Хранители (бывш. "Тварь и сволочь")

      Первое сентября наступило так же внезапно и неожиданно, как и любой понедельник, после весело проведенных выходных. Погода в этот день выдалась ясной, хоть дул довольно сильный свежий ветер.       Поезд, как и всегда, отошёл от перрона ровно в одиннадцать, увозя в Шотландию шумных отдохнувших студентов и оставляя их родственников в Лондоне.       Хранители всю дорогу практически проспали, так как накануне вечером на Гриммо разразился грандиозный скандал, продлившийся до поздней ночи. Причиной конфликта стало весьма ощутимое различие взглядов на некоторые вещи…       Но вот поезд с протяжным гудком остановился у станции и распахнул двери. Студенты высыпали на улицу, кутаясь в мантии. — Первокурсники! — послышался зычный голос Хагрида. Хранители переглянулись, улыбнувшись. Они вспомнили свой первый приезд в Хогвартс. — Нам стоит поторопиться, а то все места займут, — с улыбкой проговорила Джинни. Друзья согласно кивнули и поспешили в сторону карет.       Студенты постепенно занимали свои места за факультетские и столами с удивлением поглядывая на преподавательский стол, за котором гордо восседала жабообразная женщина в отвратительно розовой мантии. МакГонагалл с первокурсниками ещё не было, и потому ученики ни могли не обсудить незнакомку. Но вот появилась профессорша…       Распределение, как показалось Поттеру, шло слишком медленно. А ещё Гарри почувствовал на себе странные взгляды неизвестной женщины в розовом. — Луна, ты не знаешь кто это? — тихо спросил Поттер, наклоняясь к подруге. — О ком ты? — не поняла она. Гарри чуть заметно кивнул в сторону жабообразной женщины. — Ты про нее? — хихикнув, уточнила девушка. — Это Долорес Амбридж, она иногда мелькает рядом с Фаджем в «Ежедневном пророке». — А что эта Амбридж забыла здесь? — недоуменно спросил Поттер. Лавгуд только пожала плечами.       После распределения Дамблдор представил Амбридж и сказал, что она занимает должность Генерального Инспектора. Ученики выпали в осадок, преподаватели скривилось. И даже вкусный и сытный ужин не смог отвлечь их.       После трапезы Финч-Флетчли, Поттер, Лавгуд и мисс Уизли с интересом наблюдали как Рон и Драко исполняют обязанности старосты, а именно пытаются отловить первокурсников. Уизли также прибавляло хлопот и то, что от вразумляющих речей Грейнджер новички шарахались только так. Паркинсон никого не пооучала, но Малфою от этого легче не становилось, так как его напарница предпочитала занять пассивную позицию в этом деле. — Помощь нужна? — лукаво спросила Джинни подходя к слизеринцу. Первогодки с удивлением и недоверием посмотрели на рыжеволосую гриффиндорку. — Лучше бы мне помогла, — фыркнул мимо проходящий Рон, за котором шествовали первокурсники-гриффиндорцы. — Обломишься, — закатила глаза Джинни и как гаркнула. — Живо построились по парам! — А так можно было? — захлопал глазами Малфой. — Идёмте! — уже обратился он к новеньким.       Следующее утро выдалось дождливым. Хранители пришли в Большой зал, когда даже не все преподаватели были на месте, не говоря уже о студентах. — Мне Грейнджер вчера весь мозг вынесла, — пробурчал Рон, вяло ковырять в тарелке с овсянкой. — Она слишком серьёзно относится к своей должности. — А Паркинсон наоборот, — проворчал Малфой. — Какая удача, что мы были лишены этого «счастья», — усмехнулся Поттер, весело переглянувшись с Джастином. — Почему вы сидите не за столами своих факультетов? — раздался противный голос Амбридж. Ребята обернулись и равнодушно посмотрели на нее. — Простите, мадам, но в Уставе Хогвартса не сказано, что ученики на протяжении всего учебного времени обязаны есть только за столом своего факультета, — несколько высокомерно проговорил Драко. Ноздри и щеки Амбридж стали гневно раздуваться. — Доброе утро, мадам Амбридж, — послышался голос декана Когтеврана. — У вас возникли какие-то проблемы с моими подопечными?       Женщина что-то неразборчиво квакнула в ответ и удалилась в сторону профессорского стола. Флитвик последовал за ней. — Этот год определенно будет интересным, — фыркнули Луна и Джинни.       После завтрака Рон и Драко исполнили свои обязанности, раздав расписания и сопроводив первокурсников до нужного кабинета, и отправились на уроки. У Малфоя и Финч-Флетчли была История магии, а у Поттера и Уизли — Трансфигурация.       День выдался довольно интересным, так как мадам Амбридж не только посещала уроки, но и позволяла себе прерывать преподавателей. Естественно учителя были не в восторге. Особенно МакГонагалл и Снегг, на уроках которых всегда стояла идеальная тишина, прерываемая лишь заклинаниями и звуком кипящего котла.       Студенты тоже были поражены подобной наглостью со стороны работника министерства. Профессора для них были авторитетом, а эта женщина… В общем, мало кто был в восторге от сподвижницы Фаджа.       Несколько дней спустя за Амбридж закрепилось множество оригинальных и не очень ёмких прозвищ. Но Долорес мало обращала на это внимания. Фадж, после того, как стал замечать, что среди чиновников стали ходить слухи о возможном возрождении Воландеморта, решил, что в этих слухах замешен Дамблдор, и потому направил свою помощницу приглядеть за ним, а заодно и за студентами, некоторые родители которых работали в министерстве и могли через письма делиться информацией из большого мира, так как в газетах, благодаря давлению министра, ничего об этих слухах не пишут.       Хранители, скрытые всевозможными чарами, стояли в кабинете директора и наблюдали, как занимают места мадам Боунс, Нарцисса, Сириус, Грюм и Кингсли. Сам Дамблдор уже сидел в своем кресле и внимательно изучал что-то написанное на пергаменте. — Этим делом я начал заниматься довольно давно, — проговорил Альбус, откладывая в сторону пергамент и вдруг спросил. — Вам знакома чистокровная семья Мраксов?       Нарцисса и Сириус переглянулись: когда-то их буквально заставили вызубрить фамилии всех чистокровных семей Британии и наизусть заучить кто кем приходится. — Их род прервался ещё до Великой депрессии, если я всё правильно помню, — медленно проговорил Блэк. Его кузина согласно кивнула. — Действительно, официально этот род считается угасшим, — кивнул директор. — Вот только Том Морвало Реддл, больше известный как Воландеморт, является последним представителем этой семьи… — Реддл? — удивился Кингсли. — Эта фамилия встречается в деле Берты и того маггла… — Мраксы жили неподалеку от Реддлов, — пояснил Дамблдор и продолжил. — И так… Это нигде не упоминается, потому что Меропа Мракс родила его от маггла, — Альбус замолчал несколько минут, давая всем усвоить информацию, и продолжил. — Том воспитывался в приюте с рождения, а по достижении одиннадцати лет прибыл в Хогвартс, где спустя какое-то время и приобрел сподвижников, сказав им, что является потомком Слизерина, в чём, конечно, не соврал. И в это время он начинает искать путь к бессмертию… — К бессмертию? — переспросила Амелия. — Но это невозможно! Волшебники, несмотря на то, что живут дольше магглов, в конце концов умирают! И ничто не… — Мадам Боунс, вы забываете о Философском камне, — пророкотал Грюм. — Но это существо его не получило. Я правда, Альбус? — Прав, — кивнул он. — А вы не задумывались о том, почему он исчез, а не умер?       Блэк нахмурился и посмотрел на встревоженную миссис Малфой. — Альбус, но это бесчеловечно! — прошептал Сириус. — Неужели он смог решиться на это? — О чём ты говоришь? — не понял Аластор. — Он говорит о крестражах, — ответила вместо кузена Нарцисса. Тот кивнул. — Но что такое крестраж? — поинтересовалась Амелия. — Сосуд, служащий своего рода якорем, куда волшебник запечатывает часть своей души, предварительно совершив убийство, — спокойно ответил директор. — И я могу точно сказать, что он создал несколько крестражей…       Сириус и Нарцисса побледнели. Остальные выглядели напряжёнными. — Я хочу показать вам несколько воспоминаний, — тихо проговорил директор, вставая со своего места и направляясь в сторону Омута памяти…       Молодого Воландеморта всем было видеть непривычно, а то, как он находил подход к людям ради того, чтобы достичь желаемого, и вовсе поразило их. Разговор со Слизнортом, с братом Меропы, с Хепизибой Смит произвел на взрослых и Хранителей неизгладимое впечатление. Особенно был удивлен Сириус, когда в воспоминаниях увидел знакомые медальон и чашу…       После просмотра воспоминаний всем потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. — Значит, семь… — пробормотал Блэк. — Шесть, — поправил его Дамблдор, положив на стол подавленный дневник. Нарцисса ахнула, узнав эту вещь. — Шесть так шесть, — машинально кивнул Сириус. — Я знаю, где находятся ещё два крестража.       Удивлены были все. Даже Дамблдор.