Выдержка

       — Вас просили нарисовать друзей? Так мило, что ты нарисовал и нас, Конан-кун, — счастливо улыбнулась Ран, разглядывая кривоватый рисунок паренька.       Тот же пытался аккуратно выдрать листок из её рук и выглядел слегка обиженным.        — Отдай, сестрёнка! Пожалуйста!        — М? Ты ещё и Кида нарисовал? — изумилась она, заприметив небольшой белый треугольник в углу.        — Ну сестрёнка! Отдай, пожалуйста! — взмолился Конан, строя жалобное личико, насколько это было возможно через странную медицинскую маску. И с чего тот начал её носить? Боится ханахаки? — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!       Резкий детский крик пронзил агентство. Похожий на плач, он не смолкал несколько секунд, пробудив Ран и заставив её буквально вбежать в спальню отца.       Конан, её маленький братик Конан, лежал на полу и кричал, прервавшись лишь на рвоту.       Кровавую рвоту с комочками.       Перепуганный отец набирал скорую, трясущимися руками, будто не веря в то, что видит. И его можно было понять, не каждый день Конан плачет.       Мальчик вообще ни разу не плакал, даже когда ему досталась пуля в бок. А тут... Слёзы боли капали на пол рядом с маской, очищая комочки от крови с желчью и демонстрируя их истинную сущность. Кактусы.       Отец гулко сглотнул, с ужасом глядя на них. Да и самой Ран было слишком не по себе.        — Алло, скорая? У нас тут мальчик с ханахаки! Кактусы! — дозвонился паникующий Когоро, всё так же не отводя взгляда от ужасных шипов, содравших с паренька клочки внутренних тканей.       Конан уже даже толком не кричал, лишь плакал, в бессилии стуча маленьким кулачком по полу в жалких попытках забыть о боли повреждённых органов.       Больно, слишком больно. Разве должно быть так? Разве природа может быть так жестока? Разве возможно, чтобы так болел мальчик?..       С такой болезнью... Проще лишить чувств, чем заставлять мучаться, вынуждая выпускать шипы от каждого плохого сна и неудачной мысли.       Как сейчас. Всего один кошмар, а маленький Конан умирает от внутреннего кровотечения.       Кап-кап-кап. Кровь стучит о пол, заглушая иные звуки, такие как тиканье часов и далёкую сирену. Отец сжимает до побелевших пальцев трубку, не уверенный, что они могут сделать сейчас для паренька.       Ничего. Лишь не давать захлебнуться, пока скорая мчится на всех порах.       А Конан пытается улыбаться, будто желая приободрить их. Но новый приступ вырывается изнутри вместе с очередным криком боли.       Кого же... тот так полюбил?.. До боли в груди, до кактусов от безнадёжности, которыми он теперь пытается докричаться до любимой: "Не оставляй меня одного!"       Что же ему снилось, что растения так принялись рваться из груди?       Слёзы текут по щекам обоих, Ран слишком сочувствует скорчившемуся комочку на полу.       Она даже не слышит тревожный звонок в дверь, в отличие от отца, впустившего врачей.        — Ужасно... За что это ребёнку?.. — шепчет один из них, собирая осторожно перчатками растения, пока другие осторожно утаскивают Конана в машину. — Вы знаете, отчего и откуда у него болезнь?       Ран покачала головой, ощущая себя виноватой: она не знала ничего об этом. Ни-че-го.       Стыдно.        — Ему снился кошмар. Кажется, его любовь пострадала от чего-то, — мрачно сообщил Когоро, всё же отпустивший трубку. — Он кричал "Нет! Нет! Не надо! Ты так можешь пострадать!", а после внезапно началось... это.       Пожилой медбрат тяжело вздохнул, запоминая информацию.        — Мы о нём позаботимся... Но это надолго. Вынужден предупредить, что если это продолжится после операции, то врачи будут вынуждены провести... Ту самую, — с искренним прискорбием сообщил он, явно чувствуя себя плохо от этой мысли.       Нечасто детей лишают чувств. Но и нечасто у них растут такие опасные растения, как кактусы.        — Попытайтесь всё же разыскать объект любви и узнать про взаимность. Вдруг обойдёмся малой кровью?.. — тихо попросил тот, уходя. Приглашения последовать за ним не последовало, но Ран всё же отправилась.       И взяла один из кактусов зачем-то себе. Тот легонько уколол, но не более. Этого не хватит, чтобы её заразить.