18. Лихие (Корво, Дауд, Чужой; character study)
26 мая 2018 г., 18:00
I.
Иногда он думает, что, может, Эмили — это наказание за его юность (до Джессамины, до Гристоля, до того, как ему пришлось начать волноваться о других агрессорах помимо крохотных крабов на пляжах, которые очень любили щипать маленьких мальчишек за пальцы босых ног). Он не против, на самом деле. Он был таким же в её возрасте. Это и не наказание, по-хорошему, даже когда она тенью следует за ним в патрули, запоминает места, где можно спрятаться, и сбегает туда, когда приходит время урока географии. Даже когда она просит на день рождения деревянный меч. Разумеется, Корво дарит его. Он надеется, что она никогда не перерастёт это.II.
Дауд не беспечен. Наёмники не могут позволить себе быть беспечными. Ведьма и её сын не могут позволить себе быть беспечными. Когда он был ребёнком и другие дети знали его имя, знали метку на коже его матери, знали, что она значит, поля подозрительно пустовали всякий раз, когда он выходил поиграть. Он гонялся за собственной тенью в рощах лимонных деревьев. Воображал, что охотится. Или что охотятся на него. Взбирался на холмы и загораживал ладонью глаза, чтобы не видеть в отдалении военные растяжки и маски смотрителей. Поэтому ему не очень по нраву, когда его китобои превращают тренировки в игру. Это не игра. Никогда игрой не было.III.
Он — океан. Он всегда был необузданным. Он всегда был всем.
