окончательный сюжет

— мне нравится осознавать то, что тебе нравится то же самое, что и мне.

чимину кажется, что джин держит в руках не старую гитару, которую при нем заклеивал лентой пастельно-зеленого цвета (а еще она постоянно расстраивается, и струны на последних ладах слишком высоко лежат), а целый мир. он аккуратно ложится на пальцы старшего, впитывается в рисунки на его холодных ладонях, складывает необыкновенные истории, но записать на бумагу их невозможно. он знает все аккорды лучше любого школьного предмета, хотя является отличником. его глаза закрыты, струны будто плавятся под ним, поддаются на встречу вселенной, потому что сам джин не смог бы. он сплошная загадка, которую решить невозможно, можно лишь пытаться и пытаться, но у чимина нет на это времени. голос у джина переливается в ночи, его слушают даже яркие звезды над их головами, огни мерцающего города просят не останавливаться. чимин лежит рядом на выцветшей осенней траве, понимает, что это все в первый и в последний раз. почему — сам не знает, просто чувствует, как сердце разрывается из-за возможности быть здесь и сейчас. рядом с джином чимин живет, хватается за морской воздух, который ветром ерошит волосы, зарывается в сладкие песни джина, которые слышал когда-то, но, услышав их из уст старшего, понял, что все, что было до этого — совершенно другое. словно он вдыхает жизнь в мелодию, делает ее настоящей. джин не обещает быть рядом, не шепчет слов любви. он только целует, иногда цепляется за рубашки чимина, засыпает на его плече. говорит, что все это просто часть их молодости, вскоре их пути разойдутся, но чимину не хочется, чтобы они взрослели, готов продать душу за иллюзию того, что они всегда будут вместе. джин лишь качает головой, горько улыбаясь, а у чимина сковывает грудь. чимин закрывает глаза, вслушиваясь в текст песен, понимает, что джин поет не ему, а морю, горам и бескрайнему небу. джин никогда не пел для чимина. в школе они не пересекаются. джин старше его на два года, это его последний год в этом маленьком городе, последний год, когда чимин может быть рядом. джин не говорит о том, куда уедет, а чимин и не спрашивает, просто обвивает джина своими тонкими руками, а джин снова путает свои пальцы в волосах младшего, дарит ему свою последнюю осень, которая выдалась слишком холодной. чимин принимает ее, понимая, что больше ему взять нечего. луна — единственное, что сейчас освещает лицо джина. он всегда спокоен, сдержан, а те моменты, когда он смеется и говорит чимину, что счастлив, мальчик прячет их в своей записной книжке, где пишет песни для джина, которые тот так и никогда не споет. — знаешь, я запомню этот день на всю жизнь, — шепчет джин, отставляя гитару и ловит пальцами холодный ветер, а чимину больно. джин целует его резко и без предупреждений, как делал это всегда, притягивает чимина к себе за рубашку, делится собой с ним. его губы на вкус, как персиковые леденцы, от него сносит крышу, потому что это джин. тот джин, который никогда не подарит ему невероятной подростковой любви, но будет занимать мысли чимина постоянно, тот джин, который своими словами будет заставлять умирать и воскрешаться снова, потому что в них звучит надежда, тот джин, который навсегда останется для чимина самой сказочной историей за всю жизнь. между ними одновременно так много и так мало, что это душит где-то изнутри, оставляет несмываемые синяки на костях и пропитывается шелестом деревьев на старой кинопленке. джин — прохладные ночи, струны гитары, грустные песни и долгие рассветы. чимин — слепые надежды, переплетенные пальцы, звезды в глазах и вечная память. вместе они могли бы стать самым несчастливым фильмом, от которого руки покрывались бы мурашками раз за разом, могли бы оставить свой след в этом огромной мире. но они сейчас — первая любовь, не самая счастливая и не самая красивая, но сносящая крышу и самая драгоценная. скоро рассвет, небо разливается красным, становится холоднее. чимин чувствует, как старший засыпает на его коленях, ловит его спокойное дыхание и понимает — он никогда не сможет забыть.