Вне игры...

— До нашего отъезда сюда я как-то прогуливался по дворцовому саду и случайно услышал Ваш диалог с Хюррем-султан. Вы что-то говорили про шехзаде Мустафу, — Осман знал, кто причастен к смерти его родителей, и он опасался, что с Мустафой будет то же самое. Однако полагаться на свои догадки, да и мучить брата своими подозрениями не хотел. Поэтому решил попытаться вывести Рустема на чистую воду.- Что Хюррем-султан имела в виду, говоря, что скоро всё закончится? Слова молодого султанзаде привели Великого Визиря в замешательство. Он не может подставить свою госпожу, не может её предать. Но как ему выкрутиться на этот раз? Нельзя допустить, чтобы кто-то узнал об этом, ведь в первую очередь пострадает Хюррем-султан. — Султанзаде, — у паши было ощущение, что в горле застрял какой-то ком, от этого ему было сложно говорить. От услышанного разум помутился, и Рустем даже не знал, что сказать. — Рустем-паша! — вдруг неподалеку послышался голос одного из стражи, на лице которого читалась тревога. Спустя мгновение Азис-ага был рядом с пашой и султанзаде.- Рустем-паша, у нас срочные новости из Ускюпа. — Что случилось, Азис? — удивленно спросил Визирь. Видимо, это день, действительно, не задался у Великого Визиря Османской империи. Новость за новостью и ничего хорошего. Стамбул. Дворец Топкапы. Солнце уже вовсю освещало просторы Османской империи, не обделяя ни один участок страны. Цветы разных видов благоухали в садах дворца, а птицы напевали чудные мелодии. Для многих жителей дворца этот день был прекрасным и волшебным. Молодой шехзаде решил скрасить свой день и пригласить к себе на трапезу на террасе свою сестру — Хуриджихан-султан, а заодно и поговорить с ней на одну волнующую его тему. — Благодарю Вас, шехзаде, что пригласили меня к себе на трапезу, — искренне улыбнулась девушка и сделала пару глотков из бокала с щербетом. Баязид кивнул и, закинув в себе в рол кусочек лукума, спросил: — Хуриджихан, ты не знаешь, что творится с Джихангиром последнее время? Вопрос юноши застал султаншу врасплох. Да, она о чувствах Джихангира к Аслы, но тот попросил её никому об это не рассказывать под угрозой, что больше не будет с ней общаться. Хуриджихан, хоть и любила Баязида всем сердцем, боялась раскрыть тайну своего друга. — Н-нет, — смущенно опустила голову султанша, — а что с ним не так? — Ну, он не похож на себя; всё время о чем-то думает, постоянно в хорошем настроении. — Вспоминая брата, ответил Баязид. — Я редко видел его таким. Неужели твой приезд на него так повлиял? — Подмигнул девушке шехзаде. — Вряд ли, — не поднимая головы, улыбнулась Хуриджихан. — А если он влюблен, не думаете? — Влюблен? — Искренне удивился голубоглазый, — даже не знаю… Но я был бы этому очень рад. Ведь любовь — самое прекрасное, что может произойти с человеком. Молодая султанша подняла взгляд на шехзаде: — Вам знакомо это чувство? — Да, — честно ответил Баязид, — я влюблен в самую замечательную девушку. — Тут взор регента султана переключился на собеседницу, столкнувшись с её карими глазами. — У неё чистое сердце, нежный голос и глубокие загадочные глаза. Я влюблен в неё с самой первой нашей встречи. Хуриджихан от удивления шире распахнула глаза; сердце забилось сильнее от мысли, что этой самой девушкой может оказаться она, но сказать об этом она не могла, ведь понимала, что между ними ничего не может быть, поэтому с трудом, но подавила в себе это чувство, чтобы не показаться простой влюбленной дурочкой. — Хуриджихан? — заметив беспокойное состояние сестры, промолвил Баязид. — Всё нормально? — Д-да, всё хорошо, шехзаде, не волнуйтесь — слегка улыбнувшись, ответила Хуриджихан. « Сейчас или никогда» — пронеслось в голове у регента, и он, пододвинувшись к девушке, сказал: — Ты влюблена в кого-нибудь? Покои Валиде-султан. Хюррем сидела на тахте и читала книгу, стараясь отвлечься от дурных мыслей. Ей всё ещё не давал покоя тот сон. Что если она сильно преувеличила, и всё-таки стоит закончить начатое? Останавливало лишь одно: она и вправду могла потерять своих детей, если будет причастна к смерти Мустафы. От мыслей рыжеволосую госпожу отвлек приход Сюмбюля-аги. — Вы меня звали, госпожа? — поклонившись, с улыбкой спросил евнух. — Да, Сюмбюль, — закрыв книжку, Хюррем отложила её в сторону и подошла к своему самому верному слуге. — Я хочу, чтобы сегодня моего сына посетила наложница. — Шехзаде Баязида? — Джихангира, Сюмбюль, Джихангира. — У Вас есть кто-нибудь на примете? — Есть одна девушка, — улыбнулась Хюррем и перевела взгляд на окно. Эдирне. Лагерь. — Что случилось, Азиз? — Рустем непонимающе смотрела на своего слугу точно так же, как и Осман. — Ахмед-паша….- сделал небольшую паузу ага и посмотрел на Османа. — Вчера утром его нашли мертвым в его же покоях. Похоже, его сразила чума. Рустем как можно искреннее изобразил удивление на своём лице. — Повелителю сообщили? — Ещё нет. — Султанзаде, идите к себе в шатёр. Мы ещё продолжим наш разговор. Осман кивнул и ушёл, оставив пашу и агу наедине. Стамбул. Дворец Топкапы. — Ш-шехзаде, — от вопроса Баязида по телу Хуриджихан прошла дрожь. Да, она была влюблена, но разве она могла рассказать ему о своих чувствах? Нет. Но и солгать ему не хватало сил. — Мне не дозволено любить, шехзаде. — Опустив голову, ответила Хуриджихан. — Совсем скоро я выйду замуж за того, кого мне выберут или тетушка, или повелитель. — А сама ты чего хочешь? — Любить. Я просто хочу любить и быть любимой. Как мои покойные родители.- В памяти девушки всплыли моменты жизни, когда её мама и отец были живы и счастливы; она вспомнила время, что они проводили вместе. От этого на глазах дочери покойного Визиря появились слёзы. Баязид, заметив состояние девушки, нежно взял её за подбородок: — Хуриджихан, а знаешь, чего хочу я? Девушка подняла на шехзаде свои карие глаза и вопросительно посмотрела. Выдохнув, Баязид приблизил лицо молодой госпожи к своему и нежно поцеловал её. Поступок шехзаде опешила. От поступка шехзаде Хуриджихан растерялась, но все же ответила на поцелуй, но сделала она это неумело, ведь это был её первый поцелуй. *** Время уже близилось к вечеру; на небе появлялись первые звездочки. Покои шехзаде Джихангира. Молодой шехзаде сидел на тахте и читал письмо от Мустафы, в котором пишет про свои дела в Амасье, про Михринису-хатун, про свою любимую дочку и про то, как он старается найти способ вылечить Махидевран-султан. Читая это письмо, Джихангира расстраивало то, что его брат в скором времени может лишиться матери. И всем сердцем желал, чтобы Мустафа смог добиться своего, ведь очень сильно его любил. Однако его занятие прервал неожиданный стук в дверь. — Войди, — отозвался голубоглазый шехзаде, оторвавшись от письма. В покои вошла Аслы-хатун, облаченная в голубое платье, украшенное драгоценными камнями и перевязанное серебристым пояском. Темные волосы девушки были распущены, на голове сияла небольшая диадема. В таком образе Аслы была похожа на настоящую принцессу. Сейчас она стояла в покоях шехзаде только лишь благодаря своей лучшей подруге, ведь та во время подготовки к свадьбе поговорила с Хюррем-султан. Но Аслы не знала, как той, что боялась подойти к султанзаде, смогла поговорить с самой Хюррем-султан, так ещё и убедить. Однако в данный момент её это не так уж и сильно волновало. — Аслы-хатун? — удивился шехзаде. Уж в такое позднее время он никак не мог ожидать увидеть ту, в которую так сильно влюблен. — Шехзаде, — поклонившись, промолвила девушка, — Хюррем-султан прислала меня к Вам. Младший сын султана отложил письмо в сторону и, встав, подошёл к девушке. — Значит, ты по приказу матушки пришла? — Джихангир любил Аслы, но не хотел, чтобы она была с ним только лишь из-за приказа Хюррем. — И н-не только, шехзаде, — волнение над девушкой взяло вверх. Сейчас она дрожала подобно осиновому листу, боясь произнести хоть слово, но больше скрывать свои чувства она не хотела, ведь больше шанса не представиться, — я пришла сюда по повелению своего сердца. — Аслы подняла голову и посмотрела в голубые глаза Джихангира. Тот лишь был удивлен смелому признанию девушки. Он не мог поверить в тот факт, что кто-то смог его полюбить. Джихангир улыбнулся и, убрав прядь черных волос назад, нежно поцеловал Аслы в губы. Лагерь близ Эдирне. Шатёр султанзаде Османа. Осман сидел за письменным столом и писал письмо своей возлюбленной, своей Эмине, в котором описал то, как сильно он скучает по ней, как сильно её любит. Его занятие прервал приход Великого Визиря. — Я уже и не надеялся Вас увидеть сегодня, Рустем-паша, — не отрываясь от письма, усмехнулся султанзаде. В данный момент Осман очень сильно напомнил Рустему Ибрагима-пашу. Эта поза, взгляд, даже тон — всё принадлежало бывшему Визирю. Пашу поразило это необычное сходство, но всё-таки надеялся, что он окажется не таким надменным и подлым. И хотелось, чтобы в отношении Османа Хюррем-султан ошибалась — он не приехал ради мести, ведь если он не выкарабкается из этой ситуации, то план сына Ибрагима будет исполнен. — Что-то не так? — оставив письмо незаконченным, Осман всё же поднял голову на Рустема. — Нет, султанзаде, — вернувшись в реальность, ответил Великий Визирь. — Я просто не хотел заставлять Вас ждать, чтобы Вы не думали ничего плохого о Хюррем-султан. — Я слушаю тогда. — - Недавно пришла весть, что Махидевран-султан тяжело больна и не сегодня — завтра покинет этот мир. Хюррем-султан хотела покончить с враждой между ней и шехзаде Мустафой. — Отчасти Рустем-паша был прав, ведь знал, что если бы не было Махидевран, то между шехзаде и Хюррем не было плохих отношений. — Хорошо, я понял, — дослушав пашу, сказал Осман. — Теперь оставь меня одного. Племянника султана удивил тот факт, что Хюррем захочет сблизиться с Мустафой, но ему хотелось верить, что с его братом будет всё хорошо.