Вне игры...

Дворцовый сад, шатер султана. Султан обедал в саду. День выдался теплый, солнечный, и повелитель пребывал в отличном расположении духа. Перед ним почтительно стоял Великий визирь Рустем-паша, держа в руках папки с бумагами. - Повелитель, пришли вести о шахе Тахмаспе, - сказал Рустем. - Хорошо, - ответил султан. - Завтра на Совете всё расскажешь. - Как прикажете, повелитель, - проговорил паша. - У Вас будут ещё приказания? - Да, - ответил повелитель и, подозвав жестом стражника, взял у него письмо. - Возьми это, завтра прочтешь на Совете. Рустем с поклоном принял свиток: - Если это всё, то я, с Вашего позволения, вернусь в свой дворец. Султан кивнул, отпуская своего визиря. Рустем, крайне заинтригованный, покинул сад, пристально разглядывая отданное повелителем письмо, и не сразу заметил Касым-агу, стражника шехзаде Баязида, который пробежал мимо, не забыв, однако, поприветствовать пашу. По выражению лица аги Рустем сразу понял: что-то случилось. Он хотел вернуться в шатер, но увидел, что Касым-ага, подбежав к повелителю, быстро зашептал что-то ему на ухо. Султан, крайне встревоженный, резко поднялся и стремительно вышел из сада, не обратив никакого внимания на склонившегося Рустема. Было совершенно ясно, что вести недобрые. Рустем решил во всем разобраться и вернулся во дворец. Домой ехать и без того не очень-то хотелось, ведь он знал, что там его никто не ждет. Около покоев султанзаде Османа. Pow Хуриджихан-султан. Нельзя передать словами, что я пережила в тот момент, когда узнала о состоянии брата. Был такой прекрасный день, не предвещавший беды, и вот... Сейчас я вместе с моей дорогой тетей стою около покоев Османа, дожидаясь вестей. Лекарь и шехзаде Баязид сейчас рядом с ним, а нас оставили здесь. Хюррем-султан тоже с нами и могу сказать, что вид у неё не лучше нашего. Она тоже обеспокоена, но, кажется, лишь тем, что это могло случиться с её сыном. А мои мысли заняты братом, который без сознания лежит там, за плотно закрытыми дверьми покоев... Я не знаю, кто, зачем и почему это сделал, но теперь я еще больше ненавижу этот проклятый дворец. Конец Pow. В это время к ним подошёл султан. - Я только что узнал, что произошло. Как Осман? - Взволновано спросил повелитель. - Плохо, Сулейман. Сейчас с ним Юсуф-эфенди, мы надеемся на лучшее, - грустно сказала хасеки. Сулейман тяжело вздохнул. Он вспомнил своего друга и соратника - Ибрагима, их молодые годы, проведенные вместе, Манису, планы на будущее и тот день, когда он приказал казнить его. В глубине души он горько сожалел об этом, но не мог поступить иначе. Оглядев коридор, он увидел Хуриджихан, которая, склонив голову на грудь тете, тихо плакала. Султан подошёл к сестре и племяннице. - Фатьма, Хуриджихан нужно отвести в ее покои, пусть отдохнет, - сказал Сулейман. - Я никуда не пойду. Я останусь здесь, рядом с братом. - Ответила Хуриджихан, вытирая слезы. - Хуриджихан, девочка моя, пойдем. С Османом будет всё хорошо, - гладя по голове племянницу, промолвила госпожа. - Госпожа, я отсюда не уйду! Пока брату не станет лучше, я не сделаю ни шагу! Кабинет Рустем-паши. Рустем сидел за столом, просматривая бумаги, но не вникая в их содержание - его мысли были заняты этим странным происшествием. В двери постучали и в покои вошёл Азиз-ага, слуга и доверенное лицо паши. - Паша, как Вы и приказывали, я всё узнал, - проговорил ага. - Я слушаю, Азиз, - сказал Рустем. - Так что же там произошло? Азиз-ага рассказал Рустему обо всём, что узнал. Внимательно его выслушав, паша приказал: - Немедленно сообщи об этом Михримах-султан. И извести Хюррем-султан, что я жду её в дворцовом саду. - Как прикажете, паша, - ответил ага и, поклонившись, вышел. Покои султанзаде Османа. Султанзаде вот уже сколько времени лежал без сознания, у него был сильный жар. Лекарь, ни на миг не прекращавший свою работу, время от времени обеспокоенно качал головой. Баязид сидел тут же, у постели брата, всей душой желая помочь ему, но это было не в его силах. - Юсуф-эфенди, почему вы всё время молчите?! - Не выдержав, спросил шехзаде. В его голосе ясно прозвучал страх, страх от того, что он может потерять брата. - Шехзаде, - тихо произнес лекарь, - к сожалению, у меня нет хороших вестей. - О чём ты говоришь? - Стрела, которая попала в султанзаде, была отравлена, и яд распространяется по телу. Боюсь, у нас очень мало времени. Баязид похолодел. Ему показалось, что сердце вот-вот разорвется от невыносимой боли. Он медленно встал с кровати и направился к выходу. Слезы жгли глаза, но он не должен плакать. Не сейчас. Зло смахнув соленые капли, он вышел в коридор и тут же увидел испуганную, заплаканную Хуриджихан. От этого стало еще больнее. Он хотел сказать что-нибудь, но заметил, что по коридору к ним спешат Михримах и Джихангир. - Баязид? - Встревожено проговорила Хюррем. - Ну что? Как Осман? - Повелитель, матушка... Осман… - Баязид замялся, не зная, как сообщить такую весть, но, собравшись с духом, продолжил: - Ему хуже. Оказывается, стрела была отравлена и... Не приведи Аллах, он может... Услышав это, Хуриджихан лишилась чувств, упав на руки Фатьмы. - Хуриджихан! - Испугалась госпожа. – Лекаря сюда! Скорее! Баязид отнес Хуриджихан в соседнюю комнату, где служанки тут же засуетились вокруг госпожи. Все эти события растревожили гарем. Девушки были опечалены состоянием Османа и Хуриджихан, искренне сочувствовали им. Сулейман же почему-то чувствовал себя виноватым. Его единственным желанием было, чтобы Осман остался жив, но сейчас оставалось лишь уповать на милость Всевышнего.