Хранители (бывш. "Тварь и сволочь")

      Завтрак был в самом разгаре, когда прибыла почта. Гарри получил свою газету, в которой опять ничего интересного не обнаружилось. А вот девочки тут же раскрыли Ведьмополетен, который стали недавно выписывать для того, чтобы быть в курсе светской хроники, а если точнее, то сплетен… — Что? — удивилась Джинни, едва не подавившись кофе. Луна от неожиданности подпрыгнула. Парни же вопросительно посмотрели на рыжеволосую гриффиндорку. — Ты чего? — недоуменно спросил Джастин. Но та никак не отреагировала на его вопрос. — Драко, — ее голос чуть дрогнул, — тут сказано, что твои родители разводятся, — почти шепотом проговорила она и протянула слизеринцу журнал. Тот взял Ведьмополетен и стал вчитываться статью. По мере прочтения Драко всё больше больше хмурился, а затем отшвырнул журнал и, подхватив сумку, стремительно покинул Большой зал. Его друзья обеспокоенно переглянулись. — Думаю, его сейчас не стоит трогать, — тихо проговорил Рон. Луна согласно кивнула. — Пусть остынет. — Я с ним поговорю после ужина, — тихо сказал Поттер.       Весь день Малфой ходил мрачным. Он не смеялся, не язвил. Зато его однокурсники развлекались вовсю. Но Драко до них не было дела. После уроков он отправился к матери, с которой состоялся весьма неприятный разговор, после чего он в Выручай-комнате разгромил с десяток манекенов. На ужине Малфой не появился, заставив Нарциссу и друзей понервничать. После трапезы Поттер отправился на поиски лучшего друга, который, как ни странно, обнаружился в библиотеке.       Драко дописывал эссе для Флитвика, когда к нему подсел Гарри. — Я знаю, о чём ты хочешь поговорить, — приглушённо произнес слизеринец. — И о чём же? — Это правда, что мои родители разводятся, — равнодушно проговорил Драко. — Не надо делать вид, будто тебе всё равно, — несколько раздражённо сказал Поттер. Драко вздохнул. — Ты слишком хорошо меня изучил. Мне действительно не всё равно. Я хоть и не поддерживаю взгляды отца, но я не хочу, чтобы он и мама расходились. — А ты говорил об этом тете Цисси или отцу?       Малфой покачал головой. — А зачем? Они уже всё решили. Мама даже документы показала, где надо поставить только подпись… — Так она ещё ничего не подписывала? — уточнил когтевранец. Получив молчаливый согласный кивок, он продолжил. — Тогда поговори хотя бы с матерью. Уверен, она послушает тебя. — Не буду, — упрямо сказал слизеринец. — Я уже с ней говорил сегодня. Она приняла решение, которого уже не изменит. — Но она ещё не подписала бумаги… — Уверен, это дело нескольких часов.       Гарри всегда был уверен, что глупить — это исключительно детское и подростковое свойство. Но сейчас он убедился в обратном. Глупить могли не только дети, но и взрослые. Причем даже не столько глупить, сколько откровенно тупить и тормозить. Спрашивается: почему нельзя просто поговорить, когда самый пик эмоций схлынул? Почему подобные вопросы все решают на горячую голову? Да, проблемы были давно, но… Но чёрт возьми! Зачем действовать на эмоциях? А в том, что виноваты были эмоции, Гарри не сомневался. Иначе бы, такие здравомыслящие люди в лице Малфоев-старших, сначала бы предпочли всё досконально просчитать…       Поттер постучал в дверь, которая вела в покои преподавательницы Истории. Вскоре на пороге появилась и сама хозяйка апартаментов. — Гарри? — удивилась она. — Тетя Цисси, я пришел, чтобы поговорить, — несколько неуверенно проговорил парень. Женщина посторонилась, пропуская его. — О чём поговорить? — спросила миссис Малфой, усаживаясь в кресло. Поттер расположился напротив. — О Драко. Я знаю о том, что после уроков у вас с ним состоялась беседа. Сам я с ним разговаривал всего несколько минут назад… — он запнулся. — Драко вряд ли скажет вам об этом сам… — Чего он мне может не сказать? — насторожились Нарцисса. — Тетя Цисси, Драко не хочет, что вы и мистер Малфой разводились.       Драко стал на Слизерине предметом для издевательств. Его откровенно травили. Малфой же подобное игнорировал или проклинал особо ретивых. Некоторые студенты с других факультетов тоже не упускали возможности над ним поглумиться, но им в итоге доставалось не только от Драко, но и от его друзей, которые, включая и слизеринца, как оказалось, могли проявить жестокость по отношению к обидчикам. Обычно эта жестокость выражалась двумя способами: изящным унижением или малоприятным проклятием.       Но всё-таки больше всего просчитались слизеринцы. Они надеялись, что теперь-то Малфой начнет считаться с традициями факультета, но всё вышло иначе. И они это видели. А ещё они видели, что его дружки настроены весьма недружелюбно не столько к слизеринцам, сколько к тем, кто не умеет держать язык за зубами и вовремя заткнуться.       Нарцисса и Люциус договорились встретиться в Хогсмите, а если точнее, то в «Кабаньей голове». Погода в этот день радовала лучами солнца, которые пока несмело пробирались сквозь тяжёлые серые облака. Ветра не было. В волшебной деревушке изредка встречались прохожие. А выбранное заведение и вовсе поражало своей пустынность б и заброшенностью.       За дальним столиком сидел Малфой и несколько брезгливо рассматривал окружающую обстановку. Нарцисса коротко поздоровалась с мужем и села напротив. — Что за срочность? — спросил мужчина. Нарцисса молчала положила перед ним документы. Малфой быстро просмотрел их и не обнаружил росписей супруги. — Почему ты не подписала? — Тебя только это волнует? — вопросом на вопрос ответила миссис Малфой. Люциус раздражённо дёрнул плечом. — Драко не хочет, чтобы мы расставались. — А чего хочешь ты? — резко проговорил он и тяжело посмотрел на женщину. Та с трудом выдержала этот взгляд. — Не хочу. Не хочу развода.