14. Пять раз, когда Корво воспользовался Сердцем и пожалел (Корво-центрик; драма)
2 мая 2018 г., 17:45
I.
Тот, кто ходит здесь, есть вместилище всех вещей. Он и колыбельная, и хруст костей под зубами. В детстве Корво часто засыпал под шорох волн по мягкому песку, под мамину колыбельную о том, как луна и океан были влюблены друг в друга. Сейчас его тревожит не то, что в песню, возможно, была вплетена отсылка о любви к Чужому. Его тревожит, что Чужой мог наблюдать уже тогда.II.
Сэмьюэл Бечворт ушёл в море, чтобы забыть безответную любовь. Ему удалось. Все лоялисты смотрят на него с немыми вопросами: о его шрамах, о прошедших шести месяцах, о метке на его руке, о ней. Все, кроме Сэмьюэла. Он понимает, что некоторые тайны должны оставаться сокровенными. Когда Сердце шепчет ему об этом, Корво не слушает. Если бы Сэмьюэл хотел, чтобы Корво знал, он бы рассказал ему сам.III.
Он ходит по этажу, следя за тем, чтобы наступать на каждую плитку лишь единожды. Он не может прогнать навязчивые мысли. В тюрьме можно вести счёт многому: шрамам, камням, зарубкам на стенах, часам, сожалениям. Можно многое обдумывать. Корво смотрит, как Берроуз мечется по комнате, словно зверь в клетке (тринадцать шагов в одну сторону, тринадцать в обратную, почти столько же, сколько было в камере Корво), и под ложечкой тянет. Губы Берроуза шевелятся, его голова низко склонена, его костяшки побелели. Он держится как человек, которому осталось ждать лишь палача.IV.
Мы оба были здесь раньше. Он наклоняется и заносит ладонь над камнем, слово пытается прикоснуться к телу, которого там больше нет. Камень совсем белый. Кровь с него отскоблили давным-давно. Камень мемориальной таблички похож цветом на оголённую кость. Вокруг завывает ветер. Внизу море бьётся о камни медленно, как умирающее сердце. Ему не нужно напоминать об этом. Ни сейчас, ни потом.V.
Зачем ты привёл меня сюда? Неужели я должна простить его за всё то, что он сделал? Корво возвращается в то мгновение в беседке мысленно и во сне столько раз — вспоминает, как тот, кто сейчас ходит из угла в угол, возник из ниоткуда; как его самого удерживало еретической магией, беспомощного; как он мог только наблюдать — Он наблюдает за Даудом сейчас, рассматривая его руки. Знает, что на них есть такая же, как у него, метка; он ловит себя на том, что ищет и другие сходства. Интересно, сколько на этих руках крови, помимо крови императрицы. Интересно, сравнимо ли это с тем, сколько крови на его собственных. После этого он перестаёт пользоваться Сердцем. Это не Дауду нужно прощение.
