окончательный сюжет

чимин — сладкая мечта, у него накрахмаленные рубашки, холодный взор — тэхен думает, что так подобает всем, кто покалечен судьбой. определения его — чимина — словам, которыми он бросается, как пропахшими пуншем купюрами, просто не существует — словно читает со старых книжек, в единственном экземпляре. сотни тысяч красивых сравнений — красивая летняя ночь, которую живой может сделать только он сам — такую сотканную из разбитого хрусталя и дорогих картин на темном небе. у тэхена только самые яркие электрические звезды в карманах и желание слушать сладкий голос чимина до самого утра — в него можно влюбляться снова и снова, проникая через бархатные пиджаки. он прекрасен своей золотой душой, стоящей целые состояние — тэхен думает, что смог бы отдать даже больше. боготворить, лелеять, любить — у чимина таких сотни, все толпятся у его ног, ждут приказов — готовы пойти на дно, если скажут. ему кажется, что в тэхене есть что-то не меняющееся, готовое быть рядом после всего — долгие приемы, бокалы с розовым шампанским, писание портретов — до тех пор, пока не зазовет туда, где почестям не место. — красота и молодость опустятся в небытие — самое дно, но у них же самая верхушка — мы их украденная жизнь не более, — говорит чимин тэхену, когда курит французские сигареты — тэхену кажется, что чимин придумывает новые клише и жизни; все скатывается в лунку для мини-гольфа — чимин всегда шептал тэхену на ухо, что он создан для всего этого. тэхену кажется, что все это правда — из его уст все звучит, как яркий сахарный дождь, в которым бы только потерять себя — утонуть. тонкие пальцы чимина не дают — еще не время умирать, господин ким. тэхену хочется целую вечность рассказывать о том, насколько чимин — смесь дорогого алкоголя, золотые запонки — яркий июль в дорогих люстрах в открытых мансардах — через огромные стекла на запечатление целому столетию; тэхену один путь — за ним, быть его солнцем — чтобы блистать нужен свет. у них жизнь непрерывная карусель, в которой они развлекают сами себя — остальные для массовки, заполняют физическую пустоту — моральная, как печать — учесть тех, кто родился на пути богатства — одна дорога лишь к краху. для тэхена чимин — свет сапфиров в темной комнате — переливается в большей синеве, теряет свою шелковую маску — лишь она растворяется — превосходство течет у него в крови, заставляет биться сердце. чимину от тэхена лишь бы вечное признание в глазах, то как льется на миллион цветов от прикосновений — в этом его красота, чимин вдыхает ее до закатившихся глаз — собрать всю никак не получается, а так хочется — на кончике языке, смаковать чужие слезы; разделить с ним свою молодость, забрать сладкий кусочек — все на блюдечке, о котором чимин так мечтает. обоим путь в ад, граничащий с раем — размазываться на выбеленных простынях, сливаться с ярко-голубым небом, разукрашивать его собой; безумие точит на них нож — нет, они сами перережут друг другу глотки ради последнего, самого дурманящего вдоха — поймать губами, дышать только им до конца времен. они вечны, как поэма написанная гением в момент горячки, до сломанных изумрудных костей, рассыпающихся на ангельскую пыль. самая красивая фраза останется на десерт, а пока лишь бесконечная череда будешь ли ты и оборванным ответом всегда, господин на хрипящей пластинке посреди сада.