16. Вспомнить (Джефф Карноу, безымянный тивийский солдат; пропущенная сцена)
25 мая 2018 г., 18:40
В последний раз голова болела так невыносимо, когда его отрядили в южную Тивию. Миротворческая миссия — чего-то там пытались добиться, объединив гристольские и местные войска, показать местным, что Империи можно доверять — но он был юн, и испуган, и в городе было холодно. Когда он впервые вышел на улицы без сопровождения своих дануолльских собратьев, всё закончилось тем, что он попробовал чуточку местного прозрачного алкоголя. А потом совсем не чуточку местного прозрачного алкоголя. Пока на него все смотрели. И колотили кулаками по столам. Он не знает, из чего этот алкоголь делали (и не поверил, когда ему сказали, что из картофеля). Он до сих пор не знает, сколько выпил тогда.
Проснулся он от того, что молодой солдат вывалил ему на голову ведро подтаявшего снега, а потом заставил выпить кофе и съесть что-то на завтрак, пытаясь помочь ему успеть на утренний обход и избежать увольнения. Воспоминания, что неудивительно, смутные. Он помнит, что снег на спине ощущался отвратительно. Помнит, что кофе был ещё хуже. Помнит, как ругался на чём свет стоит. Помнит, что правая перчатка на подушечках указательного и среднего пальцев у того солдата истрепалась, и торчащие нитки были чуть-чуть мягкими и колючими, когда он коснулся щеки Джеффа, чтобы не дать ему уснуть снова — он помнит про перчатки, но не помнит, как звали их владельца, так что когда через две недели он увидел того снова, это было вторым вопросом, который он задал.
Первым был: «Почему?»
Третьим: «Так по какому маршруту ты патрулируешь на этой неделе?»
Это знаменовало скверные события. Это знаменовало замечательные события. Которые потом превратились в очень скверные события. Это…
Это слишком много головной боли в пару к той, что мучает его сейчас. Джефф Карноу прикладывается затылком о внутреннюю стенку мусорного бака и кривится, когда движение отдаётся гулким грохотом. Он без понятия, как здесь оказался, в задницу впивается говяжья кость, со всех сторон смердит, здесь нет снега, нет взволнованного голоса, который бормочет с акцентом, что нужно торопиться, но всё будет в порядке — и он, опять же, не уверен, ждёт его теперь что-то очень скверное или же, наоборот, очень хорошее.
