Вне игры...

Спустя полгода. Война между Персией всемогущей Османской империей закончилась подписанием мирного договора между державами. Шехзаде вернулись в свои санджаки, а правитель империи вернулся в Стамбул, в свой дом, к своей любимой рыжеволосой султанше, которой за время похода он отправил не один десяток писем, и в ответ получил столько же. О своей любви к русской наложнице, к матери пятерых его детей, он мог говорить вечно. Её глубокие чарующие глаза, завораживающая улыбка, воистину прекрасное лицо, твёрдый характер, но мягкое сердце, её запах — всё это султан любил в ней. Каждый поход оборачивался пыткой для обоих. Но, возвратившись домой, Сулейман чувствовал, как заново влюбляется в строптивую жену. Крепко прижав к себе, нежно поцеловав в её пухлые сладкие губы, он чувствует, как сердце бьётся сильнее, как дыхание очищается, но душа обретает полный покой. За это он и любил её, любил так сильно, что дороже любимой не было у него никого. *** — Эмине, — наконец, он дождался этого момента. Сейчас он стоит перед своей любимой и смотрит в её темные глаза, которые наполняются слезами. — Султанзаде, — девушка подбежала к своему любимому и крепко обняла, — я так соскучилась! -Султанзаде прижал к себе возлюбленную и наслаждался этой встречей. Это была их первая долгая разлука, и они надеялись, что она будет последней. Эмине уткнулась в плечо юноше и сильно заплакала. Сердце её безумно заколотилось, как только она вдохнула запах любимого, прикоснулась к нему. — Я тоже очень сильно соскучился по тебе, дорогая Эмине. И я больше не намерен расставаться с тобой. — Осман заглянул в покрасневшие от слез глаза девушки. — Совсем скоро мы уедем отсюда, и всё обязательно наладится. — Поцеловав в лоб, сын Ибрагима улыбнулся и снова прижал невесту. Эмине не смогла и слова сказать. Сейчас она была просто счастлива, что вновь обнимает любимого и дорого ей человека. Она была счастлива, что молитвы её были услышаны. Осман вернулся целым и невредимым. *** Дворец в Амасье. Для многих возвращение из похода — радостное событие. Все счастливы лицезреть своих любимых спустя столько месяцев. Обнять их поцеловать, сказать, как они рады встречи. Но не для Мустафы….ничто не может передать его состояние, когда он вошёл в покои своей матери спустя такого долгое время. Плотно закрыв за собой деревянную дверь, первый сын падишаха медленно шёл по покоям Махидевран. Женщина умерла незадолго до приезда сына, даже не дождалась их встречи. Она долго мучилась от страшного недуга, который сломил не один миллион людей, под названием « чума». Каждый день для неё оказывался пыткой, жгучая боль пронзала всё её тело. Но она терпела, она держалась, чтобы перед тем, как навсегда закрыть глаза и предстать перед судом Всевышнего, увидеть своего сына, свою единственную радость; человека, ради которого она жила. Но этого не произошло. Она ушла из этого мира, вымолвив лишь одно имя: « Мустафа». Наследник сел на колени перед кроватью матери, перед тем самым местом, где умерла частица его души, его мать. Слёзы градом лились с его глаз, опускаясь на бордовое покрывало, на котором вырисовывались черные узоры. Ему было ужасно больно признать тот факт, что самый любимый человек умер, и он даже не смог попрощаться, не смог поцеловать её в горячий морщинистый лоб и сказать: « Всё будет хорошо. Я рядом». Сейчас его сердце разрывалось на мелкие куски, хотелось кричать, но голоса словно и нет. — Мама, — захлебываясь слезами, промолвил Мустафа. Он вспоминал дни, проведенные в Манисе. Когда он, его драгоценная мама и отец были счастливы. Как они гуляли по саду. Как он старательно пытался спрятаться от них, но они всё равно его находили, и это сильно огорчало маленького наследника. Он дулся, когда отец поднимал его на руки и крепко сжимал в своих объятьях, не давая мальчику сбежать. А Махидевран заливалась смехом, глядя на своих играющихся мужчин. Улыбка не сползала с её лица, покуда они были в Сарухане. Но после всё изменилось… Они переехали в Стамбул. И с первого дня, как они появились, и до момента, как не покинули это злосчастное место, Мустафа ни разу не видел счастливой свою мать. Каждую ночь она проливала слёзы и молила Аллаха о счастье, что было в Манисе. И он, во, чтобы то ни стало, хотел осчастливить свою маму. Вырасти и забрать её из этого адского места, где женщины проливают столько слёз. Мама — была его опорой и поддержкой. Он чувствовал, что она его любит и ценит. А теперь её нет…. Просто нет. И представить дальше своё существование, которое называется жизнью, он не может. Сейчас хочется взять кинжал и пронзить им своё сердце, чтобы не мучиться от этой боли. Но он понимает, что не может этого сделать, ведь знает…она бы не хотела, чтобы её сын покинул этот мир, не став султаном. Но разве престол сейчас имеет для него какое-нибудь значение? Конечно, нет. Сейчас он будет жить. Просто жить ради своих детей, чтобы сделать их жизнь куда более счастливой, чем его. *** Часы складывались в дни, а дни в недели. И, вот, наступил долгожданный для Османа и Эмине день — день их бракосочетания. Этот день точно оставит отпечаток в их памяти. Эмине — словно восточная принцесса, облаченная в красный наряд, украшенный драгоценными камнями. Волосы были собраны в аккуратный пучок, а на голове красовалась диадема. Изящные танцы наложниц, разнообразные яства, чудесная музыка — такие моменты снились ей каждую ночь, как она влюбилась в Османа. Их свадьба — это было пределом всех её желаний. Она не думала, что такое возможно. Однако сейчас она в окружении своей госпожи, её прекрасной дочери и остальных женщин, принадлежавших султанской семье. А самое главное — рядом с ней её самая близкая, верная и лучшая подруга, которая уже носила под своим сердцем ребенка молодого шехзаде, плод их сильной любви. Два месяца назад стало известно, что Джихангир, который даже мечтать не мог о собственной семье, детях и любимой, совсем скоро станет счастливым отцом. И Хюррем это радовало. Впервые она не ошиблась с выбором для своего сына. Подруга, которую она с уверенностью называть сестрой, счастлива. Осман вернулся с похода целым и невредимым, и через каких-то пару часов их заключение их брака завершится. И казалось, что может быть лучше? *** — «О, тайное сокровище, сокрытое в каждой душе. О, жемчужина каждого разбитого сердца. О, тайное крыло каждой бескрылой птицы. О, видимый в каждом сердце внутренний смысл внешнего образа. О, Любимая. О, Госпожа. Я говорю: «Любовь, любовь, хочу раствориться, страстно хочу быть не по отдельности, а единым целым». Мое сердце разбито. Мои сломаны крылья. Я лечу вдаль. Мои глаза не видят, уши не слышат, мой путь ведет лишь к любви. Разве это не любовь заставляет дождь литься, воду — превращаться в облако, а облако — в воду; пропитывает землю любовью? Разве не любовь содержится в каждом семени, выдает саму себя? Разве ее безумное слияние с землей не есть встреча влюбленных? О, Любимая. О, Госпожа. Точно так же, как я влюблен в Вас, вода влюблена в землю. Она не обращает внимания на палящее солнце, она не беспокоится, во что превратится из-за этой любви. Ведь даже если она испарится и поднимется в небо, она терпеливо будет ждать, когда снова вернется. Дует ветер, сверкает молния, плачет облако, вода опять бежит к своей возлюбленной. И весь мир провозглашает воссоединение влюбленных. О, тайное сокровище, сокрытое в каждой душе. О, жемчужина каждого разбитого сердца. О, тайное крыло каждой бескрылой птицы. О, видимый в каждом сердце внутренний смысл внешнего образа. О, Любимая. О, Госпожа. Я говорю: «Любовь, любовь, хочу раствориться, страстно хочу быть не по отдельности, а единым целым». Читая это письмо, на глазах молодого султанзаде выступили слёзы. Письмо, написанное его отцом, письмо, адресованное его прекрасное маме, письмо, в котором скрыты чувства грека из Парги к дочери султана, одной из красивых девушек Турции. Каждый раз, как Осман читал их послания, был словно первым. Каждый раз он испытывал разные эмоции. Одно из них непонимание: отец так сильно любил Хатидже, посвящал ей стихи, был готов отказаться от всего ради неё, но почему-то изменил любимой. Разве может человек, испытывающий столь сильное чувство, изменить самому дорогому человеку? Ответ на этот вопрос один: любовь угасла. Угасла, словно свеча. И это не от нахлынувшей новой страсти, а от до боли жгучих слов, сказанных его матерью. В один момент Осману хотелось простить отца, а в другой — ему было жаль маму, которая пролила столько слёз, которая не спала ночами. Осман видел это. Каждую ночь он слышал, как его мама звала во сне Ибрагима, проливая слёзы. И поэтому он не мог простить отца. Не смог простить того, из которого так страдала не только Хатидже, но и Хуриджихан. Видя, как плачет мама, девочка не могла не проливать слёзы. В объятьях Османа кареглазая госпожа плакала, задавая один и тот же вопрос: что случилось? А потом… умер отец. И Осману показалось, что вместе с ним, морально умерла мама. Не так много ночей Хатидже проводила с ними. И даже если она оставалась с ними, она плакала. Осман чувствовал это. Ему было больно не только из-за того, что страдает мама, но и из-за того, что он не может успокоить её. Ведь каждый раз, как он обнимал маму, она ещё сильнее плакала. И после умерла она сама….умерла та, которую султанзаде любил больше жизни. — Брат, — этот до боли приятный мелодичный голос всегда возвращал Османа к жизни. Даже одно маленькое слово придавало намного больше сил, чем другое любое лекарство. Голос родной сестры, голос самого любимого на свете человека был его спасением. — Хуриджихан, — шёпотом произнес Осман, откладывая письмо в сторону. Девушка медленно подошла к брату и крепко успокаивающе обняла его сзади, словно чувствуя ту боль, что испытывал юноша. — В этот день ты не должен огорчаться, брат, — плавно проговорила девушка, — они рады за тебя. Рады, что ты обрел счастье… Осман развернулся и посмотрел в карие глаза сестры, в глаза, полные нежности и чистоты, в глаза, которые вот-вот наполнятся слезами. — Самое большое счастье для меня — это ты, сестра, — улыбнувшись, султанзаде крепко обнял сестру. Так крепко, словно хотел защитить её от всего мира. От этого жестокого и несправедливого мира. — А ты — для меня, брат… *** С того дня прошло девять месяцев. Для человеческой жизни девять месяцев — очень много. И за это время произошло немало важных событий: Аслы родила здорового мальчика, которого назвали, по настоянию Джихангира, Мустафа. И теперь их счастью не было предела. Хуриджихан уехала вместе с Баязидом в Кютахью (однако члены султанской семьи, в том числе и Осман, считали, что она у Бейхан султан, в Ускюпе). Осман тоже не намеревался оставаться в Стамбуле надолго, однако появилась серьёзная причина задержаться на некоторое время — беременность Эмине. *** — Совсем скоро уже всё случится, — поглаживая уже большой живот, радостно промолвила Эмине. — С нетерпением жду этого дня, милая, — счастью Османа не было предела. Сейчас в его объятьях лежит беременная жена, а на днях уже должен появиться на свет их малыш. Одно его огорчало: в этот день рядом с ним не будет его сестры. Но та дала обещание, что как Эмине родит, сразу же примчится к брату, дабы разделить с ним этот радостный и самый важный момент его жизни. — Ай! — резкий толчок в животе девушки заставил её вскрикнуть от пронзающей боли. — Эмине? — испуганно произнес Осман, видя, как его любимая скорчилась от боли. Неужели этот день наступил так скоро и внезапно? — Осман, — Эмине через силу выговорила имя мужа, — к-кажется… — Стража, лекаря в мои покои, — не теряя не секунды, Осман осторожно, словно держа в руке ценный хрусталь, уложил девушку на кровать. — Потерпи ещё немного, дорогая, — взяв дрожащую руку жены, султанзаде прильнул к ним губами, стараясь хоть как-то смягчить боль Эмине, — всё будет хорошо. Верь мне. И снова душераздирающий крик девушки раздался на всю комнату. — М-мне.страшно… Осман… — будущую мать так и распирала эта боль изнутри. Сердце бешено стучало, а дыхание то и дело прерывалось; силы постепенно покидали её. Но разве так должно быть, ведь роды только начались?  — Тише, любимая — Осман успокаивающе погладил по голове жену, однако ему было ничуть не лучше, чем его жене. Её лицо заметно побледнело, что очень тревожило Османа. Почему всё случилось так внезапно? Разве он должен видеть, как его жена мучается и страдает? — Султанзаде, — в покои забежала долгожданная лекарша с небольшим медицинским чемоданчиком. — Почему так долго? — Осман буквально вскочил с места. — Простите, — не вдаваясь в подробности своей занятости, женщина перешла к делу, — султанзаде, Вам стоит выйти. Не беспокойтесь о Эмине-хатун. Ещё раз посмотрев на страдающую возлюбленную, Осман с беспокойством вышел из покоев, где его уже ждали султан и Хюррем-султан. *** — Почему так долго? — Осман не мог устоять на одном месте. Уже несколько часов его жена безудержно кричит, а он и сделать ничего не может. — Осман, успокойся. Всё будет хорошо. Подожди ещё немного, — Хюррем пыталась успокоить неугомонного султанзаде. Сын погибшей сестры султана хотел было что-то сказать, но крики внезапно прекратились, а из покоев вышла взволнованная Дидем-хатун. Не обратив внимания на лекаршу, Осман в быстром темпе направился в покои, но Дидем-хатун остановила его: — Султанзаде Осман, у нас беда! — сын Паргалы непонимающе посмотрел на лекаршу. Рыжеволосая госпожа и падишах сначала обеспокоенно переглянулись, а потом перевели взгляд на женщину. — Ситуация очень серьёзная. — Дрожащим голосом промолвила Дидем, но после очередного вздоха продолжила, — вам предстоит сделать непростой выбор. — Осман уже подозревал, что между кем предстоит выбирать, но он молился, чтобы это было ошибкой, чтобы всё обошлось, но женщина не давала повода думать о хорошем. — Останется в живых только один человек: или Ваша жена, или ребенок.