прислушиваясь к своим ощущениям. Удивленно вскинув бровь, он посмотрел на шинигами в шляпе, не сильно веря в то, что чувствовал.       — Ты серьезно?       Поднял он бровь, после чего сорвался с места в шунпо, не обращая внимания на возмущенные выкрики (о, Сой Фонг проснулась, то-то ее слышно не было) остальных…

***

      — И что ты забыл здесь? — Сложил он руки на груди, появляясь за спиной синеволосого арранкара, что со скучающим видом смотрел на раскинувшийся перед ним Сейрейтей. — Мне казалось, ты ненавидишь шинигами, Джагерджак.       — Так и есть, Куросаки. Не то, чтобы я тут по своей воле, но мне обещали хорошую драку.       Гриммджоу обернулся, скалясь (куда там милейшей улыбке Хирако).       — О? Не со мной ли?       Арранкар скривился.       — Ты уделаешь меня, даже не стараясь. Я хочу драку, а не избиение младенца. Особенно, если в роли младенца буду я сам. Меня сюда послала Ту Одельшванк. Вроде, как посла. Хрен знает, кто это такой, но вроде кто-то почетный. — Кошак усмехнулся, словно говорил «ну давайте, только попробуйте не уважать меня».       Куросаки покачал головой.       — Мир с Пустыми? Или только с вами?       — Сам знаешь, Пустых не уничтожить. Нарушится баланс. Да и заставить прекратить их охотиться на души смысла нет. Голод так просто не пройдет. Мы просто сожрем сами себя.        — Угу, и тогда пропадёт нужда и в шинигами. — Кивнул рыжик.       — Мы предлагаем мир с разумными нами. С теми, кто уже есть и с теми, кто такими еще станет. Мы не нападаем на Сейрейтей, все же еда нам не нужна, а вы не трогаете нас и иногда даете просто поразвлечься. В песках ужасно скучно. — Пожаловался голубоволосый, закончив передавать слова той, которую они все невольно выбрали своим кем-то вроде лидера.       — Я так понимаю, веселые стычки с мелкими сошками не остановятся. — Кивнул сам себе будущий шинигами. — Еще вопрос. Ты тут по приглашению? Или как обычно ввалился, сбив дверь ногой?       Джагерджак фыркнул, убрав руки в карманы чёрных джинс. Ичиго до сих пор не привык к обновлённому во время войны с квинси образу Гриммджоу.       — Ну, может слегка припозднился в донесении о желании зайти в гости. Скажем… Когда уже стоял на пороге? — Хмыкнул он.       Шиба только закатил глаза на это ребячество.       — Теперь понятно, почему нас всех срочно созвали, но никто не в курсе, что ты уже здесь. Ладно, посол ты недоделанный. Идем знакомиться. Ты же в курсе, что послы обычно остаются на той территории, с которой заключают союз?       — То есть?..       — То и есть. Ты теперь будешь жить в Сейрейтее. Ну… если капитаны в принципе согласятся. А они согласятся.       — Веришь в их доброту? — Усмехнулся арранкар.       — Вижу хорошую выгоду и прекрасные перспективы от этого союза. И они будут полными придурками, если не увидят их. — Закатил глаза рыжик.       — Я рад, что ты такого высокого мнения о наших интеллектуальных возможностях, Куросаки-кун. — Мягко сказал Киораку, который даже не сдвинулся с места, тоже явно почувствовавший не слишком ожидаемого гостя. Ичиго только скептически поднял бровь, даже не собираясь брать обратно свои слова.       — Что ж… Раз теперь точно все в сборе, может, все же начнем? — Недовольно пробурчал Маюри, которого явно отвлекли от какого-то супер-важного-и-безусловно-ненормального эксперимента.       — Ты прав. Итак. На повестке дня союз с миром Пустых.       Но прежде, чем кто-либо из капитанов успели сказать хоть слово, Джагерджак удивленно (точнее даже шокировано) присвистнул, пялясь в угол комнаты:       — О-па, Шиффер. Отлично, теперь у меня будет еще одна хорошая драка. Если я выиграю, ты расскажешь секрет воскрешения. — Усмехнулся арранкар.       Улькиорра молча смотрел в ответ. Если бы не этот придурок, его бы вообще никто не заметил, сокрытого силой Ичиго-самы. А кто из капитанов смотрят в темные углы на собрании? Никто. Но этому мусору захотелось оглядеться. И наткнуться на холодный взгляд изумрудных глаз.       — Ичиго-кун, — мягко улыбнулся Киораку, натягивая шляпу сильнее на глаза, — ты ничего не хочешь рассказать нам?       — М… Нет, не особо. — Покачал головой рыжик, пожав плечами.       — Ты уверен, Ичиго-кун?       — Смотря, что вы хотите слышать, Киораку-сан.       — Правду, конечно.       — Правду… Знаете, чтобы ее получить, ее для начала нужно заслужить. А я пока не уверен, что рассказанная мною правда будет адекватно принята хотя бы некоторыми из вас, что уж говорить про всех. (Не косимся на Сой Фонг. Не косимся, говорю!) Поэтому простите, Киораку-сан, но, как вы и говорили, у нас есть более важные дела, поэтому оставим пока этот разговор.       — Что ж… ты прав. Есть более насущные вопросы, чем бывший Кватра в форме адепта академии.       Ичиго только растянул губы в милой улыбке, что не коснулась его глаз. Киораку передёрнуло от того, насколько это действие было похоже на привычку Айзена.       «Давай посмотрим, кто кого, Киораку-кун».       Получая в ответ такую же улыбку, едва видную за полами шляпы.       «Да… Шляпа — отличная вещь».       «Может, и мне такую?»