Милый враг

После Хэллоуинской ночи я пребывала в потрясении, но событие в кафе ошарашило меня еще больше. Беллами очень оперативно убрал фотографию со своей стены, но это не спасло положения. За какие-то минуты она успела распространиться по Сети. Хоть на странице парня снимка уже не было, он остался на страницах тех, кто нажимал «поделиться». И люди продолжали делиться. И фотография все больше и больше заполоняла пространство Интернета. Ближе к ночи мне позвонила одноклассница Харпер и с ходу спросила: «А что, Беллами работает официантом? Он тебя обслуживал? Ну, кто бы мог подумать! Наш Блейк – официант!» «Что ответить?» – растерялась я и поняла, что самое правильное в этой ситуации сказать что-то нейтральное – такое, чтобы Харпер ничего не поняла и не стала задавать новые вопросы. Если я скажу: «Это моя подруга решила проучить Беллами», то девчонка тут же всем растрезвонит, перескажет, и фраза дойдет до ушей Белла. И не получится ничего хорошего. Он, конечно, и так уже понял, что в этом замешаны мои знакомые, но лучше ситуацию не усугублять и ничего с посторонними не обсуждать, потому что все слова будут переданы другим людям, и все, кому не лень будут перемывать нам кости. Поэтому решила ответить расплывчато, чтобы Харпер ничего конкретного не поняла: «Просто такая фотка.» - ответила я. «У Белла такое лицо! Я два часа смеялась!» – весело сказала одноклассница. Мне не хотелось обсуждать неудачное выражение лица школьной звезды, поэтому сказала: «Харпи, извини, мне пора идти, – и отключила мобильник. Я даже не соврала – действительно, мне пора идти спать. Уже одиннадцать вечера, а я еще не в постели… «Пора спать!» – сказала я, родителям и отправилась в свою комнату. Прикрыла дверь, и села на кровать. И вдруг зазвонил телефон… Я вздрогнула… Джон Мерфи... Это не предвещало нечего хорошего!.. Вот тут-то и началась паника. Если звонит он, значит, дело приняло серьезный оборот, ведь Джон – лучший друг Беллами! Я одним скачком прыгнула к двери, прикрыла ее, чтобы не разбудить домашних, после чего взяла трубку. «Слышь, Гриффин, что это все значит?» – даже не поздоровавшись, с претензией спросил одноклассник. «Что именно?» – я сделала вид, что не поняла. «А ты как будто не понимаешь! Фотка в Интернете! Вся школа на ушах стоит!» - громко сказал он. Сердце оборвалось… «Как на ушах?..» - обеспокоенно спросила я. «Так! Видела, сколько под ней «лайков»? Над Беллами вся школа ржет! Ты опозорила его! Понимаешь, что ты сделала?!» - злобно сказал Мерфи. Я молчала, не зная, что сказать. Но четко ощущала, что с каждой секундой надо мной сгущаются тучи. «Себя-то красавицей выставила! А он… не знаю, как чудовище какое-то! Он теперь в стрессе из-за тебя! Даже успокоительное купил! И все мне рассказал! Это ты подружку подослала?» - продолжил орать он. «Никого я не подсылала!» – честно ответила я. «Ты опозорила его на всю школу! И даже за ее пределами!» - снова начал он. «Какой Блейк интересный! Как мои фотографии выкладывать – так можно, а как его выложили, так сразу успокоительное пьет!» - не выдержав грубо ответила я. «Какие твои?» - будто непонимающе спросил он. «А то ты не видел! С Хэллоуина у него дома! Ты там уже комментарии свои оставил!» - продолжала я. «Ну, а что такого в этих фотках? Просто фотки.» - немного успокоился он. «На всех этих фотках я!» - громко ответила я. «Ну и что? Предлагаешь, чтобы он на всех фотках тебя вырезал? Зачем? Ты же правда была официанткой! А его вы подставили специально!» - и тут он действительно сказал правду… И возразить было нечего… «Я не понимаю, что ты от меня хочешь?» – спросила я. – «Это что, я выкладывала? Это я его снимала? А ты что, адвокат? Нет? И вообще, в двенадцать звонить неприлично!» – сказала я, отсоединилась и, чуть подумав, вообще выключила телефон. Но так просто все не закончилось. На следующий день под фотографией было уже несколько сотен комментариев. Все писали, что я очень красивая, а над Беллами с летящим чайником смеялись. Вскоре кто-то назвал самого Белла Чайником, и это прозвище моментально к нему прицепилось. Если раньше Блейком все восхищались, теперь он стал клоуном! Если раньше к нему в друзья добавлялись десятки почитателей, то теперь на его страницу заходили десятки незнакомцев и писали на стене: «Это настоящая страница Чайника или подставная?» Никто не обращал внимания на его красивые фотографии с удачными ракурсами, всех интересовала только эта. А через несколько дней я с изумлением увидела, что он вообще удалил страницу. Это был настолько мощный поступок, что я смотрела на надпись: «Пользователь удалил свою анкету» и не могла в это поверить. Ведь там были сотни фотографий, записей, он вел ее несколько лет, а сейчас удалил… Видимо, настолько завалили вопросами, что Беллами не выдержал такого внимания и решил уйти в тень. Хоть и любил заинтересованность собой, этот интерес был неприятным. Мои каникулы тоже были испорчены. Каждый день приходилось думать и разговаривать только о фотографии. На меня сыпался шквал звонков и сообщений. Незнакомые писали в Интернете, а знакомые звонили лично и говорили, что видели в Интернете эту прикольную фотку. Про те фотографии, на которых я была дома у Белла, никто уже и не помнил. Дело в том, что, во-первых, он удалил анкету, а вместе с ней и эти снимки, а во-вторых – и это самое главное, – я была просто Кларк. А вот Беллами был звездой, и поэтому на его фотографию обратили внимание. Кому нужна какая-то там Гриффин со смятой салфеткой в руках, если появилась фотография знаменитого Блейка с таким лицом, какое никто никогда не видел? Поэтому разговоры были только про фотографию Чайника. Единственный раз я отвлеклась, когда мы с родителями сходили в магазин «Сезон» и купили мне ботинки. Впрочем, был и второй раз... Я, наконец, решилась сходить в больницу. Октавия права – имею право посещать своих пациентов даже, если Диана Сидни изъявила желание, чтобы я не приходила. Есть общие часы, и я ими воспользуюсь… Я старалась спасать больных от одиночества, но, сама того не желая, нанесла им удар одиночества… Поэтому пусть проверяющая хоть волосы на голове рвет, мне все равно! Хочу ходить в больницу и буду! Я собрала продукты, и в разрешенные для посещений часы отправилась в больницу. Когда переступила порог, мне стало как-то неуютно. Казалось, что сейчас из-за угла выйдет Сидни и снова меня прогонит… Если раньше я очень любила это место и чувствовала себя здесь как дома, то теперь мне было тревожно. Я растерянно остановилась… Здесь не было моего пациента… Где он? «Простите, а где мальчик, который лежал здесь с переломом правой руки? … «Выписали его» – ответила женщина, и ее брезгливо передернуло: –«Я так не хотела, чтобы мою дочь положили на его место! Неблагополучный какой-то! Из семьи алкоголиков! Может, у него вши!» - возмутилась она. «Нет у него вшей!» – ответила я и, чуть подумав, добавила: – «И таких родителей, как вы, тоже. Если бы о нем так заботились, как вы о своей дочери, то люди не называли бы его неблагополучным.» - не выдержала я. Она озадаченно на меня посмотрела. Я развернулась и направилась к лифтам, чтобы подняться к другой женщине…Нажала на кнопку вызова. И вдруг из лифта вышла мама… Она сделала шаг и неожиданно наткнулась на меня. «Кларк?..» – вздрогнула она от неожиданности. «Здравствуй» – смущенно поздоровалась я. – «К своим пришла. Имею право в общие часы для посещений.» - сказала я. У мамы изменилось выражение лица. Она была расстроена. «Кларк, ну зачем ты так… Думаешь, мне самой это приятно?» - спросила та. «Мам, а где мои пациенты?!» - спросила я. «Их завтра выписывают…» - ответила Эбби. – «Курс лечения заканчивается, можно сказать, что все твои пациенты выписаны.» - с грустью сказала мама. И тут я поняла всю глубину сказанного. Выписали моего больного мальчика... Завтра – остальных. А больше у меня никого нет. Что же делать? О новых одиноких людях мне сообщала мама. Но скажет ли она? «А есть ли в больнице еще одинокие?» – спросила я. «Пока нет. Извини, Кларк, мне пора на процедуры, – сказала Эбби и, стараясь не встречаться со мной взглядами, ушла. Все понятно. Намекнула, что о поступлении новых людей не сообщит. А без нее я не узнаю… И тут я обошла своих пациентов и вышла их больницы… Мною овладело стойкое чувство, что прервалась последняя ниточка, которая связывала меня с этой больницей. Конечно, я обязательно пойду в другие и буду помогать другим людям, но очень грустно, что так все вышло. Я с тоской посмотрела на здание, на машины «Скорой помощи», стоящие во дворе, и отправилась домой. Я убирала, готовила, а потом решила зайти в Интернет. Открыла страницу и снова увидела несколько сообщений. «Это ты та девушка, которая фоткалась с Чайником?..», «Ты такая красивая! Давай познакомимся?» и так далее. К концу каникул я так от всего устала, что просто перестала отвечать на сообщения и звонки. Ответила только Октавии, когда в последний день каникул она позвонила. «Я даже и подумать не могла, что все так получится» – виновато и с удивлением говорила подруга. – «Думала, мы просто поместим его фотку, как он твою, все увидят и забудут. Но все пошло не по плану…» «Поэтому нужно хорошо все взвешивать, прежде чем сделать, продумывать, какие могут быть последствия» – ответила я. – «Ты хотела, как лучше. А я не представляю, что завтра будет…» - тихо сказала я. Когда на следующий день я собиралась в школу, меня трясло. Через час увижу Беллами. Что он скажет? Что сделает? Хотя, если хорошо разобраться, я ничего не совершила – не организовывала сцену в кафе, не отправляла фотографию в Интернет, но, тем не менее, всем казалось, что все провернула именно я: и снимок распространила, и специально подстроила, что я вышла красивой, а он страшным Чайником. Но это ведь не так! И красивой получилась случайно! Сегодня я чувствовала себя особенно беззащитной, и захотелось надеть мамину коричневую кофточку из тонкой шерсти. Казалось, если пойду в ней, будет ощущение, что я дома, рядом с мамой, и благодаря этому нападки будут восприниматься не так остро. Кофточка как бронежилет, от которого веет уютом. Эту вещь маме подарил папа, и она бережно ее хранит. У нас есть семейная фотография, сделанная во время какого-то застолья – мама сидит на диване в этой кофточке, а папа ласково ее обнимает. Как хорошо, что сегодня пятница. Поучусь всего один день, а потом будут два выходных. Надеюсь, что получится прийти в себя после встречи с Беллами. Сегодня случилось то, чего я и ожидала… Но не буду торопить события, обо всем по порядку. Я пришла в школу и сразу поняла настроение класса. Меня встретили недоброжелательными взглядами, которые молчаливо говорили: «Явилась наконец-то, героиня!» «Привет» – стараясь держать себя в руках, я направилась к парте. «Стоять!» – приказал Мерфи. Это был именно приказ… Тревожно забилось сердце… От них буквально исходили волны гнева… «Ты уже слышала?» – жестким голосом спросила Рейвен Рейс, наш школьный президент, и грозно дернула головой, убирая с лица черную прядь. Сегодня она была одета в леопардовую блузку. «Что?» – насторожилась я и поплотнее укуталась в кофту. «Решение Беллами.» - ответила та. «Какое?» – я искренне не понимала, о чем идет речь. «Он решил уйти из нашей школы!» – прошипела Рейвен. – «И все из-за тебя! Ты подвела весь класс! Всю школу подвела!» У меня задрожали колени. Происходило что-то страшное. Одноклассниками овладело состояние какой-то ненормальной истерики. «Завтра Беллами придет в школу, заберет документы и подаст их в другую школу!» – гневно сверкая карими глазами, сообщила Рейс. – «Но он не должен уйти! Ни в коем случае! Ты должна его вернуть! Делай что хочешь, но верни! Я президент школы, и это мой приказ!» «Что?! Приказ?! Тебе не кажется, что ты выходишь за рамки полномочий?!» - не выдержала я. «Не кажется» – ответила Рейвен, чему я в принципе не удивилась – можно подумать, она могла ответить что-то другое. – «Он придет за документами завтра, но мы даем тебе времени не сутки, а до конца уроков! Чтобы мы точно знали, что завтра все будет нормально! Поэтому быстро! Исправляй все, что ты натворила!» - грозно сказала одноклассница. «Я натворила?!» – возмутилась я. – «Это он натворил, а не я!» - возразила я снова. «Запомни – если не вернешь, уйдешь следом, понятно?!» – В этой блузке девушка была похожа на леопарда, который сейчас на меня набросится. – «Я сделаю все, чтобы ты больше с нами не училась! ДМ, ты тоже скажи, – обратилась она к Джону. «Верни Беллами» – потребовал Мерфи. – «Ему так плохо, он даже успокоительное принимает!» - продолжил он. «Бедный! Никак не успокоится! Вторую пачку пьет или старую заканчивает?» - язвительно произнесла я. «Не умничай! Правильно Рейвен сказала – если не вернешь, можешь тоже переходить в другую школу!» - злобно произнес одноклассник. Все так на меня наседали, что казалось, будто я уменьшилась в размерах… К горлу подступил ком… Они пристально, уничтожающе посмотрели на меня и расселись по местам… Рейвен что-то вспомнила и снова поднялась. Но я тут была ни при чем. «Забыла сказать! Сегодня пятница, а в понедельник сразу же после уроков в актовом зале состоится предвыборная агитация кандидатов в президенты школы! Будет три! Я в их числе!»– подчеркнула она. – «Надеюсь, что вы меня поддержите!» - сказала она. «Ну конечно, о чем речь!» – ответил класс. «Спасибо» – и с довольным видом села на место. Все стали перешептываться про выборы, а мне было не до этого. Я думала о другом. Главными зачинщиками конфликта стали Рейвен и Мерфи. Почему Джон, это понятно: Беллами его лучший друг. А вот почему на меня набросилась Рейс – это вопрос. Но, хорошенько подумав, я поняла, что через месяц, в феврале, состоятся выборы президента, Блейк является одним из лидеров школы, и он, наверное, будет голосовать за нее. Так как он лидер, то многие окружающие тоже станут голосовать за нее по его примеру. Но что будет, если Беллами уйдет из школы? А вот что: Рейс потеряет одну из припасенных фишек, и ее шансы стать президентом существенно снизятся. Получается, что я, какая-то ничтожная букашка, могу помешать ее успешным выборам! Рейс преследует свои цели, и, наверное, поэтому требует вернуть его! Первый урок, английский язык, проходил тяжело. Весь класс на меня косился и взглядами напоминал, что я должна вернуть их любимчика. От этих разъяренных взоров мне стало неуютно, жарко, поэтому я сняла мамину кофточку и повесила на спинку стула. Я писала в тетради упражнение, но не понимала, что пишу, была в растерянности и не знала, что делать. Как возвращать Блейка? Что говорить? Но я не хочу этого делать! То, что он решил уйти, – его личное дело! Почему я должна его возвращать?! «Потому что они выгонят тебе вслед за ним», – ответила я самой себе. Если еще несколько дней назад конфликт был нашим личным делом, то теперь он стал общественным. И ситуация сложилась не в мою пользу. Я обычная ученица, а Беллами – звезда школы, достопримечательность. В каждом городе есть какая-то уникальная изюминка, ну а в нашей школе ею был Беллами Блейк. Стоило кому-то сказать: «Я учусь в одной школе с Блейком», этот человек тут же становился таким крутым, будто сам был самим Беллами. И вот теперь выясняется, что он собирается учиться в другом месте! Для школы это стало ударом. Поэтому заставляют его вернуть. Одноклассники сейчас в панике. Как же они будут без Белла? На фоне кого будут казаться крутыми? Вот только есть один маленький нюанс – я не собираюсь звонить ему и уговаривать вернуться. Это поразительно – даже в такой ситуации он снова в центре внимания. Но если раньше привлекал интерес внешностью, то теперь тем, что собирается уйти! Блейк во всем мог найти способ сделать себе рекламу! И даже в такой гнусной ситуации, как эта. Но еще больше меня привела в недоумение фраза Рейвен, что я должна исправить «все, что я натворила!». Блейк оклеветал меня в больнице, выложил в Интернет фотографии, где я убираю за ним грязные тарелки, и я еще должна исправить все, что натворила! Нет уж! Пусть сам все исправляет! Именно Беллами все это начал. Разрушил то, что мне было дорого, но почему-то именно он выглядит обиженным и даже пьет успокоительное! Причем так, что у всех только и разговоров, что про таблетки! На каждом шагу умудряется делать так, что про него говорят! Во мне возникло сильное противоречие. С одной стороны, я понимала, что класс объявил бойкот, а с другой – четко осознавала, что не хочу никого возвращать. Класс мечтал его вернуть, а я мечтала об обратном. Наши желания совершенно не совпадали. Я почувствовала бессилие. Такое впечатление, что перед Хэллоуином, в больнице, попала в плен, в трясину какого-то бреда, которая все больше и больше меня затягивает. Прозвенел звонок. Ко мне тут же подошел Мерфи и потребовал: «Звони Беллами! Звони, а мы будем слушать. Вдруг скажешь что-то не то, снова чем-то обидишь.» - приказал тот. Вокруг собралось кольцо одноклассников – слушать, что я буду говорить… Это уже напоминало какое-то шоу с множеством зрителей… «Вам он нужен – вы и звоните!» – твердо сказала я и демонстративно уткнулась в учебник. «Ну, смотри, как бы хуже не стало» – многозначительно усмехнулась Рейвен, и они разошлись. Мне хотелось плакать… Голова раскалывалась на части – но не физически, а от мыслей, от навалившихся проблем. Как жалко, что Октавия учится в другой школе! Если бы она училась в этой, я сходила бы в другой кабинет, привела бы подругу, и она бы нашла, что ответить. Вдвоем было бы не так страшно. Но сейчас меня поддерживает только кофта. Я постаралась переключить внимание на уроки, но получалось плохо – класс был будто наэлектризован, и все на меня смотрели. Я сняла кофточку со стула, надела ее, но в скором времени снова сняла. Мне было жарко. Жарко от этих испепеляющих взглядов. До конца учебного дня я старалась проводить перемены в кабинете, потому что здесь находились учителя, а при них одноклассники сдерживались. Последним уроком была физкультура… «У тебя осталось сорок минут» – предупредили меня. Я промолчала... Они вышли в спортзал… Мне давали срок до конца учебного дня. День заканчивался, но звонить я по-прежнему не собиралась. Через десять минут после начала урока в раздевалку вошла Рейвен со своей свитой. Она была настолько влюблена в леопардовую расцветку, что даже спортивный костюм был таким. Не представляю, где она его взяла. Поправляя олимпийку, девушка как бы между прочим спросила: «Гриффин, а где твоя кофта?» Я резко посмотрела на себя – маминой кофточки, в которой я пришла в школу, не было. «Ой, в кабинете забыла» – вскочила с лавочки и сделала шаг к выходу. «Нет, не забыла» – усмехнулась она. «То есть?» - непонимающе спросила я. «Пойди в зал и увидишь.» - сказала Рейс. Смеясь, девчонки вышли. У меня дрогнуло сердце – что-то сделали с маминой кофтой. Лучше бы я не поддавалась на их провокации и осталась в раздевалке, но мне было сложно сидеть здесь и знать, что с ней что-то происходит. Я вышла в зал, хотя прекрасно понимала, что ничего хорошего меня там не ждет. Одноклассники толпились у баскетбольного щита и громко смеялись. Я подошла… И остолбенела. На баскетбольное кольцо была одета любимая мамина кофта! Ее прикрепили проводом от скакалки, который небрежно пронзал петли, некоторые порвались, и во все стороны торчали нитки. Она была похожа на чучело, одиноко стоящее в поле. «Моя очередь!» – объявил Мерфи и, взяв баскетбольный мяч, метко забросил в кольцо. Мяч залетел в кофту и выпал снизу. Класс загоготал... У меня потемнело в глазах… «Отдайте мне кофту! Отдайте!!» - крикнула я. Я подскочила к баскетбольному щиту, чтобы снять ее, но в этот момент кто-то бросил мяч, он залетел в кольцо и упал прямо мне на голову. Класс снова взорвался смехом… Я растерянно стояла под кольцом и потирала макушку. «Кольцо не загораживай» – небрежно сказал Джон и снова прицелился. «Отдайте!» – потребовала я. «Бери, если надо» – ухмыльнулась Рейвен. Я подпрыгнула изо всех сил и ухватилась за край, но как только стала тянуть, послышался громкий треск – кофта порвалась, потому что была привязана к кольцу. Теперь болтались лохмотья… Все согнулись пополам от смеха... Но еще смешнее им стало, когда кофта вместе с проводом соскользнула с кольца и упала на пол. Я смотрела на подарок отца. На кофту, которую мама бережно хранила в своем шкафу. И вот сейчас она, пыльная и разодранная, валялась у всех под ногами и напоминала половую тряпку. Я печально ее подобрала и вытянула провод из растерзанных петель. «У меня идея» – неожиданно осенило Джона, и он резко вырвал кофту у меня из рук. – «Давайте поиграем в грязную кофту» – предложил он и бросил ее в Финну. – «Грязная кофта! Убегай!» «Фу! Грязная кофта!» – отпрянул парень, поймал кофту и кинул в другого: – «Грязная кофта!» «А-а-а! Кофта!» - крикнул одноклассник. Все бросились врассыпную, чтобы она ни к кому не прикоснулась… «Грязная кофта!» – закричал очередной игрок и бросил ее в следующего. «Осторожно!» - кинула в другого одноклассница… Все швыряли друг в друга и очень веселились. У меня выступили слезы. Я пошла к выходу. Не хочу видеть, как издеваются над маминой любимой вещью. Внезапно меня по спине шлепнуло что-то мягкое. «Забирай свою вонючую тряпку! Носи на здоровье!» – расхохоталась Рейвен. И я не выдержала. Схватила кофту, смяла ее в комок и изо всех сил швырнула в нее. «Сама носи! Президент!» - со злостью и обидой произнесла я. Последнее слово прокричала с усмешкой. «Что ты делаешь?!» – возмутилась Рейс и брезгливо отбросила ее от себя, как будто это действительно была какая-то грязная тряпка. «Что я делаю?! А ты что делаешь?! Что вы делаете?!»– закричала я с таким надрывом, что запершило в горле. –«Хватит издеваться! Президент! Какой ты президент?! Они защищать должны, а не издеваться! Тебе в банду надо, а не в президенты!» «Что?! Что ты сказала?!» – возмутилась Рейвен. И вдруг в ее глазах что-то изменилось. Появилось что-то по-настоящему жуткое… Я даже испугалась… «А давайте ее свяжем» – с какой-то кровожадностью сказала она, схватила с пола кофту и грозно на меня двинулась. – «А давайте свяжем и заставим позвонить Беллами!» «Давай» – согласился Мерфи. И на меня пошла толпа. Двадцать пять человек. У меня волосы на голове зашевелились… «Хватайте ее! Хватайте!» - кричала Рейвен. Рейс наматывала на кулаки кофту и шла прямо на меня, а за ее спиной – обозленная толпа. Куда бежать? Раздевалка в другом конце зала, но туда не попасть, потому что как раз на пути стоит весь класс. И тут я вспомнила, что прямо за моей спиной, в небольшом тамбуре, находится дверь на улицу. В теплое время года мы выходим через нее на школьный двор заниматься на открытой спортивной площадке… И я рванула! «Убегает! Ловите ее! Ловите!» - кричал Мерфи. Я схватилась за ручку и стала ее дергать, но дверь не открылась… Я похолодела... Меня осенило – нужно просто потянуть на себя щеколду. Дрожащими руками я сделала это, толкнула плечом тяжелую железную дверь, выскочила на улицу и захлопнула ее. Я вертела головой, лихорадочно соображая, куда лучше бежать, и наугад рванула через школьный двор в сторону жилых домов. «Стой!» – за мной помчались Рейвен и Джон. Они уже открыли дверь. Остальные, к счастью, остались в спортзале. «Стоять, я сказала! Я тебя свяжу, и ты будешь меня слушаться!» – кричала Рейс, размахивая над головой кофтой, как ковбой крутит лассо. – «Ты ответишь за все! Ответишь! Ты от меня не спрячешься! Я президент!!» Это был какой-то кошмар. Я чувствовала себя кроликом, которого преследует стая охотничьих псов. Да и сердце стучало, как у кролика, – барабанной дробью... Вот-вот меня поймают! Плеча уже касается чья-то рука! Но я оторвалась! Сработал инстинкт самосохранения и придал сил. Я со всех ног пронеслась через двор, промчалась мимо какого-то парня, который наблюдал за нами с раскрытым ртом, перебежала дорогу и нырнула во дворы старых двух– и трехэтажных домов. Я стала петлять между домами, стараясь сбить их с толку... Влетела во двор какой-то старой двухэтажки с облупленной крашеной деревянной дверью и остановилась. Прислушалась. Сердце буквально выпрыгивало из груди. «Она не могла далеко убежать» – послышался за углом голос Рейвен. Я огляделась по сторонам и увидела, что дверь в дом слегка приоткрыта. Проскользнула в подъезд, аккуратно, чтобы не создавать лишнего шума, прикрыла дверь, взлетела по ступенькам, остановилась на лестничном пролете между этажами и притаилась. Секунда. Две. Три. Никто не заходит. Сердце постепенно успокоилось. Как холодно! – поежилась я, и вдруг меня как током ударило – да я же раздетая! При температуре минус десять бежала по улице в одной блузке и юбке. А на ногах – обычные туфли, которые ношу как сменку! Да и ребята раздетые. Их настолько захватила погоня, что они не обратили внимания, что на улице холодно. Ноги были холодными. Хоть я и в подъезде, дверь закрыта неплотно, поэтому внутри ненамного теплее, чем на улице. Выходить нельзя. Вдруг они во дворе? Поэтому я продолжала стоять здесь и мерзнуть… С каждой минутой становилось холоднее… Я дрожала… При дыхании шел пар… Интересно, ушли? Здесь, в пролете между этажами, размещалось пыльное окно в старой деревянной раме, с которой свисали лохмотья паутины. Я аккуратно наклонилась и, стараясь быть незаметной, выглянула на улицу. И вздрогнула. Возле дома, прямо под окном, я увидела макушки Джона и Рейвен. Отпрянула от окна и прислушалась. «Куда она делась?» – досадливо спрашивала Рейс. «Может, спряталась в каком-то доме?» - предположил Джон. «В каком?» - переспросил одноклассник. «Откуда я знаю? Знал бы, сразу бы туда пошел.» - ответил Мерфи. Сейчас зайдут! – Я испуганно вжала голову в плечи… Было тихо. Слышалось только биение сердца. «Ладно, пошли в школу! Мне еще не хватало заболеть перед выборами. Все равно она от нас никуда не денется! Придет как миленькая» – уверенно сказала девушка, и ребята ушли. Я облегченно вздохнула и прислонилась спиной к кирпичной стене. И именно в этот момент, когда стояла в холодном подъезде незнакомого дома, я в полной мере осознала тяжесть положения, в котором нахожусь. В тот день, когда мы встретились с Беллом в больнице, моя жизнь раскололась надвое. Раньше все было хорошо, жизнь текла спокойно и размеренно – дом, больница, школа. А теперь я пребываю в каком-то жутком непрекращающемся кошмаре. Мне нельзя приходить в больницу, Беллами посмеялся надо мной у себя дома, выставил в Интернете фотографии, я пряталась в книжном магазине, словно преступница, класс начал меня затравливать и захотел связать. И в итоге я стою в чужом доме на ледяной лестничной площадке возле грязного окна с мотками паутины, дрожу от холода и страха и даже не представляю, что будет дальше! Горло перехватил спазм. Из глаз покатились слезы… Я зарыдала… И внезапно зазвонил телефон… Я подскочила на месте… «Это они!» – решила я, слушая, как в кармане звонит телефон. – «Они хотят вычислить меня по звонку! Сейчас услышат и зайдут!» Трясущимися руками я вытащила из кармана трубку...И оторопела… Меня вызывал Беллами. Он?! А ему что надо?! Я недоуменно смотрела на трубку. На дисплее прыгала надпись: «Входящий вызов Беллами». «Ну и пусть вызывает» – подумала я и подавила вызов. Но он зазвонил снова. И я снова подавила звонок. И снова. И снова. А потом звонки прекратились. Я расслабилась. Но тут пришло сообщение. «Пожалуйста, возьми трубку!» - написал он. «Пожалуйста?! – вытаращилась я на дисплей. – «Что он от меня хочет? А-а… я поняла! Его Мерфи и Рейвен попросили помочь меня найти!» - подумала я. И ничего не ответила. Но он стал просто заваливать звонками и сообщениями… Если от слова «пожалуйста» у меня глаза на лоб полезли, то от следующего сообщения еще и отвисла челюсть: «Кларк, пожалуйста, возьми трубку! Нам очень нужно поговорить! У меня срочное дело!» - написал он. «Кларк»?!» Да что происходит?! Почему он назвал меня Кларк?! «Что-то задумал» – четко осознала я. – Хочет что-то сделать. Но что?» Этого я не знала и поэтому терялась в догадках. Он не прекращал звонить и писать. В конце концов я устала от этой атаки и подумала – ну а что случится, если я возьму трубку? Да ничего! Зато хоть узнаю, что ему надо. И когда Блейк в очередной раз позвонил, я взяла трубку. «Кларк!» – облегченно вздохнул он. – «Как я рад, что ты ответила!» «Что тебе надо?» – без церемоний спросила я и, не дав ему сказать, стала возмущаться: – «Я не понимаю, как тебе не стыдно?! Как тебе не стыдно делать из себя обиженного, когда ты знаешь, с чего все началось?! Выставляешь себя перед окружающими белым и пушистым, но я-то знаю правду! Тебя обидело то, что я сказала, что обойдемся без тебя! И теперь мстишь, а параллельно вызываешь к себе жалость! Бедный Беллами! Успокоительное он пьет! Да это мне уже пора пить из-за тебя успокоительное!» – с чувством прокричала я и, вдохнув полной грудью, выдала новую порцию эмоций: –«Из школы собрался уходить? Давай, иди! А я за тобой! Не хочу больше здесь учиться! Людоеды какие-то, а не люди!» Я просто пылала от возмущения, но пыл был внутренним, а снаружи было холодно. Из-за него я уже вся продрогла! Из-за него одноклассники поиздевались над маминой кофтой! Только приготовилась к тому, что Блейк начнет препираться, но вместо этого услышала лишь вздох и спокойный голос: «Кларк, нам надо встретиться.» Я растерялась. Он был таким спокойным, словно эта пламенная речь была обращена не к нему, а к кому-то другому. Такое чувство, будто весь этот монолог прошел мимо. А если говорить точнее, казалось, он думал о чем-то другом. «Может, повторить?» – промелькнула мысль. «Тебе еще не звонили? – поинтересовался он. «А кто мне должен был звонить?»– еще больше запутывалась я. «Значит, не звонили. Кларк, ты можешь прямо сейчас приехать на улицу Каштановую?» Мне показалось, что он издевается. А как еще можно объяснить то, что Беллами спокойно, даже как-то по-дружески называет меня Кларк и просит куда-то приехать? «Ты издеваешься?» – так и спросила я. «Я понимаю, что ты шокирована моим звонком, но тут такое произошло!» - последнюю фразу он произнес растянуто. «Какое?» – насторожилась я. Прозвучит удивительно, но почему-то я поверила его словам. Если Блейк позвонил сейчас, в то время, когда между нами такие, мягко говоря, непростые отношения, значит, действительно произошло что-то экстренное. «Пожалуйста, помоги мне!» – искренне просил он. – «От тебя зависит моя будущая карьера! Я не могу рассказать все по телефону, потому что ты мне не поверишь и бросишь трубку, но я говорю правду. Я очень прошу, пожалуйста, приезжай! Это нужно рассказывать лично! Я жду тебя на Авеню, пятнадцать. Приедешь?» - спросил он. У него был такой искренний, обычный голос, без всяких насмешек и надменности, что я даже растерялась. Словно подменили. Давно не слышала, чтобы Беллами так разговаривал. Обычно у него гордый и высокомерный тон, в каждом слове чувствуется сарказм, а сейчас разговаривает так, будто обычный парень, а не Беллами Блейк, которого все носят на троне и обмахивают царскими опахалами. Сама не понимаю, что произошло, но в сердце что-то дрогнуло, и я заволновалась. Заволновалась о нем. Может, что-то случилось и ему сейчас плохо? «У тебя все нормально?» – тревожно спросила я. «Нормально! Даже более чем! И все благодаря тебе!» – его просто распирало. – «Я не шучу и не прикалываюсь, я серьезно! Приедешь? Ты где? Дома или еще в школе? Хочешь, я вызову тебе такси?» - спросил он. Не надо – хотела ответить я, но вспомнила, что стою в одной блузке. В школу возвращаться нельзя. Урок физкультуры был последним. Он уже закончился, и, должно быть, все разошлись. Но что, если Джон с Рейвен, которым я насолила больше всего – у одного отняла друга, а второй причиняю вред с выборами, – остались и поджидают меня возле гардероба? Они знают, что я раздета, и понимают, что могу прийти за одеждой. Тем более, стоя под окном, Рейс говорила, что я никуда не денусь и «как миленькая» приду. Поэтому лучше сегодня туда не возвращаться. Но если я в таком виде в ноябре пройдусь по улице и сяду в автобус, мало того, что, скажем так, слегка удивлю окружающих, так еще и заболею. Поэтому согласилась: «Вызови» – и продиктовала адрес. «Большое спасибо!» – обрадовался Беллами и тепло попрощался: – «Ну, Кларк, до встречи!» «До встречи…» – недоуменно пробормотала я и положила телефон в карман. Я смотрела в пыльное окно и не знала, что ждет меня впереди, но почему-то верила Блейку. К подъезду подъехала желтая машина... Я спустилась вниз… Продолжение следует…