Тёзки

В течение следующих нескольких дней Ухён думал только об этом. Сонёль опять обижался, Мёнсу неизменно кивал в знак приветствия и уводил друга куда-то на улицу, и только настойчивому рыжему удавалось на время вернуть младшего на эту грешную землю, дабы тот ответил на какой-то важный вопрос. Впрочем, к счастью, учебный процесс пока не требовал прямого вмешательства Нама, поэтому очкарик особо не наседал. Даже милостиво делился своими неограниченными запасами конфет. К слову, серьги в его ушах менялись с завидным постоянством. Ухён же внимательно наблюдал за Сонгю. Ни сам Ким, ни его друзья на следующий день не вспомнили о его существовании, и Нам метался в нерешительности. До него постепенно начало доходить, что в некогда желанном однокурснике его привлекала только внешность. Ну, может, ещё образ, харизма, обаяние, но это всё оказалось настолько поверхностным, что теперь скорее вызывало отторжение. Парень вдруг осознал, что сочетание внешности Сонгю с внутренним миром друга по переписке ему нравилось гораздо больше, чем сам старший сейчас. И с этим нужно было что-то делать. Ухён решил, что встреча с Сонгю из интернета поможет ему разложить всё по полочкам в своей голове, поэтому, кратко ответив на присланные сообщения, послал новое, в котором предлагал увидеться где-нибудь неподалёку. И этот Ким был совсем не против. Они договорились встретиться в одном уютном кафе, располагающемся прямо за университетом, и Нам снова ощутил непонятную тревогу. Однако в том, что эти два Сонгю не могут быть одним человеком, он уже не сомневался. Парень не стал тратить много времени на выбор одежды: Ким не был похож на человека, для которого это действительно важно. Ему впервые захотелось показать себя настоящего, возможно, обрести нового друга. Хотя Сонёль удавил бы его за эту идею, а та часть их тусовки, которая имела с Ухёном достаточно хорошие отношения, во главе с Дону непременно смеялась бы над этим действом. Встреча была назначена на воскресенье, поэтому Нам успел разобраться со всеми делами быстрее, чем рассчитывал, и пришёл за полчаса до нужного времени. Они обговорили все обстоятельства (вплоть до столика), и, заняв нужное место, Ухён принялся ждать. А потом произошло что-то невероятное. Двери кафе открылись, и внутрь зашёл очень необычный парень, в котором уже через несколько секунд Нам с невероятным трудом узнал рыжего. И тут было чему удивиться: обычно зажатый и неприметный ботаник выпрямился, накрасился (даже глаза подвёл, причём очень заметно), снял очки, сменил мешковатую одежду обтягивающей и блестящей, даже волосы уложил! Ухён сначала решил, что это чудо вообще не к нему или просто мерещится, но старший уверенно уселся на стул напротив, и, пресекая какие-либо возражения, первым начал разговор: - Ты рано. Думал, опоздаешь. Нам просто молча пялился на одногруппника, пытаясь понять, что происходит. В голове всё перемешалось, и он уже честно ждал появления скрытой камеры, наверняка организованной коварным Ли Сонёлем, но ничего так и не произошло. - Меня зовут Ким Сонгю, - с улыбкой добавил рыжий, видя замешательство собеседника. – И я уже давно понял, что ты не запомнил моего имени. Прости, что раньше не говорил. Просто ты так смешно во всём запутался. - Ты… Ты всегда так ходишь? – кое-как выдавил младший, всё ещё пребывающий в состоянии шока. - Нет, обычно нет. Не люблю я всё это. Но у меня выступление в клубе через два часа, и Дону заставил меня подготовиться к нему пораньше, когда узнал, что я сегодня с тобой встречаюсь, - спокойно пояснил, оказывается, Сонгю и снова заулыбался. – Да, тот самый. Ты его знаешь. - Наш Дону? – ещё больше удивился Ухён, растерянно хлопая глазами. – А ты-то когда успел с ним так сдружиться? - Он мой басист, - усмехнулся Ким. – Уже не первый год. Если бы ты хоть немного интересовался своими друзьями, то знал бы, что он состоит в начинающей рок-группе. Я же в ней лидер и солист по совместительству. Позже Нам узнал много чего нового. Его немало возмутили как разыгранная якобы незнакомыми друзьями сценка, так и то, что той памятной ночью старший нагло залез в его телефон. - А что такого? – недоумённо протянул в ответ на претензию Сонгю. – Мне стало скучно, решил зайти в интернет. Отправляю сообщение – у тебя пищит телефон. Другое – опять. Естественно, мне стало интересно. Также выяснилось, что образ ботаника Ким использовал не случайно. Вполне банальная история: он с детства мечтал заниматься музыкой, но достаточно состоятельные родители считали регулярный заработок выгоднее системы гонораров, поэтому потребовали от сына сначала закончить школу и университет с отличием, получить профессию, а дальше уже делать всё, что ему вздумается. Так Сонгю и решил притвориться заучкой, чтобы не привлекать лишнего внимания и просто ради веселья. - Яркие контрасты делают жизнь веселее, - пожал плечами он, приглаживая и без того склеившиеся волосы. – Я как бы пробую себя в двух противоположных амплуа, поэтому и не страдаю звёздной болезнью. Ну, разве что чуть-чуть. В отличие от некоторых, если ты понимаешь, о ком я. Кстати, парочку девчонок из нашего универа я видел на своих концертах. И они меня до сих пор не узнают. Так забавно. Притворство Дону тоже объяснялось достаточно просто: старший решил, что знакомство со столь жизнерадостным, активным и общительным парнем поставит под сомнение правдоподобность его образа, посему на людях они старались особо не контактировать. Хотя Ухёна это не особо успокоило. Он кое-как переварил полученную информацию и молча ждал новых сюрпризов, рассеянно разглядывая совершенно другого рыжего, с которым они сегодня встретились впервые. Взгляд Нама внимательно изучал одновременно знакомые и совершенно чужие черты, и ему вдруг очень захотелось увидеть эту новую, абсолютно другую, тёплую улыбку на том же лице, но только без макияжа. Парню подумалось, что она должна стать какой-то совсем домашней. Нет, такой Ким, конечно, выглядел шикарно, но Ухён начал осознавать, что ему в равной степени нравится это лицо как слишком ярко накрашенным, так и хмурым, скрытым за очками и чрезмерно длинной чёлкой. Более того, этим самым лицом дело не ограничивалось. И стало жутко интересно, сохранился ли хоть на каком-то участке его тела запах карамели, нагло перебитый дорогим парфюмом. - Эй, ты только не привыкай к этому всему, ладно? – предупредил Сонгю, показав на себя пальцем. – Актёрской игрой, знаешь ли, было далеко не всё, а улыбаюсь я сегодня даже слишком много, потому что на твоё растерянное выражение лица смотреть без улыбки невозможно. В этом всём, понятное дело, меня редко можно увидеть, и требовать в учёбе буду всё так же много, так что не спеши влюбляться, ладно? Теперь уже пришла очередь Нама смеяться. Он кивнул (правда, скорее на автомате, нежели полностью осознавая смысл сказанного), а потом разговор ушёл в совершенно другую сторону. У младшего появилась возможность рассказать о себе. Он честно признался в своей былой симпатии, из-за чего на него снова обрушился шквал критики со стороны Кима. Нет, в самом деле, как можно было их перепутать? К слову, в этот момент Ухён вдруг вспомнил, что Сонёль непременно узнает о случившемся, и ему стало совсем нехорошо. Они так посидели ещё около часа, а потом Сонгю встал, расплатился и велел следовать за ним. В том клубе, где он собрался выступать, всё было совершенно не так, как в любимом клубе его тёзки. Хотя увидел его Нам больше с внутренней стороны, нежели с внешней. Старший как-то сразу стал более серьёзным. Он коротко поздоровался с персоналом и направился к небольшой комнатке, которая выделялась его группе для подготовки. Там Ухён сразу же заметил Дону и, учтиво поклонившись всем остальным, кинулся к другу. Тот, впрочем, сразу же заржал, сгибаясь пополам, и пыл Нама немного поутих. Бить этого коварного человека было бесполезно: чем больше бьёшь, тем больше смеётся, а нервные клетки не восстанавливаются. В общем, себе дороже. Он успел перезнакомиться со всеми (и благополучно забыть их имена) и в назначенное время отправился к сцене, в зал, дабы наконец-то увидеть и эту сторону Кима. Дальше происходящее парень запоминал отрывками. Аплодисменты, подсвеченная сцена, знакомый голос, приветствующий зрителей, и музыка. Пение Сонгю. Всё-таки неплохой музыкальный слух не обманул Ухёна: он недаром заслушивался короткими пересказами старшего, запоминая даже больше звучание, нежели сами слова. Рыжий пел с очень серьёзным, крайне сосредоточенным лицом, и это действительно была ещё одна его новая сторона. Рядом, словно для создания контраста, счастливо улыбался Дону, и Нам не понимал, как он мог ничего не знать, ни о чём не догадываться. А ещё он пожалел, что когда-то бросил музыку, решив, что ничего путного из этого не выйдет. Выступление кончилось, и Ким, вежливо поблагодарив собравшихся зрителей, спустился прямо к нему. - Ну, как тебе? – спросил он, отбрасывая выбившиеся пряди с лица, и, не давая Ухёну ответить, потянул его за собой. – Пошли. Не здесь.