Выдержка

      Двенадцать часов. Двенадцать часов непрерывного ужаса, пока хирурги удаляли шипы растений и старательно зашивали и прижигали некоторые ранки.       Часы, во время которых спать не получалось ни у кого: ни у Ран, ни у Когоро, ни у врачей с помощниками. Горел красный огонёк, выжигающий глаза и нервы.       И даже подошедшие ребята не облегчали мук, хотя сидели рядом с тех пор, как закончились уроки. Соноко тоже рядом сидела, покусывая резко побелевшие губы и нервничая.        — У кого... есть идеи, кого он любит?.. — едва выдавила из себя Ран, когда огонёк погас и выползший врач показал палец вверх.       Жив. В порядке.       Невероятная волна облегчения прошлась по всем.        — Аюми не знает. Точно не Аюми, — с грустью сообщила одна девочка, явно полюбившая его. Ханахаки её не трогало пока, но Ран на всякий случай держала прихваченный кактус подальше от той.        — Может, Ран? Или Ай? — рискнула предположить Соноко, но вторая девочка покачала головой.        — У него сильный приступ был. Значит, он не просто знал о болезни — сложно не заметить кактус внутри, но пытался себе запретить любить. Даже маску на всякий случай носил, — пояснила Ай, тихо хмыкнув. — Возможности разлюбить меня было выше крыши, как и сестрёнку. В конце концов, они живут под одной крышей.       Конан... носил маску... чтобы никого не заразить?.. То есть уже тогда он болел и знал об этом... Невероятная сила выдержки.        — Ему бы лучше не Ран любить! — чуть вспылил отец, готовясь было вставать, но Ай остановила его.        — Кактус не цветёт. У ханахаки есть несколько отличительных особенностей... — начала было она, но оказалась прервана тем самым пожилым медбратом.        — Первая. Болезнь передаётся через контакт раны с цветами или слюной, а также половым путём. Второе. Цветы всегда вылезают либо лепестками, разодранными из-за пищевода, либо бутонами, — быстро принялся перечислять тот, смотря с какой-то грустью на кактус. — Третья. Бутоны раскрываются при контакте с любимым. Четвертая... Если запоздать с лечением, то корни и бутоны прорастают сквозь кожу, медленно умерщвляя своего носителя...       Девушка вновь вздрогнула, против воли вспоминая, как Конан откашливал кусочки кактусов. Тот... знал обо всём этом и промолчал? Но почему?       Неужели... тот опасался самой девушки? Что она не одобрит его выбор?       Одобрила ли бы она Ай? Аюми? Вполне. Её саму? Возможно, но кактус в руке всё так же не цветёт.        — Горловым путём? Это как? Съесть их? — искренне недоумевал Гента, пока Мицухико на него тихо шикал.       Они? Да нет, вряд ли. Но кого тогда же?        — Кид, — негромко сказала Ай, вынуждая вздрогнуть всех. — Эдогава- кун... как-то говорил, что вор что-то пытается найти... А кактусы на языке цветов говорят о тщетных попытках...       Кид? Тот самый кайто Кид?        — Ты шутишь! — первой выпалила Соноко, не желая верить в наличие конкурента. Не то чтобы она взаправду любила вора. Так, мечтала иногда для галочки.        — Но всё сходится, нет? Разве бы сестрёнка Ран позволила идти на ограбления, если бы прознала про чувства Эдогавы-куна к Кид-сану? — надавила на неё Ай, скрестив руки на груди. — Тот у нас любит в благородненьких играть, так отчего же не позвать его? Если кактус не расцветёт, то никаких проблем не будет.       Медбрат тихо скрипнул зубами, но на это никто не обратил внимания. Уж семейство Мори точно.       Возможно, зря.        — А ну кыш все отсюда! — возмутился один из врачей негромко. — Пациенту нужен покой!       Все неохотно поползли подальше от желанной палаты: в неё запустят ещё не скоро.