Чертёнок

Ричард и не думал отпускать Конси из своих объятий. Его абсолютно все устраивало, и если девчонку нет, то пусть сама скажет. Но он явно видел, что девочка тоже захвачена врасплох пробудившейся чувственностью, и отнюдь не пытается вырваться из его захвата. Правда она еще пыталась язвить, но это уже были отголоски той дерзости, ее тело давно дало понять Рику, что желает его. Эти торчащие соски, упирающиеся в его пресс, жаркое дыхание в его грудную клетку, а в глазах призыв и непонимание одновременно. Он все замечал, все осознавал, и все же, все же безумно хотел ее… «Она такая вкусная, такая сладенькая, нетронутый первоцвет в безумстве нашего мира. Господи, дай мне сил, вразуми меня, я же не железный, Господи!» Молодое, горячее мужское тело отчаянно протестовало, оно желало эту девочку здесь и сейчас. Разум мутился от ее близости, от цветочного аромата ее волос, от нежного запаха ее кожи. «Боже, а ее кожа! Это же нежнейший шелк!» Он легонько провел пальцем по ее шее сзади и глубже зарылся рукой в ее волосы. Это было божественно, это было невыносимо мучительно, держать ее в своих объятиях и понимать, что она не его, и не может быть его, по крайней мере пока… «Да, но целовать и ласкать-то я ее могу, и пусть кто-то что-то потом мне предъявит.» Он уже все решил для себя, а тут и девчонка еще так опрометчиво на свою грудь намекнула, да вся зарделась как маков цвет. Бронс внимательно посмотрел в ее расширившиеся ожидающие глаза и решился. Наклонившись к ее лицу, он захватил ее губы своими и сначала нежно попробовал их на вкус. Черт! Это оказалось изумительно! Это было как глоток сказочной живой воды. Она вся дрожала в его руках, и губы, они тоже дрожали, и сами тянулись в его рот. Глухо взрыкнув, Рик прижал девчонку покрепче и уже наглее впился в этот нежный грот невинности. Раздвинув языком ее губы, он ворвался внутрь, лизнул ее небо и тут же вынырнул назад, чтобы прихватить нижнюю губу и мягко потянуть в свой рот. И снова выпустить, и лизнуть ее губы кончиком языка, и опять нагло проникнуть языком внутрь и снова наружу, изображая интимные движения секса. Пальцы одной руки зарылись в ее кудряшки, не давая девчонке вырваться, нежно потирая кожу шеи мизинцем. В то же время другой рукой, он ласкал ее спину, вверх, вниз, медленно, буквально по сантиметру опускаясь все ниже и ниже. Он весь горел, он хотел большего. Каким же он был дураком, думая, что ему хватит только поцелуев и ласк ее тела. Чем больше он ее ласкал, тем больше отказывал разум. Чресла разрывались, ткань на плавках натянулась так, что вот-вот треснет. А он все мучил и ее и себя, не в силах насытиться ее губами, ее нежным ротиком, ее горячим дыханием…