Вне игры...

Покои Хюррем-султан. Рыжеволосая госпожа сидела на тахте и вместе с Афифе изучала расходные книги гарема. Разговор о делах был прерван настойчивым стуком в дверь. - Войди, - сказала Хюррем-султан. В покои вошла Михримах-султан. Осунувшееся личико принцессы выражало бесконечную тревогу. - Валиде, я не помешала Вам? - промолвила Луноликая султанша. - Нет, дочка, - ответила госпожа, закрывая книгу. - Афифе-хатун, продолжим в следующий раз. - Как прикажете, госпожа, - принимая книгу, поклонилась хазнедар. Михримах подошла к матери и села подле неё. Дождавшись ухода Афифе, Хюррем обеспокоенно спросила: - Михримах, что с тобой? Что-то произошло? - Нет, матушка, но я... я просто не хочу, чтобы Рустем уходил в поход. Я не перенесу, если с ним что-нибудь случится... - едва не плача, ответила Луноликая. Хюррем, улыбнувшись, похлопала дочь по руке: - Не расстраивайся так. Рустем - отважный воин и я совершенно уверена, что он вернется, живой и невредимый, - успокаивала дочь госпожа. Кажется, ее упрямая красавица все-таки полюбила мужа. Что ж, благодарение Аллаху за то, что Михримах смогла оценить такого человека. - Думаю, будет лучше, если после отъезда паши вы с Хюмашах вернетесь во Дворец. - Я пока не знаю, матушка. - Михримах, тебе совершенно незачем оставаться одной в пустом дворце, да еще и в таком удрученном состоянии. Вы переезжаете сюда, и это не обсуждается. Твои покои уже готовы. Михримах невольно улыбнулась: с матерью спорить бесполезно. - Хорошо. Как скажете, валиде, - поклонилась Луноликая, целуя руку матери. Покои султана Сулеймана. - Осман, ты твердо уверен в этом? С такими важными решениями нельзя спешить, - после недолгого молчания спросил султан. - Уверен, повелитель. Без Эмине мне нет жизни, и она тоже любит меня, - просто, без всякой рисовки, отвечал молодой человек. Сулейман в раздумье прошелся по покоям. Брак свободного молодого человека и рабыни не был запрещен - скольких девушек из гарема выдали замуж подобным образом, но Осман не простой молодой человек, он - член Династии, и семья наверняка воспротивится этому, как в свое время валиде-султан возражала против брака Хатидже и Ибрагима. Повернувшись, повелитель увидел, что племянник не сводит с него глаз, ожидая решения. Хатидже вот так же трепетала тогда... И как сияли ее глаза, когда он дал свое согласие! Были ли они счастливы? Да. Они были счастливы... И потом, разве его бесценная Хюррем не рабыней была привезена сюда? Сулейман улыбнулся, как всегда при мысли о ней, и улыбка собрала лучики вокруг глаз: - Я даю согласие на ваш брак, мой дорогой племянник. Да пошлет вам Аллах счастья. - Благодарю Вас, повелитель... - от волнения Осман не смог сказать больше ни слова, лишь припал к руке султана. - Никях будет совершен тотчас же по возвращении из похода. Хюррем займется всеми приготовлениями. - Да благословит вас Всевышний, повелитель. Я сейчас же отправлю весть Бейхан-султан и Исмихан, ведь тетя вырастила меня, была мне как мать, - Осман уже не сдерживал радости. - С Вашего позволения, я пойду - я должен сказать сестре. Сулейман сделал жест рукой, отпуская племянника, и приказал позвать Хюррем-султан. Дворец в Амасье, покои шехзаде Мустафы. Молодой шехзаде и Махидевран-султан завтракали. Мустафа рассказывал матери о предстоящем походе, о том, что наконец тоже примет в нём участие, от чего та, в отличие от сына, была не в восторге, так как надеялась, что шехзаде снова будет назначен регентом. - Валиде, Вы, кажется, чем-то обеспокоены? - спросил Мустафа, заметив, что мать сидит в глубокой задумчивости. - Я боюсь за тебя, Мустафа. Как бы эта змея Хюррем снова не устроила на тебя покушение. - Не волнуйтесь. Она не осмелится на такое. К тому же сейчас у неё и своих забот хватает, так что, можете не волноваться по этому поводу, - постарался успокоить мать шехзаде. Сколько же она пережила по вине Хюррем-султан! Как часто он, тогда еще совсем маленький мальчик, видел ее заплаканные глаза! И теперь им нет покоя... Спустя некоторое время в покои вошёл Ташлыджалы, дабы оповестить шехзаде о том, что подготовка к походу завершена. - Прекрасно, Ташлыджалы, - шехзаде заметно ободрился. - Да, я хотел поговорить с тобой о том пареньке, Али, кажется, его имя. Как он появился здесь? Говорят, что это ты его привел. - Да, шехзаде. Когда мы последний раз были в Стамбуле, я посещал янычарский корпус, и Мехмед-ага очень хвалил его. Я подумал, что Вам будут нужны такие люди. - Ты молодец, Ташлыджалы, правильно поступил. Пусть он тоже идет с нами в поход, хочу также видеть его подле себя. Ташлыджалы кивнул и, поклонившись, вышел из покоев. Стамбул, дворец Топкапы. Покои султана. Десятый султан Османской империи сидел за рабочим столом, просматривая бумаги, но будучи не в силах сосредоточиться на их содержании. Он думал о разговоре с племянником. Что побудило его дать согласие на этот никях? Искренность чувств юноши или желание загладить вину перед покойной сестрой, сделав хотя бы ее сына счастливым? Сулейман вздохнул. Двери покоев растворились, и вошла Хюррем. - Сулейман, ты хотел меня видеть? - улыбаясь, промолвила женщина. - Да, Хюррем, - поднимаясь ей навстречу, сказал повелитель. Он прошёлся по комнате и, сев на диван, указал жене на место рядом с собой. - Ты хотел о чём-то поговорить? - она внимательно смотрела на него. - Сегодня утром у меня был Осман. Он спрашивал позволения на никях с одной из рабынь. Хюррем выглядела несказанно удивленной, не осмеливаясь, однако, выразить сомнения. Она лишь спросила: - Ты... дал свое согласие? - Да. И хочу, чтобы ты занялась подготовкой к свадьбе, которая состоится после нашего возвращения из похода. - Конечно, я всё подготовлю, но разве позволено султанзаде жениться на рабыне? - Наши законы не запрещают такой брак, и, признаться, я буду только рад, ведь во дворце так давно не было праздников. - А кто эта девушка? - Одна из твоих служанок, - султан лукаво взглянул на жену, - Эмине-хатун. Осман сказал, что очень любит её. Хюррем, пораженная, смотрела на улыбающегося мужа. Так вот в чем дело! Вот почему Эмине была то "больна", то, напротив, словно парила от счастья! И как это она не догадалась раньше? - Я и подумать не могла, что Эмине станет избранницей нашего султанзаде, - призналась госпожа. - А я никогда и мечтать не смел о том, что моей избранницей станет самая прекрасная моя невольница... моя госпожа, - тихо проговорил султан, склоняясь к губам любимой. Покои Фатьмы-султан Фатьма-султан и Хуриджихан наслаждались трапезой, как вдруг двери распахнулись и в покои стремительно вошел, почти вбежал, Осман. - Осман, мой дорогой племянник! - ослепительно улыбнулась Фатьма, спрашивая себя, что же сталось с ее всегда таким сдержанным племянником. - Ты вовремя. Проходи, раздели с нами трапезу. - Благодарю, тётушка, я не голоден. А пришел к вам затем, чтобы сообщить важную весть, - сказал юноша, целуя руку госпоже. - И что же это за весть? Дай Аллах, благая? - спросила султанша, краем глаза подмечая, что Хуриджихан не сводит с брата удивленных глаз. - С позволения Всевышнего этот поход закончится победой, а после его окончания состоится никях… мой никях с Эмине-хатун. Хуриджихан, потрясенная, ахнула, Фатьма же, хоть и была удивлена не меньше, тем не менее, не перестала улыбаться.