5. Преображение (Пьеро, Каллиста; романс)
20 мая 2018 г., 17:40
Каллиста простила ему подглядывание в замочную скважину. Она понимает, что это было не ради неё. Не ради её тела даже. Разве что самую малость, но не всерьёз. Это было ради возможности прижать ладонь к двери, по другую сторону которой находился живой человек из плоти и костей с бьющимся сердцем, которым можно было незримо восхищаться тайком, не видя осуждения во взгляде.
Она знает, что Пьеро осуждают. Знает, что он не спит. Его изобретения безумные, и другие думают, что и он безумен тоже — и он безумен чуточку, конечно, а ещё неловок и одинок. Очень, очень одинок.
Она простила его, потому что она знает, каково это. Она знает, каково это — смотреть в зеркало и понимать, что лицо из снов и лицо в отражении не совсем похожи.
(В её снах палуба китобойного судна кренится под ногами, а запах моря густой, горький, насыщенный. Она стрижена под мальчика, её щёки красные от жгучего ветра, и верёвка поёт у неё в руках. Из глубин они вытаскивают восхитительных и причудливых зверей. В её снах они поют, умирая, и эти песни — самое прекрасное, что она только слышала.)
Она простила его, потому что…
Однажды ночью, когда Эмили уже легла спать, она пробирается в его мастерскую. Внутри горит свет, и Пьеро работает, и синий свет ворваневых ламп никак не помогает избавиться от образа безумца. Свет рисует впадины на его лице, подсвечивает одиночество в его взгляде. Каллисте всё равно. Она стоит рядом, пока его руки не замирают и он не поднимает голову.
В руках она держит одну из его книг, трактат о левиафанах глубин. Богатых и дивных глубин.
— Расскажи мне о китах.
