Deathbeds

Я сижу в больнице с того самого момента, как мне позвонили и сказали, что он жив. Это были самые лучшие слова, за которые я отдал бы всё, чтобы их услышать. К нему пока не пускают, но может это и к лучшему: я хотя бы смогу успокоиться, или хотя бы попробую. Я всю ночь не спал, и у меня дрожат руки. Нервы. Красные опухшие глаза, нервный тик около левого глаза, и всё еще бешено бьющееся сердце. Чертов Томлинсон, если захотел суициднуться, сделал бы это хотя бы там, где я не смогу найти тебя, чтобы мне потом не было так больно… Ну зачем же я так говорю? Я наоборот дико рад, что нашел его и спас, пока не стало слишком поздно. Страшно представить, что бы было, если б я пришел на десять минут позже. Черт Луи, я бы никогда себе этого не простил. Слёзы катятся из глаз, я не могу их контролировать. В голове лишь один вопрос: зачем, зачем ты это сделал, Луи? Когда он очнется, я обязательно задам его ему, и клянусь, ты пожалеешь, что ты не умер, потому что я буду орать на тебя. Сильно. Блять! блять… Я уже оповестил Лиама, Зейна и Найла этим охуенным событием, и они мчатся сюда, чтоб узнать подробности и успокоить меня, как следует. Да, это мне явно не помешает. Первым в коридор вбегает Найл. Я не выдерживаю и рыдаю у него на плече: — Я не знаю зачем он так, я-я не знаю правда, Найл, зачем он так со мной? Он же знает, что я его… Я… — Тихо-тихо, — гладит он меня по голове. — Вот держи, — он достает бутылку с водой. — Попей, тебе станет легче. Ты ел хоть сегодня? — я отрицательно мотаю головой. — Я предусмотрел это, — он достает контейнер с бургерами из макдональдса. — Не хочу, — вяло отзываюсь. — Спасибо, но… Ммм! — он практически насильно затолкал мне в рот бургер. — Никаких отказов, Гарри, — взбунтовался Найл, — Тебе нужно поесть! — заверил он. — Поверь мне, я знаю о чем говорю, у тебя сильный стресс, тебе необходимо питаться, иначе ты сляжешь вслед за Луи, — подытожил блондин. — А сможешь ли ты помочь ему, если не в состоянии помочь даже себе, Гарри? Блять, а ведь и правда. Он чертовски прав. Я должен есть, если уж и не ради себя, то хотя бы ради Луи. Этот подонок не хочет жить ради меня, а я должен ради него есть… Луи, я обещаю тебе, ты пожалеешь о том, что заставил меня увидеть всё это. Немного погодя на этаж поднимаются Лиам и Зейн. Второй сразу отводит меня в сторону: — Гарри, что у него за диагноз? — вцепился в меня пакистанец. — Что? Я… Я не знаю… — растерянно произношу я. Я еще слишком напуган, чтоб под таким пристальным вниманием отвечать на вопросы. Поняв, что от меня толку будет мало, Зейн останавливает медсестру, которая выходит из ординаторской. — Мне нужна медицинская карточка Луиса Уильяма Томлинсона. Кого? Он еще и его полное имя знает? Становится немного неловко, ведь выходит, о Луи я не знаю ничего. -Мы не даем такие вещи посетителям. -Я сказал быстро! — Зейн был настойчив. — Это конфиден… Он берет ее руку и кладет в неё тысячу долларов. Она немного опешила, кивнула и пошла обратно в ординаторскую. Затем, осмотревшись по сторонам, откинула подол юбки и протянула ему обветшалую папку. Мы все вчетвером принялись активно изучать ее содержимое. — Биополярное расстройство, на фоне недостатка наркотического вещества, начало прогрессировать. А так же у больного наблюдается группа заболеваний, характеризующаяся временным обратным нарушением психики функционального характера. Возникает как реакция организма на тяжелую жизненную ситуацию, психическую травму, стресс, которые мгновенно и с большой эмоциональной силой повлияли на сознание человека. Так же наблюдались признаки психопатии и слуховые галлюцинации. Вот и всё, — подытожил Зейн. — Все?! — ошарашенно закричал я, — Да здесь ещё две страницы исписаны вдоль и поперек. Выходит, что у Луи большие проблемы с головой. Только сейчас я понял, насколько всё серьезно. Медсестра вышла и сообщила нам, что к Луи начнут пускать завтра, сейчас ему необходим отдых. Мы молча кивнули. — Подкинуть тебя до дома? — поинтересовался Зейн. Я молча кивнул. — Паршиво выглядишь. Дал он мне знать. Я лишь усмехнулся. Посмотрел бы я на него, как он бы себя чувствовал и вёл, если бы с его девушкой такое случилось. Как там её, Джиджи? А впрочем не важно. — Останови здесь, — тихо прошептал я, и Зейн послушно выполнил мою просьбу. — Спасибо, Зейн. — Да не вопрос, иди отдыхай. Как только я пришел, на меня сразу набросилась мама: — Где ты был?! Как это понимать? Я волновалась! Ты не ночевал прошлой ночью, не хочешь объяснить, что с тобой творится? — Мам, сейчас не до объяснений. У меня друг чуть не умер сегодня, — выпалил я и снова не смог сдержать слез. — Мам, он был там, весь в крови, а я не знал, что делать, мам… Она обняла меня, начала успокаивать, гладя по голове. Я понемногу начал отходить. — Сегодня Джемма обещала заскочить, мне сказать ей, чтоб она… — Нет, нет, не надо. Не отменяй встречу из-за меня. Я справлюсь, — твердо ответил я. — Я очень скучаю по ней. Правда. Мама сказала принять ванну, привести себя в порядок и поесть, поспать. Вот только спать я не мог. Едва мне удавалось закрыть глаза, как перед ними появлялся Луи: практически бездыханный и окровавленный. Я набрал воду в ванную, разделся и лег. Интересно, каково бы тебе стало, если б я сейчас погрузился в воду и перестал дышать, Луи? Испытал бы ты те же самые страдания, что и я вчера? А, Луи? Блять, какого черта во мне эти мысли. Я люблю Луи, но я так ненавижу его за то, что он позволил себе дать мне это пережить. Зачем? Почему, когда мы только начали общаться, ты не сказал мне что-то типа: «Привет я Луи, и я биополярник с неуравновешенной психикой. Не влюбляйся в меня, потому что я буду заставлять тебя чувствовать настоящую боль.» Блять Луи, чертов Луи, зачем оно мне всё это нужно? Может бросить тебя одного, и жить своей прекрасной жизнью, которой я жил всё это время? Вспоминается цитата из сказки Антуана Де Сента Экзюпери «Маленький принц»: «Я ведь не хотел, чтобы тебе было больно. Ты сам пожелал, чтобы я тебя приручил.» И это правда. Я сам влюбился в Луи. Сам всюду искал его глазами, везде, где только можно… Ладно, кого же я обманываю, себя? Себя не обмануть. Я люблю Луи. Но кто же знал, что это окажется таким испытанием для меня, любить кого-то. Покинув ванную я иду в свою постель. Слишком сильно устал. Укутываюсь в одеяло, но на меня нападает озноб, и я сразу понимаю, в чём его причина. Я всегда боялся игл, но когда уходил с дома Луи, взял себе несколько, и сейчас я решился на это. Я изготовил эликсир и наполнил им шприц. Затем взял жгут и аккуратно обмотал им предплечье, а второй его конец зажал зубами. Украдкой я посмотрел на себя в зеркало и пошатнулся от испуга: мое лицо осунулось, я сильно исхудал и выглядел очень измученно, жалко. Я подготовил руку и ввел в вену иглу. То, что произошло после меня, мягко говоря, удивило. Я почувствовал приход через мгновенье, такой сильный, что едва устоял на ногах. Я в буквальном смысле приполз в свою комнату, настолько я расслабился. Мои мышцы мгновенно ослабли и я просто лежал на кровати и кайфовал, до тех пор, пока лучи солнца не стали озарять мою комнату. Утро наступило, а значит я мог увидеться с Луи. Это так волнительно для меня. Я не знаю, как смотреть ему в глаза, что сказать ему, я даже не знаю, хочет ли он меня видеть. Но не узнаешь пока не попробуешь. Поэтому едва стало рассветать, я пошел в больницу. Я решил пройтись пешком, чтобы подойти как раз к тому моменту, как начнёт приходить персонал. Наконец я был на месте. — Здравствуйте, я к Луи Томлинсону. — Здравствуйте, так сейчас посмотрим… 204 палата. Коридор казался бесконечным, пока я шел к нему. Всюду запах лекарств бьющий в нос, а я так и не смог побороть свою нервозность. Я вошел без стука, и Луи сразу же посмотрел в мою сторону. Я осторожно сел возле него и сразу же заплакал. Он здесь, он жив, с ним всё хорошо… Так почему же я плачу? Может потому, что мне больно оттого, что я осознаю, что его могло здесь не быть, а может потому, что перед глазами снова стоит этот вечер, в котором я ничего не мог сделать. — Луи… Вымолвил я, дрожа, мне было нелегко говорить, и он это заметил, взяв меня за руку. В ответ я лишь сжал его руку, настолько сильно, насколько только мог. — Прости меня, Гарри. Мне жаль, что ты меня увидел, — его голос задрожал, — Жаль, что это случилось, — и на глазах выступили слезы, — Я этого не хотел, Гарри, не хотел. — Если б не хотел, не сделал бы, Луи. Ты и понятия не имеешь, что произошло со мной в ту ночь… Ты — чертов эгоист! — начал орать на него я. Он смиренно слушал. Так слушай же, что я скажу тебе, Луи Томлинсон. — Как ты мог сделать это?! После всего, что у нас было? Ты решил… Решил закончить жизнь самоубийством? Серьезно? Блять, да что с тобой, Лу? Это не просто поступок, ты мог умереть, — разревелся я. — Зачем.? Из-за чего? Ответь мне блять! Почему, почему ты это сделал? — начал я его тормошить. Он молчал. — Что? Молчишь? Тебе нечего сказать, да? Что заставило тебя это сделать? Я готов убить всех, кто причиняет боль тебе, но когда ты делаешь это сам, ты причиняешь боль не только себе, но и другим людям, которым на тебя не все равно! В отличии от тебя… — Мне не всё равно на тебя, Гарри, — шёпотом сказал он. — Я не знал, как справиться со своей болью, я пытался, честно, но я не смог, правда. Гарри, я. Я ничтожество. Я не достоин тебя, не… — Заткнись, — жестко буркнул я, а он широко раскрыл глаза, ведь я никогда не говорил с ним раньше в таком тоне. — Меня заебало твое нытьё, Луи, почему ты не можешь просто начать бороться? Потому что, если ты не начнешь бороться, прямо сейчас, я могу прямо сейчас дать тебе лезвие, чтоб ты закончил начатое, только режь на это раз вдоль. В палате повисло гробовое молчанье, я строго смотрел на него, прожигая взглядом голубые глаза, которые запали мне в душу. — Да, — сказал он. — Что да? — угрюмо буркнул я. — Я буду. Буду бороться, — сказал он, вытерев слезы с глаз, — Я сделаю это ради нас. И я готов лечь в клинику, слышишь Гарри? — Как ты убедишь меня в том, что я вновь должен поверить тебе? — задал я серьезный вопрос. — Если честно, то никак, Гарри, — признался он. — Я знаю, что я нарушил свое обещание, и мне нет оправдания, я знаю, Гарри… Я знаю. Но я хочу дать еще одно, и я дам его прямо сейчас, — он взял меня за руку. — Отныне, я буду принимать все лекарства, которые мне прописал врач, брошу наркотики, найду хорошую работу, оборву контакты с родителями, и мы будем вместе Гарри, а если я хоть раз дам повод твоим слезам, я уйду из твоей жизни и ты больше никогда меня не увидишь, — он посмотрел мне в глаза. — Обещаю. — Луи, — выдохнул я. — Какой же ты дурак, — я снова почувствовал, как мои глаза начинают наполняться слезами. — Зачем ты так со мной? Я же люблю тебя. И я обнял его, а он обнял меня. Мы просидели так около получаса, он все это время ревел и просил прощения. Кажется он действительно чувствует себя виноватым перед всеми нами. — Я люблю тебя Гарри, и мне так жаль, что я позволил чувству страха овладеть мной и потерял самообладание. Больше всего мне жаль, что из-за меня ты испытываешь эту боль, я сделаю всё, чтобы залечить твои душевные раны, — сказал он, лежа у меня на плече. — Всегда звони мне и пиши, когда тебе плохо, грустно или одиноко, я приеду в любой момент, — он кивнул. — И еще, не смей говорить, что ты ничтожный и недостойный меня, ты самый лучший человек, которого я когда-либо встречал, прими это как факт, и никогда не сомневайся в этом, — посмотрел я на него. В палату зашла медсестра: — Часы приема окончены, — пояснила она. Я кивнул и повернулся к Луи. — Ну же, иди ко мне, — потянул я его к себе и поцеловал. — Я приду к тебе сегодня после четырех. Пожалуйста дождись меня, — он кивнул, и попрощавшись с ним, я ушёл. «Я больше никогда не хочу быть причиной его слез»  — Луи