Дополнительные побочные эффекты

Daylight: Скотина ты! Какого черта творишь?!       Дима в ярости ударил кулаком по столу, тяжело дыша и трясясь от гнева. Несколько ребят обернулись на него, большими изумленными глазами наблюдая за всегда тихой игрушкой лидера, но предпочли не ввязываться в чужие игры. Сунешься сейчас, а потом огребешь от Алекса: он не любит, когда его умничку трогают без его на то согласия. Впрочем, получить его нереально.       До лекции оставалось всего пара минут, и Диме ужасно повезло, что преподаватель еще не пришел. Вспышка гнева осталась незамеченной, иначе не видать ему спокойной жизни — похоронят на отработках. И это он еще сдержал большую часть эмоций — пальцы дрожали от неконтролируемого желания сжаться на шее мерзавца! Vault_grey: Прости, малыш! Я не хотел так сильно.       Впрочем, отработки были сейчас последним, о чем Дима способен думать. Алекс — надменный, лживый засранец Алекс, — словно почувствовав его ярость, предпочел устроиться на самом верхнем ряду, в то время как старательный Дима вместе со своей подругой всегда садился поближе к преподавателю. Повезло гаду! Иначе остался бы без одной очень ценной части тела. Daylight: Зачем ты вообще меня ударил?!       Дима вскинул голову и окатил Алекса ледяным взором, уже готовый подняться и стереть с наглой рожи все эмоции. Того передернуло, он поджал губы и жалобно округлил глаза, почти незаметно пожимая плечами и качая головой. Виноватого строит, зараза! Дима с отвращением фыркнул и отвернулся. Зла не хватало! Строит из себя невинность, а сам руки распускает. Скотина! Убил бы, да пока Алекс живой нужен. Vault_grey: Я должен был! Неужели ты не понимаешь? Слушай, нужно все подготовить, прежде чем открыться. Поверь, мне не стыдно признать тебя своим любимым, но вот так сразу… у нас будут проблемы. У обоих! Daylight: Ты у меня дождешься, Алекс! Я тебе устрою дома за эту пощечину!       Телефон безжалостно полетел в сумку под беззвучные проклятия владельца. Дима не желал видеть ни единого оправдания от этого эгоистичного вруна! Так мерзко он себя давно не ощущал. Словно в грязь с головой окунули и песком обсыпали. И теперь песок этот и во рту, и в трусах, и вообще по всему телу.       Руки сжались в кулаки и задрожали в едва сдерживаемом порыве прибить виновника убийственной ярости. Алекс ведь клялся, что стерпит любые трудности, лишь бы Дима принял его чувства и доверился! Умолял быть с ним! И что теперь? Прямо у входа в универ залепил ему такую пощечину, что до сих пор в глазах плыло и в ушах звенело. Мерзкая подлая сволочь!       Дима вновь замахнулся, намереваясь расколотить ни в чем не повинный стол, но Аня успела вовремя поймать его руку. Синие глаза опалили лютой яростью, но тут же потухли, встретившись со спокойным взором подруги. Дима глубоко вздохнул и с чувством приложился лбом к столешнице. Он на грани, силы в один момент покинули тело, оставляя мутную головную боль и омерзительную слабость. И почему все так?       — Тише, лекция началась! — с упреком шепнула Аня, несильно толкнув в бок. — Эй, хочешь, чтобы тебя выгнали?       — Прости, я уже в порядке, — кивнул Дима, поднимая глаза на лектора. Седой старичок что-то бубнил из-за широкого стола, уткнувшись носом в собственные записи, и совсем не обращал внимания на студентов.       — Это из-за Алекса, да? Из-за той пощечины? — Аня потрясла его за плечо, вынудив повернуть голову в ее сторону. Усталый взгляд был красноречивее слов. — Вы были так близки все лето, я тебя почти не видела. Думала, ты переехал к нему и ничего не сказал.       — Убью его, пусть только на глаза попадется! — зловеще прорычал Дима, стиснув зубы. Ярость клокотала кипящей отравой, застилая глаза и затрудняя дыхание. — Ни за что не прощу его! И даже слушать ничего не стану!       — Тише! — вновь шикнула Аня и с подозрением покосилась на лектора. Тот продолжал свою лекцию, полностью погрузившись в рассказ. — Убьешь его после. А сейчас успокойся и выдохни. У тебя есть время подумать над тем, что же случилось утром. Потом спишешь у меня конспект, что пропустишь.       Дима презрительно хмыкнул и начал машинально записывать лекцию за профессором, не особенно вдумываясь в смысл. Аня права в чем-то, но Дима не в состоянии сейчас думать об издевательствах. Мысли бродили далеко от универа — примерно в десятке километров от него в огромной квартире любовника. В полумраке их любимой комнаты, где исполнились самые смелые Димкины мечты.       А еще в тишине гостиной, где не раз Алекс выражал глубину своей любви ласковыми поцелуями. Такими нежными, что сердце неумолимо останавливало ход, замирало вместе с часами, позволяя им насладиться головокружительными чувствами друг к другу. Дима закусил губу, с болью вспоминая их романтичные недели, и в эту минуту больше всего боялся, что их волшебное лето закончилось навсегда.       Нет, такого точно не случится! Алекс не мог так надуть его, в любимых пронзительно-честных шоколадных глазах нет и не было ни капли лжи. В каждом прикосновении, в каждом поцелуе всегда таились тепло и забота. Они важны друг для друга, так что случилось теперь? Университетские игры сломили их любовь?       Гнев снова всколыхнулся в груди, захлестывая многометровой волной слепой ярости. Это же надо! Почти три месяца они встречаются, и еще ни разу Алекс не пытался скрыть их отношения. Даже на улице или в кафе не брезговал пристать с объятиями или непристойными предложениями. Шептал на ухо пошлости, бесцеремонно распуская руки. И, в отличие от Димы, совершенно не обращал внимания на косые взгляды и перешептывания. Его не интересовало чужое мнение, Алекс всегда рвался вперед, лишь бы прибрать к рукам своего любимца, несмотря на общественное порицание. И Диме уже начало казаться, что он привыкает к открытости их отношений. Перестает замечать осуждение в чужих глазах. И тут такое!       Что-то противно защипало в глазах. Дима несколько раз моргнул и потер пальцами прикрытые веки, длинно выдыхая. Не хватало еще расплакаться из-за такой глупости. Не увидят они его слез, нет-нет! Он будет сильным, как и раньше, как до того сообщения в Skype.       И все же плотная, как резина покрышек, тоска уже раскинула смоляные лапы, будто приглашала в удушающие объятия отчаяния. Зазывно тянулась к нему и обвивала змеями ослабленную душу. Дима слишком любит своего наглого мучителя, и одна лишь мысль о расставании вгоняет в бездонную могилу. Без него… нет смысла!       Лекция закончилась на удивление стремительно — за своими тревогами Дима совсем не уследил за временем. Седой профессор напоследок с явным неодобрением проворчал что-то насчет «безответственного поколения студентов» и шаркающей походкой покинул аудиторию. Ребята поспешили кто поскорее убраться с глаз элиты, кто поймать понравившуюся сегодня жертву. Обычный день, как ни глянь.       Вот только не для них. Дима не желал ни на одну лишнюю секунду задерживаться в одном помещении с Алексом. Боялся не сдержаться и высказать ему все в лицо. Или вообще порвать все отношения — что станет концом для них обоих. Или ему так кажется, и на самом деле Алекс ничего не почувствует от их расставания?       Дима потряс головой, не желая думать об этом сейчас. За полминуты покидал вещи в сумку под вопросительный взгляд Ани и уже намеревался смыться на семинар, да не тут-то было: Алекс стоял прямо перед ним вместе со своими друзьями, уперев руку в бок, и вперил хмурый взгляд в ошарашенных их внезапным появлением ребят. Дима застыл на месте, разрываемый самыми противоречивыми эмоциями, и не понимал, что же делать.       — Куда же ты, умничка? Решил кинуть своего хозяина? — Алекс грубо схватил его за руку и, совершенно не заботясь о косых взглядах сокурсников, бесцеремонно потянул прочь из аудитории.       Дима и мгновение не раздумывал — тут же вырвал запястье и замахнулся для удара, но Алекс ловко словил тонкую ладонь. Совсем как в их бытность врагами, но… Дима присмотрелся, явственно замечая некую неуловимую разницу. Так полюбившиеся кофейные глаза окрасились едва заметными пятнами алой крови, но сильнее тревожили опустившиеся уголки губ и до предела сжатые зубы. Алекс прятал внутри мощнейшие эмоции, не без усилий удерживая их в узде. Но все равно мелкие крупицы их пробивались через броню безразличия.       Недостаточно! Этого недостаточно!       — Не смей прикасаться ко мне! — Дима истерически замотал головой, неистово вырываясь из грубой хватки. — Ненавижу тебя! Ненавижу!       Плевать, что бы его ни гложило! Это из-за него сердце сейчас так и рвалось из груди, умываясь кровавыми слезами! Это по его милости Дима впервые в жизни испытал чудесное окрыляющее чувство первой любви, а теперь ощущал себя растоптанным тяжелыми армейскими сапогами предательства! Алекс возродил его давно забытые мечты и иллюзии, чтобы так бессовестно стереть в порошок все надежды! Его вина! Из-за него сейчас так больно!       — О, я знаю! — словно отвечая на все невысказанные вопросы, кивнул Алекс, пряча глаза. Дима отчаянно задергался, до боли закусив щеку изнутри в попытке удержаться от рыданий.       Алекс крепче стиснул хрупкое запястье и поволок любимца за дверь под безразличные взгляды элиты и сочувствующие — бедных ребят. Паршиво! Мерзко! Грязно и пошло! Зачем все эти игры? В чем смысл, если его так неистово ненавидят? Спасение ценой жизни, как в древних писаниях. Вот что это.       Дима не хотел и не мог ни о чем говорить. Только не сейчас, когда он так чертовски зол на любимого. От дешевого фарса сжимались зубы и дрожали руки. Бесполезность и нелепость происходящего сейчас уничтожала здравый рассудок и разбивала на осколки смысл их отношений. Алекс! Его Алекс… Все это похоже на сон! Но…       Он ведь клялся! Как же так? Больше всего на свете Дима боялся вновь ощутить себя ничтожеством и увидеть любимые глаза переполненными насмешкой и злостью. Настолько, что готов был бежать без оглядки и никогда больше не видеться с самым дорогим на свете человеком, если Алекс его не любит. Только бы сохранить в памяти его влюбленный преданный взгляд и тепло ласковой улыбки. Все, лишь бы их сказка никогда не заканчивалась.       — Отпусти, сказал! Сейчас же!       Паника неумолимо захватывала сознание, разрушая самообладание в щепки. Ужас окутывал, будто непробиваемый кокон, связывая по рукам и ногам. Дима уперся пятками в пол и уцепился за угол, пытаясь хоть как-то остановить мучителя. Нет! Пожалуйста, только не снова!       Алекс, будто в насмешку над его жалкими попытками освободиться, втащил Диму в излюбленный укромный уголок, болезненно сдавил оба запястья и прижал свою жертву к стене. Низко склонившись над ним, Алекс прижался губами к уху совсем как тогда в постели. Рваное дыхание опалило кожу, огненной печатью ложась на шею. Прошлое и настоящее переплелись и смешались, даруя и безотчетный ужас, и огненное желание.       Дима отвернулся, до крови закусив губу, и безумно забился, порываясь как можно скорее удрать. Глаза слезились от обиды, кожа покрылась мурашками и потом. Слишком яркие, и оттого до истошного визга болезненные, воспоминания ворвались ледяной волной, сметая и погребая под собой остатки здравого рассудка. Дима терял себя в захлестывающем потоке отчаяния, тщетно пытаясь остаться на плаву и не лишиться последних крупиц разума. Эта пытка для него чудовищнее ножа в горло. Именно так Алекс издевался над ним все минувшие годы — безжалостно, будто он не человек, а предмет обихода. Бездушно…       — Не надо! — с дикой дрожью взмолился Дима, едва слыша свой осипший голос. — Нет! Отпусти меня! Отпусти!!!       — Я люблю тебя…       Тихий, почти неслышный, вкрадчивый шепот ворвался в сознание вязким сладостным дурманом, оплетая тело незримыми, но нерушимыми путами. Колени подкосились от резкой слабости, из груди вырвался рваный выдох, а в глазах поплыло, смазывая реальность в одно разноцветное пятно. Дима задрожал всем телом и зажмурился, судорожно сглотнув. Слезы вот-вот грозились политься ручьем, но силы воли еще хватало, чтобы сдержаться. Нельзя плакать!       — Еще…       — Я люблю тебя…       Дыхание сбилось. Рот приоткрылся в попытке хоть чуточку отдышаться. И если бы его не держали так крепко, Дима рухнул бы на пол, истерически рыдая на коленях. Дурманящие слова, любимый головокружительный аромат его дыхания, дрожащие руки на запястьях и порывистые вздохи…       — Еще!..       — Я люблю тебя!..       — Еще! Еще!..       — Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя, Дима! Мой Дима!       Сердце замерло на вдохе и тут же заколотилось с бешеной скоростью, затрудняя и без того рваное дыхание. Дима судорожно закусил губу, пряча предательский истошный крик. До потери сознания он хотел верить его словам и признаниям, Алекс — его личное солнышко в жуткой промерзлой Москве. Дима всей душой желал быть рядом с ним, даже если мир рассыплется в прах и взметнется в небо от неловкого дуновения ветерка. Дима до помешательства любит Алекса!       — Прости, малыш, — ласковым голосом продолжал нашептывать в ухо, с нежностью вжимаясь губами в висок, — так нужно, понимаешь? Клянусь, больше никогда не трону тебя, я запаниковал, не знал, что мне делать, и не сдержался. Но я вынужден играть роль твоего мучителя. Потерпи, я со всем разберусь меньше, чем за месяц. Доверься мне, прошу тебя, Дим.       Дима несколько раз вздохнул, приводя в порядок мысли и чувства. После его слов, сказанных надрывным, срывающимся голосом, переполненным слезами и отчаянием, сомневаться в его искренних чувствах бессмысленно. Ему действительно жаль, что приходится делать такие мерзости. Это все тот же Алекс, который признался ему в любви на воздушном шаре.       — Тогда докажи свои чувства и поцелуй, — Дима внимательно огляделся по сторонам. Пусто.       И вправду ничего не изменилось — до разборок между элитой и бедняками никому нет дела. Пробегающие мимо студенты старательно отворачивались при виде развлекающегося в своей манере лидера и делали вид, будто вовсе не замечали их или значения увиденному не придавали. Им станет интересно, если произойдет нечто наглядное.       Эгоистичные сволочи! Дима потряс головой, привлекая внимание Алекса. Тот нежно поцеловал за ухом, нашептывая слова любви. Поцелуи цепочкой спускались на горло и перемежались ласковыми обещаниями. Дима едва сдержал стон, когда Алекс прикусил бьющуюся жилку, жадно посасывая кожу. Господи, как сексуальны его кофейные глаза, смотрящие снизу вверх и блестящие похотью! Его любимые глаза!       — Если хочешь заслужить прощение, тебе придется долго доказывать мне свою любовь. Понял, мой Алекс?       — Здесь нельзя. Дома, малыш. Твой хозяин поощрит своего преданного любимца и сделает для него все на свете, — Алекс несколько отстранился и кровожадно ухмыльнулся, прижимаясь вплотную к распаленному телу. — Ты ведь будешь послушным для меня?       Дима отзеркалил его ухмылку и подался вперед, соблазнительно облизывая приоткрытые губы. Алекс сглотнул, шоколадные глаза вспыхнули алым огнем похоти, отражая дикое нетерпение владельца. Ох, Дима лучше всех понимал раздирающие его на куски желания. Он хотел этого не меньше. Эксперимент прошел весьма удачно, что же будет дальше? Их собственные развлечения…       — Сколько ты уже терпишь, мой Алекс? — Дима выпутал руку из захвата и ласково приложил ладонь к щеке, с таящейся в глубинах трепыхающегося сердца любовью поглаживая пальцем по губам. — С той чудесной ночи у нас ничего не было, ты еще держишься? Я и не думал, что мой любимый так терпелив, — он невесомо коснулся губ с родным яблочным вкусом своими, — и так любит меня.       — Ты меня испытываешь? — Алекс схватил запястье и рывком прижал к стене, хищником нависая над любимцем. — Какой дерзкий малыш.       Дима наигранно пожал плечами, склонив голову вбок. Просто не мог отказать себе в удовольствии напомнить Алексу, кто кому принадлежит. Сильный, не поддающийся чужому влиянию, хитрый и амбициозный Алекс во всем потакает своему маленькому любовнику, не споря и не противясь. Его стоит наградить… или лучше наказать?       — У меня есть одна игрушка, которую я очень хочу опробовать на тебе, — поразмыслив секунду, предложил Дима. — Будет больно, ты готов?       Алекс тут же догадался, о чем речь: умничка совсем недавно притащил ее в дом и долго с любовью смотрел на черное кожаное плетение, нежно перебирая пальцами. Специфичная игрушка, Алексу она сразу не понравилась. Слишком… агрессивная, что ли?       — Отстегаешь меня кнутом? — он втиснул колено меж сжатых бедер и сцепил его руки со своими в замок. — А ты отчаянный, такое предлагать хозяину.       — Рискнешь? — Дима подался навстречу, соблазнительно улыбаясь. В голосе появились хриплые нотки возрастающего возбуждения, дурманящие околдованное сознание. — Это будет твоим наказанием, Алекс. За нерешительность.       — С тобой… я, пожалуй, рискну.       Алекс склонился к любимцу и мягко прикусил кожу на шее. Дима безропотно откинул голову, позволяя делать с собой абсолютно все. Влажные губы оставляли болезненно-горячие метки везде, где касались, сводя с ума опаляющим жаром. Колено прижималось все плотнее, придавливая к стене и оставляя в теле тянущее желание. Только бы обнять до дрожи манящее тело, кутаясь даруемым им наслаждением. Невозможно вкусный!       — Когда? — на грани контроля выдохнул Алекс и неспешно провел языком по горлу, бессовестно выжимая хриплый стон. Прекрасный голос!       — Кнут завтра, а секс только после того, как решишь вопрос, — Дима нервно сглотнул, нехотя задавливая приятное возбуждение, выскользнул из любимых объятий и удрученно опустил голову. — Не хочу возвращаться в то время, когда ты меня игрушкой считал.       Больно! Никакие издевательства не смогут сравниться с его глазами. Злыми, таящими бесконечную тоску и обиду, лучше слов говорящими об испытываемом страдании. Дима хорошо представлял, что увидит. Все то, что сам испытывает. У них будто… одна душа на двоих.       — Сыграй моего дерзкого питомца. Недолго, ладно? — Алекс поймал его за руку и прижался губами к виску, чувственно целуя. — Пожалуйста, малыш.       — Месяц тебе на все твои игрища, — недовольно буркнул Дима, сплетая пальцы и прижимая к груди.       Алекс улыбнулся, с наслаждением вдыхая пьянящий запах мягких волос. М-м, его любимый афродизиак. Ничто с ним не сравнится, маленький умничка пленит его все сильнее с каждым мгновением.       — Я скучаю, Алекс, — грустно пробормотал Дима, незаметно целуя тыльную сторону ладони. Большая, нежная и ласковая — его любимая. — А тебе как будто все равно.       Ох, желания совпадают! Умничку и соблазнять не нужно, он сам тянется к нему. С какой жадностью он всякий раз целует его! Любое объятие и прикосновение отдает собственничеством. Алекс знал о его склонностях, но чтобы так сильно… Дима и вправду тиран. Жадный и ненасытный.       — Малыш, ты скучаешь по моим рукам? — Алекс игриво ухмыльнулся, закрыл его собой и забрался ладонью под одежду, поглаживая поясницу.       Дима прикрыл глаза, готовый растаять от легкой ласки. Ох, любимые руки! Вмиг стало слишком жарко, а кожа покрылась мурашками. Алекс не остановился, забираясь ниже и сминая ягодицы. Бесцеремонен как всегда, но как же это приятно! Так хорошо, что Дима готов наброситься на него прямо тут. Дыхание сорвалось частыми вздохами. Любимый Алекс… Пальцы тянутся к ремню на джинсах, язык пробегается по сухим губам. Ах, так приятно.       — Нет ничего проще, приходи вечером ко мне, — томный шепот внезапно вывел из пелены наслаждения. Заниматься таким в универе!       — Алекс… — потянувшись ближе, Дима коротко поцеловал в шею, поглаживая по плечам, и зажмурился, с тяжелым сердцем отстранил любимые руки и отступил на шаг. — Пока не признаешься, я не подойду к тебе. Вне зависимости ни от чего.       — Ты ставишь на мне опыты, пытаясь что-то узнать, и я совсем не понимаю тебя, — Алекс грубо схватил его за волосы и резко нагнул, заставив упасть на колени. Дима взвизгнул от боли, хватаясь за него в попытке отцепить.       — Эй! Что ты…       — Сейчас мы для всех как хищник и маленький, непослушный кролик. Ох, как же мне не хочется этого делать…       Он надавил сильнее, вжимая любимца грудью в пол, и наступил коленом на спину. Дима задергался, беспорядочно цепляясь за одежду и жалобно скуля. Мерзость! Никогда еще Алексу не было так больно выполнять вроде бы привычные действия. Механические движения тянули из глубин души отвратительные воспоминания о его словах. Любимого умничку хотелось носить на руках, дарить нежнейшие поцелуи, ласкать хрупкое и такое отзывчивое тело. А вместо этого чем он занимается?       — Пусти, скотина! — завизжал Дима, порываясь хоть как-то сбежать. Сердце билось испуганной пташкой в клетке, и он сам чувствовал себя как в тюрьме.       Алекс мигом скрутил его, болезненно выворачивая суставы и еще сильнее прижимая к земле. Дима безумно задергался, всхлипывая и дрожа. Страшно! Воздух неумолимо покидал легкие, а вдохнуть не получалось из-за чрезмерного давления на спину. Он задыхался, в голове мутнело от недостатка кислорода. Дима закашлялся, не веря, что все это происходит на самом деле. Перед глазами поплыли все прошлые издевательства, будто он внезапно вернулся в те ужасные дни, когда любимый насмехался над ним.       — Алекс… кха, прошу…       — Взгляни, умничка, — на грани слышимости шепнул мучитель, резко приподнимая его голову за подбородок. Дима поперхнулся, молясь, чтобы Алекс не свернул ему шею.       Вокруг столпилось немыслимое количество народу. Кто с опаской следил за лидером, кто с тайным злорадством, кто с неподдельным сожалением, но никто не посмел двинуться на защиту. Все так, как должно быть. Он лишь игрушка… не более того.       — Сволочь!.. — прохрипел он, судорожно сглотнув.       — Я не могу, ты понимаешь? — продолжил шептать, отпустив голову, а Дима вдруг явственно ощутил, как трясутся его руки на запястьях и сколько убийственного отчаяния в любимом голосе.       Он уткнулся влажным лбом в пол, желая умереть прямо сейчас. Единая душа в голос рыдала над осколками надежд и грез. С каждым биением сердца что-то внутри прямо на глазах увядало и никогда уже не возродится вновь. Дима клялся себе, что их любовь не сломят обстоятельства, но не представлял, что ему будет настолько больно. Что же он чувствует?       — Алекс…       — Я должен! Должен! Ради нас…       Дима зажмурился, из последних сил сдерживая предательские слезы. Его мир рухнул в ту секунду, когда любимый Алекс ударил его на глазах у толпы зевак. Так подло! Двулично. Почему эти люди заботят его больше? Алекс сам хотел открыться, так почему?! Что такого, что их увидели студенты? Да и не будь их там, в гробу он видал мнение об их любви! Почему они так важны?!       Глупый Алекс! Что бы он ни творил, Дима закрывал глаза на его безрассудство. Но предательство… вгрызлось глубоко в душу, оставляя незаживающие раны. Больнее всего осознавать, что он доверял ему. Доверял, чтобы потом разбиться о реальность!       По шее потекло что-то мокрое и горячее, оставляя влажные дорожки. Как?.. Дима попытался извернуться, чтобы посмотреть на мучителя, но тот низко опустил голову и впился зубами в плечо. Острая боль немного заглушила ноющее чувство в груди, отчего сердце на мгновение остановилось. Кошмар сбывается…       Дима ощущал, как Алекс мелко дрожал, как его напряженные руки все сильнее стискивали запястья, а холодные пальцы обжигали обнаженную кожу. Слух нещадно терзало чужое надрывное дыхание вперемешку с приглушенным рычанием, от влаги на шее становилось противно и холодно. Дима коротко всхлипнул и тут же прикусил губу, не желая подтверждать свою беспомощность перед мучителем. Но сдерживаться с каждой секундой становилось все больнее…       Игра это или нет, Алекс зашел слишком далеко. И жестоко поплатится за свою ошибку!

***

Vault_grey: Малыш, я умоляю тебя… Daylight: Даже не пытайся! Не хочу ничего слышать от тебя!       Дима лежал на кровати и тупо пялился в потолок, не желая ни с кем разговаривать. Руки дико ныли после того, что с ним сотворил Алекс, но сильнее всего болело разбитое сердце. Таким поделиться не с кем, никто не поймет. Даже свою лучшую подругу Аню Дима не стал слушать и быстренько спровадил из комнаты, сославшись на плохое самочувствие. В груди уже раскинулась знакомая сеть черного отчаяния, и Дима на сей раз не пытался с ней совладать. Пусть оплетает, ему сейчас настолько тошно, что жить не хочется. Неплохо было бы, поглоти его сейчас бездонная пустота. Vault_grey: Прости, мой Дима! Мне очень жаль, правда! Но только так я смогу защитить тебя. Если я лишусь статуса, на тебя посыпятся нападки от других. Я не могу допустить, чтобы кто-то сделал тебе больно. Daylight: Поэтому решил все сам сделать? Даже слушать противно! Ты отвратителен! И я больше не твой!       Секунду ничего не происходило, и вдруг мобильник дико заверещал входящим звонком. Дима тут же скинул. Слышать его голос сейчас… нет, он не выдержит. Красивые слова, ласковые обещания… Слезы наворачивались на глаза, и Дима боялся разрыдаться в трубку, если услышит его.       — Иди ты к черту! — проворчал он, скидывая очередной звонок. Вот же упертый!       Что он сейчас представлял, Дима даже думать боялся. Алексу за настойчивость можно приз дать — лишь после десятого скинутого он все же оставил попытки дозвониться. Зато прислал сообщение, в котором Дима ощутил весь тот ужас, какой испытал его любимый. Vault_grey: Что ты такое говоришь?! Нет, только не это! Ты же не хочешь расстаться?! Я без тебя не смогу! Да я же умру без тебя! Ты все, что у меня есть! Я люблю тебя, Дима!       «Хотел бы я тебе верить, лгун!» Daylight: Пока ты не сознаешься, я не позволю прикасаться к себе. Я тоже люблю тебя и очень соскучился, но мне противно ощущать себя днем игрушкой, а вечером любовником. Я буду для тебя только кем-то одним. Вот и выбирай. Vault_grey: Ты ставишь меня в тупик! Конечно, ты мой любимый умничка. И я сам… с трудом держусь. Но все это ради тебя! Верь мне, малыш! Бóльшего не нужно.       Дима задумался. Был в его словах здравый смысл, но Алекс выбрал не самый удачный способ показать свои чувства и защитить любимого. Кровавые струйки потекли по раненому сердцу, едва Диму, как когда-то в прошлом, вжали в холодный пол и унизили прямо на глазах у студентов. Все как полгода назад, когда Алекс не понимал своих чувств.       Руки затряслись, Дима обхватил себя и повернулся на бок, жмурясь от острой боли, колкими цепями сдавившей горло. Алекс — настоящая скотина, неужели он не понимает, что творит? Возрождает его ночной кошмар, почти убивает его собственными руками. Угх, как же больно! Он едва мог вдохнуть, слезы покатились из глаз, Дима свернулся клубком, борясь со спазмами в животе. И все же…       Дима хочет верить ему. Возможно, любовь застилает ему глаза и на самом деле над ним лишь насмехаются, но Дима слишком дорожит любимым Алексом, чтобы вот так все разрушить. И искренне уверен в правдивости его стремлений защищать свое сокровище.       Впрочем, несмотря на это, виновник должен быть наказан! Daylight: Я зайду завтра. Подготовь кнут и купи заживляющую мазь. Если ты не слышишь того, о чем я пытаюсь сказать, мне придется объяснить твоему телу. Vault_grey: Мне страшно. Daylight: Вот и прекрасно. Так и должно быть. Vault_grey: С каких пор за мной закрепилась роль нижнего? Daylight: С тех самых, как ты начал кончать от этого. Думал, я не видел, как ты сходишь с ума на цепях? Я чувствовал твое возбуждение, слышал твои крики. С моего позволения ты кончил, и даже когда привязал меня к столу, ты сам вручил мне поводок от ошейника. Ты — мой! И будешь принадлежать мне. Vault_grey: … Daylight: Я знал, что тебе нечего возразить. Прими это, зачем врать? Тебе ведь нравится быть моим. Vault_grey: Ты делаешь меня таким. Это твоя вина, малыш. Daylight: Пусть так. Я люблю это в тебе. И… поспеши и придумай план, как тебе не лишиться своего места под солнцем. Vault_grey: Я протащу тебя за собой! Готов переписать законы? Daylight: Ты ведь говорил, что тебе такое не под силу. Я хорошо помню твои слова. Vault_grey: Нет такого, с чем бы я не справился! Тогда мне не было резона что-то менять. А теперь у меня есть ты. И ради тебя, умничка, я сделаю все на свете. И кстати, это я тоже говорил. Daylight: Помню-помню, выдохни. Я прямо чувствую, с каким жаром ты пишешь. Vault_grey: Пусти меня в гости на часок. Дай хоть обнять. Малыш, я ужасно скучаю по твоему сладкому запаху. Daylight: Ну-ну, не скули. Завтра я дам тебе все, что ты так жаждешь. Достань все игрушки, какие хочешь. Vault_grey: Малыш, я хочу войти в тебя и трахать, пока ты не отключишься подо мной. Хочу покрыть все твое тело отметинами, хочу вдыхать головокружительный запах твоих волос, хочу ощутить твои маленькие пальчики на коже и плавиться от твоих поцелуев, хочу… о-ох… Daylight: Я понял тебя, мой вкусный Алекс. Я дам тебе все это, если ты признаешься. Vault_grey: Я признаюсь. Я обязательно признаюсь! Верь мне, малыш. Я люблю тебя больше всего на свете. Только ты, Дима! Daylight: Хорошо.       Боль понемногу отступила, позволив наконец наполнить легкие живительным воздухом. Дима сел на кровати и глубоко задумался над словами Алекса. Если бы они могли сбежать от мира и быть только вдвоем, он бы без сомнений сбежал. Дима чувствовал себя опутанным любовью с головы до пят, как слабая бабочка в сетях кровожадного паука. Иногда ему даже казалось, что эти чувства душат его. Дима задыхался в его объятиях, терял себя в его прикосновениях. Он слишком зависим от Алекса, и от этого становилось жутко.       Так зачем сопротивляться, если он уже проиграл? Даже если допустить мысль, что Алекс просто играет с ним, разве от этого его прикосновения становятся менее нежными и ласковыми? Почему бы не получить напоследок как можно больше его любви? Жить настоящим — вот что всегда советовали его друзья в школе и в сети. Жить настоящим! Daylight: Хорошо, приезжай ко мне. Прогуляемся вдвоем. Я ужасно скучаю. Vault_grey: Жди меня через час. Я выезжаю.       Самому себе копать могилу — это так в духе Димы. Пока он проверял выдержку любимого и не подпускал к телу, понял, что сам не в силах сдерживаться. И сейчас вместо того, чтобы исполнять свою же угрозу, он позвал Алекса на прогулку, где точно не сможет удержаться от соблазна хотя бы поцеловать своего парня. Ох и пожалеет он об этом приглашении! Но, даже несмотря на это, Дима хотел его увидеть.       Не пора ли вспомнить о своих же словах? Довольно притворства и лжи! Пусть весь мир сгорит в огне их страсти и умоется их нежностью. А дальше будь что будет!