окончательный сюжет

иногда юнги кажется, что он — болезнь, пыль горящих шоссе и цветной ликер — помешан. лишен всякого смысла без не смотрящих в его сторону глаз — не прочувствовать весь холод намджуна на своем языке юнги не может. в нем кроется яркий полумесяц всей свиты ночной калифорнии, лучший джаз, который словно делают специально на заказ — только для него и только для этой ночи — сотни глаз, впивающихся в его шелковые рубашки. намджун — наслаждаться его аккуратными движениями, длинными пальцами, легкой улыбкой — писать картину своих слабостей, которую ты никогда не сможешь выбросить после из своей жизни; толкать себя лишь в большую пропасть — путь в кромешную темноту — без света сапфиров и неописуемых люстр — юнги познает все это где-то за три недели. неприятный осадок и желание до боли в ребрах хоть как-то стать ближе пропадает почти сразу; юнги осознает, что с намджуном все иначе — сломать его обязательно — год, два, вся жизнь — ему все равно. юнги знает — слабые места намджуна найти можно лишь в его отражении. на пальцах дотлевает жгучий ноябрь; у юнги каждый день — пачка мятных сигарет, каждый месяц — по пачка краски для волос, выкупает приглашение, иногда достается откуда-то самый насыщенный парфюм, дорогая одежда, чтобы соблюдать дресс-код — чтобы только взглянуть на намджуна, очертить позже его идеальный профиль в своей записной книжке. юнги рискует с каждым разом все сильнее, замечает, что намджун ощущает его постоянное присутствие — одних и тех же людей он не приглашает. намджун в ночи — дорогие наряды на изящных изгибах, бокалы с терпким вином, перелив золота на чужих запястьях — кажется еще незнакомее, всегда ищет кого-то взглядом; юнги почему-то надеется, что не его. — однообразие ведет к скуке, — слышит юнги на одной из встреч от намджуна; его голос кажется в глубокой ночи смесью лучшего виски с призраком ночи — низкий, не дающий спокойно вздохнуть. и перестает помнить, когда последний раз появлялся там с одним и тем же цветом волос. перестает помнить, как встретил намджуна. как увидел его впервые, как тот влил в него отраву своими сладкими речами — у юнги ломка по нему, украшенная антикварной мебелью, приторными девяностыми и ядовитыми улыбками. ему кажется, что с намджуном они могли бы все — рок музыка в три часа ночи, поездки в лос-анджелес, разговоры ни о чем. у юнги в крови бурлит избавить намджуна от предрассудков тех, кто ни в чем не нуждается, рассказать, на что они способны — вместе. поэтому намджун — непринужденная роскошь, слишком далек, чтобы дотянуться до него — черное небо и привкус денег держат его в своей клетке. стянуть с него очки не позволит никто, пока в нем искрит желание быть неповторимым и главной звездой этой ночи — юнги надеется, что успеет украсть намджуна до тех пор, пока его не испортят — другая ночь, еще больше виски — когда-то.