Вечность дарует звёзды

Лживое лицо скроет все, что задумало коварное сердце. (Пусть ложь сердец прикроют ложью лица.) Уильям Шекспир. Макбет.

«Вы когда-нибудь были в такой ситуации, когда ждёшь чего-то хорошего, в точности как представляли, а на самом деле всё оборачивается против вас в двойне? Когда ожидаешь встретить того самого человека, оглядываешься, смотришь, выискиваешь взглядом, всматриваешься в лица прохожих, цепляешься за каждую крупинку схожести в одежде, надеешься, а это не он, не его походка, не его рост, не его внешность, и в конце концов не находя расстраиваешься? Ведь это чувство, этот безнадёжный поиск, как поиск маяка в бурном море, называется любовью? А если нет, то, что это такое? Может, я простыла?.. Им простыла? ….» -Кто вы? — спросила она, немного помедлив.- Как ваше имя? Венди с опаской отшагнула назад, не отводя взгляда от лица молодого господина, а именно от шрама, красующегося на правой щеке точной линией от глаза и до шеи. «Что за манеры, Дарлинг? Не прилично таращиться на людей, тем более на их болячки. Словно впервые видишь такое, дитя малое!»— усмешка окрасила его обветренные губы, и юноша уже было что-то хотел сказать, как она его перебила: -П-простите, мне так неудобно перед вами, — лепетала она себе под нос, остановив своё внимание на деревянном полу, стараясь тем самым не выдавать своё волнение. -Для начала, здравствуйте, — он учтиво снял цилиндр в знак приветствия, оставив его в руках.- Ничего страшного. Имею огромное желание спросить вас то же самое, прекрасная леди. Скажите своё имя, не стесняйтесь. Вы же хотели спросить меня именно об этом? Хотя понимаю что, задавая этот вопрос, я жутко грешу против этикета, — твёрдо закончил он. Девушка молчит с пол минуты, не решаясь вымолвить и слова. Тишину разбавляет гул автомобилей и повозок за окном, перестукивание капель дождя по поверхности крыши. Повисшее в воздухе молчание, неуклюжие попытки завести хоть какой-то диалог и недавняя просьба растворяются, переходя в другую пространственную колею. Она будто и не слышала. Недоверие зарождается, растет, после принимая форму страха — такого непонятно и одновременно любопытного. Ведь так обычно бывает, когда хочешь познать неизведанное, однако что-то каждый раз норовит помешать — несерьезные причины, немногословные отговорки, примерившие одеяние лжи под предлогом, что всё подождет, вплоть до того момента пока не исчезнет, или ты сам не отступишься. Только стоило бы ему грозно топнуть ногой, сказать не те слова не тем тоном и она, будто пугливое крошечное создание, обиженное миром, забилась в угол и ощетинилась. Но ничего не произошло. Да и могло ли произойти, ведь он — олицетворение изысканных манер… или нет?.. -Венди… Венди Дарлинг. -Какой чудесное имя, приятно познакомиться, Венди, — он подходит и целует тыльную сторону её ладони, — Моё имя Феликс. «Излишняя скромность тебя погубит, пташка» И, набрав воздух, она выпалила, поднимая на него глаза: — Но этого недостаточно. Феликс… Смит? Или Джонс? Или Плантагенет? Я же представилась полным именем… сэр. Ваше имя достаточно необычное. Вы, видимо, не здешний? — А вы догадливая особа. Так оно и есть. — это было сказано… неучтиво. Резко. Хоть и тоном в рамках всех приличий. Если бы он играл в театре, то, безусловно, главные роли. Скрывать свою личину под маской добродетели, отвешивать поклоны, словно рад ты встречи, прикрываясь хорошими намерениями, завладеть доверием, а после обмануть — не каждый обычный человек на такое способен. Удивительно, что за манерами иногда может скрываться желание навредить. И Венди это почувствовала. — И из какой же вы страны? Россия, Польша, Австрия? — она набралась смелости и не отводила взгляд от его холодных глаз. Внимательных, умных. Но холодных. Она не видит искренности. Пытается, но не может. Пустота, напоминающая все прелести раннего взросления, сочетается в одном человеке и делает из него марионетку в руках судьбы. Сёрьезность, которой не должно быть. Взрослые всегда несут в себе что-то недоброе: запах алкоголя, усталости, работы и денег. Улыбки на их лицах, которые стираются, как только они отворачиваются. Маски. Много масок. Застывшая радость остается где-то в прошлом. По понедельникам они несчастней всего. По воскресеньям предпочитают спать. Им просто всё равно, а это обижает детей. -Из той, что так красива и неизведанна. Люди там другие, воздух свежей, да и солнце светит определенно ярче. «А это правда, на удивление. Что за часть света такая?» -Место, где провёл своё детство, всегда будет казаться таковым, — она слабо улыбнулась и нахмурилась.- Тогда зачем же вы приехали? В то место, где всегда царит мрак и холод не только на улицах, но даже в сердцах людей? «Слишком любопытна» Он призадумался, однако смекнул быстро что к чему и заговорил по-новому, немного живее обычного, прилагая усилия, чтобы всё казалось правдоподобно без лишних вопросов. - Я путешественник,- сказал Феликс.- Душа всегда жаждет чего-то нового. Закаты, горизонты, обычаи и города наподобие этого привлекают своей красивой обёрткой. Пусть даже эта красота и скрыта туманами, дождями и городским смогом от ваших ужасных угольных печей и каминов, - добавил он, улыбаясь. Ей было мало этого. Венди хотела докопаться до сути, используя внезапную вставку слова, иначе это напоминало бы театр: текст и роли распределены и выучены заранее, а это всегда предсказуемо и скучно. Это и диктует этикет, всегда как постановка: дама сказала то-то, джентльмен ответил так-то. Ничего нового или настоящего, только осадок облегчения, если все расходятся. Но они не в театре. -Но начинка горька, — заметила Венди, сощурив глаза. -А я любитель горького, — отвертелся тот. «Выбирая горький вкус, зачастую подписываешь себе приговор заранее, зная о последствиях. Он готов жертвовать? Смотреть сквозь вещи? Постигать их суть, или ему все равно; он проходит мимо, не замечая сложностей и проблем? Если да, то какая же история у него за спиной? Дни, месяца, года прошли, чтобы принять это и так легко смотреть на мир, как на выставочную витрину?» -Сколько вам лет? — поинтересовалась неожиданно она, убрав выбившуюся прядку волос за ухо. -Некорректный вопрос, — парировал юноша, сжав губы. Он волнуется. -Скорее ожидаемый. А то я уже, - съязвила она, - надеюсь услышать от вас слова мудрости, убеленного сединами, старца,– и ей доставило непривычное счастье от таких грубых слов видеть, что по лицу его промелькнула тень, ведь таков он настоящий, - ещё чуть-чуть, и я предположу, что вы оживший Сен-Жермен или Калиостро!- продолжала она, без капельки зазрения совести. Да, совесть молчала, а она ополчилась на него, не желая согласиться с тем, что вместо того юноши из счастливого утра оказался он. И она добавила совсем уж бестактно: - Такой вопрос некорректен лишь будучи задан даме, но не джентльмену. Она определенно хочет вывести его на эмоции. Поиграть с ним вместе в эту игру, подразумевающую под собой что-то более личное, скрытое за гранью предвзятых манер и понимания. — Венди, зови джентльмена к столу, — откуда-то сверху доносился голос Мэри.- Надеюсь, вы не откажетесь от чая или кофе? — оказалось, она всё это время стояла наверху, на лестнице, и с лёгкой тревогой прислушивалась к этой пикировке. «Всё слышала? Ну, нет же! Мама подумает, что ей дочь, воспитавшаяся с детства по всем правилам этикета, на самом деле невоспитанна и неделикатна по отношению к гостям! А может всё не так плохо, как кажется?» — Благодарю вас, я не откажусь. «Проигнорировал мой вопрос» — Венди нахмурилась, но, оставив мысли где-то в прихожей, направилась прямиком за обеденной стол. «Использовал свой ответ маме, чтобы не отвечать мне!» - она кует от досады губы. Пять минут спустя, сидя напротив юноши, она должна была признать безукоризненность, в очередной раз, его манер, чуть резких, пожалуй – словно у офицера колониальных войск. И всё-таки что-то было не так. Меланхолическая атмосфера и несвойственность пребывания этого человека здесь. Он не вписывался в интерьер данной комнаты ни повадками, ни слогом, ни творческим почерком. В этом деле главное не переборщить, ибо это сразу выдает человека знающего или переигрывающего. -Вы где-нибудь работаете, пребывая в Лондоне? — спросила женщина, устремляя взгляд на собеседника. -Да, — мгновенно последовал ответ, — в печати, но я пока что ещё осваиваюсь, из-за чего начальство негодует, — последние слова были произнесены расстроено, что даже люди осведомленные поверили бы. -Это ещё ничего,- сказала Мэри, тяжело выдохнув, и в конце по-доброму улыбнулась, приковывая внимание к дочери.- Вот наша Венди всё ещё верит в сказки. Даже не знаем, что с ней делать, ведь не в облаках же всё летать. Надо бы уже подумать о будущем в таком возрасте, - упреком прозвучало высказывание в сторону девушки, но та и головы не подняла, продолжая вилкой водить по еде. «Если я сейчас воскликну протестующе: «Мама!» или что-то в этом роде, выставлю себя вообще малолетней девчонкой!» Но сохранить невозмутимость не удалось. -А какая её любимая сказка?- задал вопрос Феликс. Быстро, словно ждал этого поворота разговора, как рыбак, с острогой дожидающийся серебристого всплеска форели в прозрачной озерной воде. Дарлинг тут же подняла голову, умоляя глазами маму не рассказывать о таком личном и сокровенном незнакомцу, у которого на лбу написана фраза « не верь». «Хоть о чём, только не об этом!» -Ой, не спрашивайте,- рассмеялась скромно та в ладошку от её реакции, однако сказала.- Совсем детская, про мальчика, который живет в Неверленде и его тень. «Чёрт»— теперь Венди, вернее её щеки и уши не отличалась цветом от варенного рака. -Кажется, — юноша нахмурил брови, — если я не ошибаюсь, его зовут Питер Пэн, ведь так? — предположил.- Просто я не читал, но краем уха слышал, — добавил он, чтобы не было недомолвок. Однако он преобразился. Осанка стала прямей, и даже помимо бледности что-то оживило его. -Да, — сказала мама. От упоминания такого знакомого и не чуждого имени всё внутри неё вздрагивало и переживало крушение сотни раз, после чего расцветало вновь, сияя всеми цветами радуги. Ведь она прочитывала это произведение далеко не единожды, и каждый раз находила что-то новое для себя, погрузившись в такой прекрасный мир, наполненный детских мечтаний и отдаленный от реальности. -У меня есть друг с таким же необычным именем. Он тоже, как и я не отсюда родом, однако ему определенно по душе такие места. Он с таким восторгом рассказывал, что сегодня рано утром, на восходе, встретил прекрасную незнакомку, подобно богине неведомой красоты и такую милую в поведении. В общем, я уверен, что он влюбился с первого взгляда. Я не знал, что такое бывает, но, оказывается, случаи не случайны. «Судьба, она такая» — с замиранием сердца вспоминаются те слова, того самого человека. И – странный звоночек в голове, будто чувствуешь неясную фальшь в словах. Который Венди тут же отбрасывает. Она хочет верить. Очень! Но… «Нет, нет, нет же! Это всё глупости. Мало ли в Лондоне джентльменов, которые просыпаются рано утром, на самом восходе, и встречают очаровательных незнакомок и влюбляются в них? Это не он, а та „богиня“ точно не я. Как бы хотелось в это не верить» «Это же воля случая, так ведь? Я просто спрошу. Всего лишь-то… Пустяки… Или же нет?» Она с трудом дождалась, когда мама, отвлеклась на шалости братьев, вышла, и быстро спросила, наклоняясь через стол: Очередная загвоздка. - Будьте откровенны со мной. Ведь я столкнулась на улице не с вами. Это был совсем другой молодой человек, другой… Я не ошибаюсь. Но принесли домой меня вы. Я невероятно благодарна вам, и буду благодарна ещё больше, если вы всё же ответите на мои вопросы и… - тут она чуть добавила в голос резкости, - перестанете отвечать загадками и уходить от моих вопросов. Вы можете меня познакомить с вашим почтенным другом? Это важно для меня, поймите! Я буду молиться за вас, если вы скажите заветное да! А если нет, то до конца жизни горевать, что так, и не узнала он это или нет… Пожалуйста! -А вы уверена, юная леди, что это был кто-то третий, а не я? — осведомился парень, сощурившись. Дарлинг не замечает в его тоне насмешки. Она слепо готова поверить…. готова пойти, на что угодно ради этой встречи, даже если это не тот, даже если этого не нужно делать. -Д-да, я не могла ошибиться, — и всё-таки она сомневается. «Обманута. Поймана. И загублена. Ты оставлена судьбой на попечение вечности» -Если вы та самая девушка, от которой мой друг так сегодня счастлив, то я не против, — снисходительной была его речь, но сладка для влюбленной девушки. «Он согласился! Да, да, да! Это самый лучший день в моей жизни!»— она чуть ли не запрыгала на месте от услышанного, но сдержалась, улыбаясь во все тридцать два зуба и хлопая в ладоши. Всё прекрасно, что имеет оттенок добра, порядка, красоты, лжи и лицемерия. С такими людьми легко можно сыграть злую шутку, предложив взамен богатства, чудесную жизнь или любовь. «Не надо быть наивной» -И когда же встреча? — нетерпеливо спросила Дарлинг. -Завтра рано утром, на том же самом месте, будьте готовы, — ответил Феликс, вытирая белой салфеткой рот.- А мне уже пора покинуть ваш чудесный дом, — поднялся из-за стола и направился в сторону выхода. Спустя несколько минут. — Спасибо за вкусный обед, — кинул он напоследок, — и до свидания. -Это вам спасибо и до свидания! — крикнула Венди и закрыла входную дверь, после чего, зажмурившись, обняла себя и вприпрыжку устремилась на второй этаж.

***

На следующий день Дарлинг так и не вернулась домой.

***