Дополнительные побочные эффекты

      Собраться на прогулку в начале осени не самое трудоемкое занятие — джинсы с футболкой да ветровка. Скромненько, как Дима привык, и не замерзнешь. Земля еще сохраняла в себе тепло летних деньков и потихоньку делилась им с наполненным промозглой влагой воздухом. Будто кусочек лета прятался где-то в почве, и стоит прикоснуться — жаркое лето раскинет успокаивающие объятия, позволив согреться после университетской стужи.       Дима стоял возле общаги и зябко переминался с ноги на ногу, с возрастающим беспокойством ожидая Алекса. Вроде еще днем было душно, а под вечер поднялся стылый пронизывающий ветер, промораживающий до костей. Дима потер замерзшие ладони и прижал ко рту, согревая собственным дыханием. И не поймешь ведь, изнутри идет этот холод или же снаружи — только не согреться никак.       Обхватив себя руками, Дима поднял глаза к мерцающим звездам, до сих пор терзаясь сомнениями. Правильно ли он поступает, идя у Алекса на поводу и позволяя приехать на ночь глядя в гости? Он же не дурак! Ведь знает, чем все обернется, но так по-детски ждет его прихода, словно маленький ребенок волшебника на праздник.       «Алекс… ну где же ты? Приезжай скорее, я так хочу увидеть тебя!»       Дима потряс головой, осознавая, насколько идиотские мысли лезут в голову в ожидании любимого парня. А с другой стороны… они виделись только в универе, и встреча их закончилась, мягко говоря, неудачно. А сейчас… На самом деле Дима позвал Алекса, чтобы хоть на мгновение возродить их потрясающее лето. Вспомнить, в кого он влюбился этой весной. Пока мысли о расставании из эфемерных не превратились в реальные.       Рев мотора внезапно выдернул из пелены размышлений, заставив обратить внимание на дорогу. Алый «порш» стрелой влетел во двор и, визжа покрышками, остановился прямо перед Димой, едва успевшим отскочить назад. Чуть не придавил, вот это энтузиазм! Неужели бестолковый гонщик снова гнал на всех парах? Ну ничему жизнь не учит! Или Алекс спешил к нему?       И точно! Едва мотор затих, Алекс пулей выскочил из машины и мигом стиснул своего упрямого любимца в поистине медвежьих объятиях, совсем не обращая внимания на его слабые брыкания и отпихивания. Ох, как же он хотел обнять Диму! До разодранных в кровь рук желал почувствовать его ласковые прикосновения, услышать любимый голос и вдохнуть будоражащий аромат апельсинов. Боже… кайф!       — Пусти!.. Задушишь же!.. — запротестовал Дима, едва дыша от его любви. — Да пусти!..       Бесполезно. Дима изо всех сил пытался оттолкнуть оборзевшего Алекса, бил кулаками по плечам и вырывался, но тот лишь сильнее сжимал его, будто всерьез опасался, что Дима вот-вот растает. В какую-то секунду ему даже послышался хруст собственных ребер. Ух, и плечи до сих пор болят.       — Я весь день хотел тебя обнять, — удовлетворенно проурчал Алекс, так и лучась радостью. — Малыш, прости меня.       В звенящем голосе невозможно было не различить безграничного счастья и рьяного желания загладить вину. Чувствуется, как долго он ждал, чтобы вот так обнять любимца. И Дима не мог злиться на него, даже если хотел. Алекс мчался к нему как сумасшедший, лишь чтобы извиниться. Ну как тут устоять?       — Проехали уже, — Дима с трудом выпутался из удушающих объятий, но отпускать не желал. Вместо этого обвил руками талию и уткнулся носом в изгиб шеи, вдыхая такой родной запах зеленых яблок.       — Давай прогуляемся, только недолго. И без рукоблудства!       — Понял, понял, — засмеялся он, ласково целуя в макушку.       Сказал так, но отстраниться не смог. Этот спектакль в универе — фикция, притворство… как угодно назови, смысл прежний. Алекс весь день грыз себя за случившееся, но понимал как аксиому — выхода нет. Его слово — ничто против полюбившихся всем традиций. Слишком давно она зародилась, и, что бы он ни делал, сломить столь древние устои ему не под силу. Да, Алекс не привык подстраиваться под кого-то (кроме, разве что, Димы), и тем не менее идти вразрез с законами коллектива слишком опасно. Выхода нет.       И Дима думал также. Алекс прав, ему не стоит кидаться в пекло, не продумав все как следует. Их роли паршивы, Диму всякий раз передергивало от ужаса при мысли, что игра может перерасти в реальность. А если над Алексом будут так издеваться? Да Дима с ума сойдет, если с его любимым и дорогим Алексом что-то случится! Нет-нет, пусть все остается, как прежде. Он выдержит!       Они так и стояли, обнимая друг друга посреди двора, но меньше всего на свете их интересовали косые взгляды редких в такой час прохожих. Не виделись всего ничего, а так соскучились — просто безумие какое-то! Все из-за того, что в универе им приходится сдерживаться. Летом, когда Дима почти каждый день ночевал у Алекса, они каждую минуту проводили вместе, гуляли по выставкам и музеям, сидели в кафешках и пересмотрели почти все фильмы. Они каждую минутку свободного времени посвящали друг другу, позабыв и друзей, и родных.       Словно во сне или в волшебной сказке. Их счастье было подобно жарким солнечным лучам и нежным касаниям свежего бриза. Яркие, светлые, неопороченные мгновения. И так хотелось, до искусанных в кровь губ, чтобы они длились вечно. Чтобы реальность не влетала грязным булыжником в прекрасные витражные окна, руша восхитительную картину и открывая вид на суровую правду жизни.       Алекс любовно поглаживал тонкую спину, прижавшись щекой к виску, и чуть не выл от неудовлетворенности. Как же ему не хватает любимца. Что угодно отдал бы! Дима издевался над ним и весьма изощренно, не позволяя еще хоть разок утонуть в головокружительной страсти. Нарочно показал, как восхитителен может быть секс, чтобы мучения были еще изысканнее. Та ночь стала откровением для Алекса, никогда и ни с кем он не испытывал похожих эмоций. Единственная и самая лучшая в его жизни.       — Так каков план? — Дима нехотя отстранился и потянул его в сторону одиноких улиц. Гулять решили, хватит стоять.       Алекс виновато пожал плечами, спрятав взгляд за длинными ресницами. Дима наклонился, упрямо заглядывая ему в лицо, и заметил пару складочек между приподнятыми бровями и несколько участившееся дыхание. Нечто похожее он уже видел — как раз в тот день, когда они вдвоем вернулись из больницы. Пока пили чай в обеденной и пытались разобраться с его прошлым. Точно, точно…       — Алекс… не грызи себя, — Дима стиснул в ладони его руку и коротко поцеловал костяшки пальцев. — Я вижу, чем ты занят. Прекращай!       — Если раньше я не чувствовал угрызений совести, когда бил тебя, — угрюмо пробормотал Алекс, соизволив посмотреть на него, — то сейчас меня будто рвут на части. Как люди справляются с долгом и чувствами, если они противоположны?       Алекс выглядел совершенно несчастным. Зря Дима сомневался, его любимый никогда не посмеет предать своего умничку. То были его слезы — Алекс никогда еще не плакал при нем.       — Я не знаю. Все зависит от силы духа, — Дима задумчиво пожевал губу, и вдруг его словно током ударило — все тело содрогнулось от одной лишь мысли. — Даже знать не хочу, что ты там приготовил на завтра.       Дима побледнел от одних только воспоминаний и представлений. Вмиг вспотевшие руки непроизвольно сжались, а по телу побежали волны нервной дрожи. Даже дыхание сорвалось, Дима медленно вдохнул через рот и попытался отбросить яркие видения, пробуждающие древний первобытный ужас. Злость и обида на Алекса отошли на второй план, а вот панику никуда не деть. Еще живы картинки прошлых унижений.       — Мы будем играть роли, — твердо заявил он так уверенно, что сомневаться в его словах, что не верить в эфемерность облаков — подозрительно, что ли. — Ты будешь моей жертвой, чтобы вечером стать господином, я не возражаю. Делай со мной что захочешь. Пока ты понимаешь, что я люблю тебя, я буду способен вынести все на свете.       Алекс говорил так, словно рассказывал о погоде или расписании маршруток. Буднично. Просто. До боли уверенно. Ему и в голову не приходит, что его действия предосудительны или болезненны, все издевательства он видит частью спектакля. Мерзкого, но необходимого сейчас. Он совсем не понимает тех страхов, что гложат Диму, даже не представляет, на что обрекает каждый раз.       Но что важнее: Алекс не сомневается в любви Димы и уверен в своих чувствах. Более того, он считает их настолько естественными, что даже не допускает любой другой возможности. Он любит всей душой и сдаваться не собирается, как бы ни был труден путь. Алекс сделает так, как считает необходимым для защиты своего любимца. И, возможно, именно эта черта его характера кажется Диме до безобразия трогательной.       — Ох, боже… Алекс! — Дима притянул его и впился в любимые губы, зарываясь пальцами в смоляные пряди. Слишком много эмоций бурлят — невозможно удержать их внутри.       Алекс тоже не выдержал. Подхватив его на руки, он стиснул любимого мальчишку в нечеловеческих объятиях, задыхаясь в искрах ослепляющего наслаждения. Он чертовски дрожал от переполнявшего и бьющего ключом желания владеть его мягкими губами и таким до потери сознания вкусным телом. А еще душой. Смелой, безрассудной, безгранично большой, ласковой душой. Его совершенный невинный чертенок!       Дима жался к нему, обхватив ногами за талию, и все крепче целовал, будто несколько лет тосковал по нему. Его тонкие пальцы болезненно оттягивали волосы, но Алекс едва замечал что-то, кроме поцелуя. Божественно! Рамки и грани стираются и расплываются, оставляя их наедине друг с другом, одних в целом мире. Только вдвоем!       Разум плыл по волнам удовольствия, оставив место инстинктам. Всего на миг Алекс приоткрыл рот, и Дима в то же мгновение просунул язык, беззастенчиво пробегаясь по зубам, и втянул любимого в еще более глубокий, жадный поцелуй. Тиран! Опять главенствует — как же пьянит разум покорность. Ох, колени подгибаются, и перед глазами плывет. Только ему дозволено подобное — Алекс не приемлет чужую волю, но Дима может вести в постели. Единственный!       Поцелуй прервался так же дико, как и начался — Дима внезапно отстранился, обхватив его лицо руками, и грустно улыбнулся, смотря в полуприкрытые шоколадные глаза. Оба тяжело дышали, оба не могли оторваться друг от друга. Одно прикосновение как доза героина: в голове что-то щелкает — и тело больше не подвластно разуму. Шаг вправо, шаг влево — провал.       — Здесь следует остановиться, — вздохнул Дима и положил голову ему на плечо, доверчиво обнимая за шею. — Я хотел просто прогуляться, а ты!       — Не вини меня, малыш, — тяжело дыша, Алекс поставил его на землю, но из объятий не выпустил, с нежностью прижимаясь губами к мягким волосам — его до сих пор немного потряхивало от возбуждения. — Сегодня ты набросился на меня. Разве я мог устоять?       Дима безразлично фыркнул, приподнимаясь на носочках и, как безумный вампир, вдыхая любимый запах влажной кожи. Опьяняющий яблочный сидр, и тара явно слишком велика. Как жестокая насмешка. Дима легонько поцеловал в шею, лизнув кончиком языка, и с улыбкой отстранился. Все же его глаза самые красивые в тот момент, когда Алекс желает любимого до помрачения рассудка. А еще на пике экстаза. Яркие, горящие, глубокие, как растопленный шоколад.       — Ты любишь меня, — как само собой разумеющееся ответил Дима и обхватил рукой за пояс, намекая, что пора еще проветриться. — Лучше расскажи, как именно ты думаешь остаться на троне?       Алекс нехотя разжал руки и позволил дальше вести себя по тихим улочкам. Он много думал об этом, но пока не наметил даже приблизительных действий. Не представлял, с какой стороны подступиться к проблеме. Со стороны иногда кажется, что для богатеньких детишек издевательства над бедняками единственная отрада в жизни. А коли это действительно так, переубедить их словами точно не выйдет. Не искать же им новое развлечение?       — Знаешь, я уже думал об этом. Еще с того самого дня, как ты привел меня из больницы. Но пока в голове вакуум, я не знаю даже, в каком направлении действовать. Тупик какой-то.       Дима обреченно возвел глаза к небу, длинно выдыхая через рот. Звучит как: «Я ничего не могу придумать, поэтому буду издеваться». Просто идеально! И сколько ему терпеть этот ужас? Пока с ума не сойдет, или пока в один прекрасный момент сердце не остановится в пылу кошмара?       — Вот ты совсем не меняешься, Алекс! Как можно быть таким… таким… угх! Слов нет!       Алекс оскорбленно покосился на него и с силой сжал руку на плече. Дима ойкнул, отпихивая его подальше. Вспышка боли в поврежденном суставе чуть не ослепила, растекаясь по телу миллионами лезвий. На глазах выступили слезы, Дима отвернулся и зажмурился, сдерживая болезненный стон.       — Да я вообще-то для тебя стараюсь! — в сердцах воскликнул Алекс, ослабив захват, но не давая ему сбежать. — Плевать мне, что скажут о нашей связи! На место свое плевать, и даже издевки не пугают! Но вот ты, маленькое недоразумение, желанный приз для подавляющего большинства элиты! Ты хоть представляешь, насколько почетно разок сыграть с моей личной игрушкой?! Да тебя на куски разорвут, стоит мне потерять влияние!       Дима опустил голову, прекратив сопротивление. Возразить нечего — он не раз наблюдал брошенные в его сторону похотливые взгляды, полнящиеся желанием попользовать любимую игрушку лидера. Даже слышал в свой адрес кучу нелестных слов и обещаний. Никто не понимал, чем же невзрачный парнишка так притягивает искушенного различными издевками Алекса. Дима совсем не похож на интересную зверушку — обычный парень, с какой стороны ни глянь. Отчего и стал самой любопытной и загадочной игрушкой в универе.       — Я замечал, — невнятно пробормотал Дима, огорченно отводя взгляд. — Любимая игрушка, не так ли?       — Образ! — Алекс подчеркнул слова взмахом руки и потрепал любимца по волосам, ласково улыбаясь. — Таков твой образ в универе. Я же вижу в тебе любимого мальчика. Дим, кроме доверия, я ничего не жду. Верь мне! Идет?       Дима невнятно кивнул, не желая смотреть на него. Алекс требует от него невозможного. То ли не видит, как Диму трясет при каждом упоминании об этих проклятых играх, то ли умело прикидывается слепым. Да скорее второе, не может же его родная душа не заметить, не почувствовать тот разрывающий на куски ужас? Конечно нет.       Привычный мир окрасился в неприятный серый, будто очерчивая контрасты. Черной тоски и белоснежного счастья. А серебристые и пыльные тона рисовали на полотне их жизни новые испытания. Безжалостный художник не пожалел черного, раскрашивая настоящее монохромными тонами. Цвета обмана и предательства, цвета смерти и отчаяния.       Дима крепче обнял своего парня, так и не взглянув на него. Алекс молчал, неспешно бредя в обратную сторону. Вот бы спрятать его ото всех, чтобы Алекс принадлежал только ему. Чтобы не было этих вынужденных игр, чтобы не бояться, что его отнимут обстоятельства. Связать и запереть в той комнате, утапливая в наслаждении, пока его тело не станет зависимым только от него.       Мечты, мечты… несбыточные. Дима никогда не встанет между ним и друзьями, не станет принуждать и не заставит менять привычки. Он хотел быть Алексу поддержкой, а не помехой. Защищать, если ему будет плохо и больно. Хотел дарить покой и согревать собственным теплом. И уж точно не ставить ультиматумов.       Но вот сейчас… Дима хотел получить его тепло. Только бы хоть чуть растопить огромную льдину в груди. Раньше он ощущал согревающее солнышко его любви, а теперь страхи и сомнения превратили сердце в айсберг. Леденящий и ужасно тяжелый. И вместо нежного жара он дарил промозглую стужу.       Ничто не стоит таких мучений. Бессмысленные игры и глупые условия — Дима сам виноват. Пока Алекс был рядом, эксперимент имел смысл. А теперь… от этого только больнее. И его красивые шоколадные глаза только разжигают еще бóльший голод.       Медленно, но верно они снова вернулись к общаге. Алекс остановился возле авто и развернул Диму лицом, не желая прощаться на грустной ноте. Тот всячески отворачивал голову, всеми силами избегая его взгляда, и нервно теребил пуговицы на его рубашке. Тонкие плечи мелко подрагивали, а шумное, сбивчивое дыхание было слышно даже на расстоянии.       Страх? Обида? Ненависть? Алекс не мог понять, что из этого коктейля эмоций расстраивает любимца больше. Он ведь уже обо всем догадался, Алекс научился по глазам читать его мысли, так почему? Наверное, все дело в предстоящем спектакле. Алекс перестарался сегодня, не справился с эмоциями и причинил Диме ненужную боль.       «Такого больше не повторится, маленький мой!»       — Малыш… — Алекс схватил его за подбородок и резко поднял голову. Дима стиснул зубы, а в уголках синих с серым венчиком глаз поблескивала соленая влага. — Я поехал, а ты будь умничкой и хорошенько сыграй свою роль завтра. Я постараюсь смягчить унижения, насколько это вообще возможно.       Дима несколько секунд молчал, поджав губы, и в упор смотрел на него. Алекс смахнул с глаз мешающую челку и ласково поцеловал в лоб, мягко поглаживая пальцами по щеке. Темные сапфиры смотрели с обидой и хорошо запрятанной в самый дальний угол болью. Что ж, его вполне можно понять.       Алекс оставил краткий поцелуй на губах и уже хотел уйти, так и не дождавшись ответа, как его настойчиво остановили.       — Оставайся, — внезапно потребовал Дима, дернув того за рукав. — Хочу, чтобы ты остался.       Алекс скептически скривил губы, наблюдая за медленно расцветающей на щеках алой краской и подрагивающими нижними веками. Умничка вот-вот готов был расплакаться, но уперто стискивал в пальцах ткань одежды, вынуждая Алекса остаться. Да уж, не думал он, что его маленький обманщик решится на такую откровенную ложь. Алекс привык, что Дима стесняется выражать свои чувства и часто молчит или мямлит просьбу. Но чтобы так…       — А смысл? — строго отчитал Алекс, не желая доводить его до настоящей истерики. Дима вздрогнул и опустил глаза, выпустив из ладони рукав. — Хотя бы не ври, умничка. Терпеть не могу, когда ты врешь мне, к тому же так неумело.       Коротко поцеловав в щеку, Алекс достал ключ и завел мотор. Дима секунду пребывал в ступоре, не до конца понимая, за что его отругали. Ведь он расстроился вовсе не из-за того! Он лишь хотел… хотел побыть с ним подольше. Алекс не так понял!       Тело предательски окаменело от обиды и тоски. Как глупо — вот так прощаться, когда хочется остаться. Дима думал так, но заставить себя пошевелиться не мог. Но когда мощный мотор заворчал диким зверем, вцепился в Алекса, будто в последнюю надежду, и чуть не насильно выдернул из машины.       — Останься! — умоляюще заныл Дима, совсем не узнавая собственного голоса. — Я… я угощу тебя… чаем! Да, заварю чай!       Алекс бестолково хлопнул ресницами, видя в любимых глазах незамутненный ужас и отчаянную мольбу. Тонкие пальцы болезненно стискивали плечо, Диму мелко трясло, но причин Алекс угадать не мог. И как он раньше не заметил катящихся по щекам слез?       — Ладно, — Алекс отцепил дрожащие руки и вытащил ключ из замка зажигания, закрывая машину. — Пойдем, малыш.       Попросить-то попросил, а тело двигаться до сих пор не желало. Дима шагнул вплотную к любимому, уткнулся лбом в плечо да так и замер, сжимая в руках ворот куртки. Время остановилось. Он бы так и остался стоять, если бы не резкая слабость, заставившая прильнуть к сильному телу в поисках опоры. Голова кружилась, а в горле застрял тугой комок, затрудняя тяжелое дыхание.       Алекс негромко усмехнулся, уже обо всем догадавшись, и поднял любимца на руки, позволив обхватить ногами талию. Дима теснее прижался к нему, утыкаясь носом в шею, где родной яблочный аромат немного успокаивал растревоженный разум. Алекс не возражал. Левой рукой он поддерживал Диму под бедра, а правой пошарил по его карманам в поисках ключей. Повезло! Ключи оказались в ближайшем.       — Тебе стоит выспаться, — тихо шепнул Алекс, транспортируя ношу домой. — Эй, не плачь, умничка.       Дима крепче обнял его, скрывая приглушенные всхлипывания в складках одежды. Он и сам не понял, когда больше не смог сдерживаться и расплакался на плече любимого. Отчаянная боль переполнила чашу и бессовестно выплескивалась за края, вырываясь постыдными рыданиями. Столько натерпеться от него, пережить таких ужасов за день — Дима забылся в слезах, цепляясь за широкие плечи в поисках защиты. Как же больно!       Но Алекс… его любимый чуткий Алекс не стал ругать или пытаться успокоить. Он просто дал Диме возможность самому решить, когда он будет готов расслабиться и перестать плакать. Алекс остался рядом и дарил то единственное, что Диме так было нужно в эту минуту — безмолвную поддержку и заботу. Настоящую любовь.       Алекс уверенно поднялся на нужный этаж и вставил ключ в замочную скважину, почти не ощущая тяжести на руках. Он был у Димы в комнате пару раз и хорошо запомнил, где тот живет. Тихая семейная коммуналка — так он себе и представлял дом тихони-умнички. Но Дима не очень любил приглашать его — ссылался на все подряд: то соседей стонами растревожат, то не хочет стеснять его скромной комнатой, то боится, что Аня накричит на него, то волнуется, что они не найдут интересное занятие. В общем любые отговорки, только бы не пустить в комнату.       Закрыв за собой дверь на замок, Алекс сел на стул в прихожей, заботливо стянул с любимца обувь и сам разулся. Дима ничего не говорил, только тихонько всхлипывал, прильнув к нему. Алекс не стал его тревожить, позволил пачкать одежду слезами и заботливо раздевал, не задавая лишних вопросов. Недаром их, наверное, судьба свела — Алекс чувствовал, что Диме нужно лишь его присутствие и ничего больше.       Кое-как сняв верхнюю одежду, Александр поднялся вместе с любимцем и прошел в его небольшую комнату, заперев дверь на недавно установленную защелку. Дима все никак не успокаивался, сжимая пальцы на его плечах и наверняка оставляя синяки. Что именно так расстроило его, Алекс пока не понимал, но решил спросить об этом завтра в сети. Лично он ни за что не расскажет.       Диме всегда проще говорить с Греем, чем с живым человеком. Конечно, то не относится к постели — там умничка полностью раскрепощается, превращаясь в настоящего дьяволенка. А вот в жизни он остался тем маленьким невинным цветочком, смущающимся от каждой глупости и стесняющимся говорить напрямую. Такой завораживающий контраст Алекс видит впервые.       — Тебе принести что-нибудь или просто ляжешь? — заботливо спросил Александр, садясь на расправленную кровать. Любимец поерзал на коленях, шмыгнув носом.       — Ляг со мной, — сдавленно пробормотал Дима, сильнее прижимаясь к нему. Алекс тихо засмеялся и погладил его по волосам, будто ребенка. Тот поднял голову, вытирая тыльной стороной ладони мокрые щеки.       — Тогда отпусти меня, — ласково попросил Алекс, улыбаясь. — Нужно хоть одежду снять. Давай, будь умничкой.       Дима нехотя сполз с него и забрался в комод, что-то перекапывая там. Тот улыбнулся, наблюдая, как его любимец роется в вещах и недовольно хмурится, не находя нужного. О, глаза довольно заблестели — нашел? И через пару секунд в Алекса прилетела футболка, а следом — явно большие для Димы штаны. Сам он поспешно стянул с себя джинсы, надевая домашнее. Малыш так суетился, спеша поскорее вернуться в его объятия, что, кроме смеха, ничего не вызывал.       Алекс негромко захихикал, снимая рубашку и переодеваясь в предложенную одежду. Без сомнений, вещи были на пару размеров больше, чем носит мальчишка, и явно только что купленные. А вот Алексу впору, будто специально для него подобрано. Ох, малыш подготовил ему одежду на тот случай, если его любимый останется на ночь. Как приятно, заботливый умничка.       Переодевшись для сна, Дима нырнул под одеяло и поманил Алекса рукой, кутаясь по шею. Нетерпеливый взгляд прищуренных глаз и покусанные губы громче слов кричали о нетерпении и желании поскорее обнять его. Алекс хищно улыбнулся и мигом воспользовался предложением, забрался к нему под одеяло и тесно прижал любимца к груди. Дима весело засмеялся, ероша волосы на макушке.       Такой теплый и нежный. Игнорируя все запреты, Алекс забрался руками под одежду, наслаждаясь жаром всегда отзывчивого тела. Ладони прошлись по спине и опустились на бедра, осторожно поглаживая светлую кожу. Дима запрокинул голову, прерывисто выдыхая, и обвил руками шею. Будто зазывал в сети порока, коварный мальчишка! В голове помутилось, едва Алекс подумал о шикарной возможности завладеть любимцем.       — Выглядит как приглашение, малыш, — с жаром выдохнул Алекс, касаясь губами так доверчиво подставленной шеи. М-м, так сладко! — Не провоцируй меня!       — Разве не ты первый начал? — хрипло ответил Дима, зарываясь руками в смоляные пряди. Ах, кожа горит под его губами! И с каждым поцелуем воля к сопротивлению все быстрее угасает.       Алекс крепко сжал упругий зад, вынудив на инстинктах обнять ногами за талию. Его соблазняли, и Дима догадывался зачем. Но противостоять не мог — разум растворялся в желанных ласках, и дыхание перехватывало от удовольствия. М-н, этот гад знает все его слабости. Губы бессовестно скользили по влажной коже, оставляя алые метки. Алекс снова клеймил любимца, и Дима таял под его настойчивой лаской.       Плохо сдерживаемые стоны, как сладкое запретное угощение, только подстегивали аппетит. Низкие, хриплые, до дрожи соблазнительные, они разжигали цветное пламя в душе, распаляющее их страсть. Дима потянул его на себя, перекатываясь на спину, и Алекс послушно лег сверху, придавив любимца к кровати. Ладони бесцеремонно забрались под футболку, поглаживая так любимые Димой плечи. Алекс догадывался, что малыш без ума от его силы. Всякий раз, как он касался его спины и плеч, синие глаза мутнели, а на губах появлялась блаженная улыбка. Дима любовно оглаживал их, облизываясь словно голодный зверь.       — И сейчас не провоцируешь? — прерывисто выдохнул в ухо и откровенно потерся о вставший член. Ответом ему стали возбужденный стон и пара царапин на плечах. — Хочешь?       — А ты совсем не умеешь сдерживаться, — с притворной досадой констатировал Дима, спустив руку вниз, просунув в штаны и сжимая в ладони его возбужденный орган. Алекс резко выдохнул, зажмурившись. — На сегодня хватит этого.       — Мх… идет, наглый мальчишка! — руки затряслись на ягодицах, а голос наполнился бесконтрольной похотью. Перегнул он с экспериментом, мда…       Алекс зубами задрал его футболку и прижался губами к молочной коже. Ох, какой же он горячий и соблазнительный! Дима вздрогнул и сильнее сжал член, поглаживая с каждым ударом сердца все быстрее и быстрее. Алекс прикусил кожу на груди и тут же зализал укус, проникаясь распутными реакциями любимца. Хрупкое, почти детское тело подрагивало и распалялось от его грубых ласк, влажнело от таящегося жара.       Стоны и хрипы обоих смешивались единой мелодией, и нет возможности различить, где чьи. Язык прижал к зубам покрасневшую бусину, даря новую волну судорожной дрожи. Дима задергался, вплетая руку в волосы на затылке и притягивая ближе. Алекс чуть отстранился и прошелся укусами по шее, замечая с каждым новым касанием, как закатываются синие глаза, а рот приоткрывается.       — Хороший мальчик… — выдохнул Алекс прямо в ухо, проникая пальцами в тесное тело. Такой узкий и такой отзывчивый, м-н… потрясно.       Дима задвигал рукой как безумный, дергаясь из стороны в сторону и самостоятельно насаживаясь на дарящие экстаз пальцы. Хорошо! Просто восхитительно! Дима дурел от наслаждения, пьянел от сладкого яблочного аромата, уносящего высоко за грани реальности. Огненные кольца опутывали тело, ложась ожогами там, где его обнаженной кожи касались любимые руки, влажные губы, чуть шершавый язык, острые зубы. Боже, так хорошо просто не бывает!       Алекс мягко прикусил ключицу и заткнул нарастающие стоны диким несдержанным поцелуем. Жарко и безумно сладко, возрастающее пламя нескончаемой гонки. Дыхание прерывалось то рычанием, то умоляющими стонами, то волнительными всхлипами. Грудь неровно вздымалась и прижималась к его, передавая толчки дико бьющегося сердца. Рука на затылке с силой придавливала его к жадным губам, не давая отстраниться ни на миг. Юркий мокрый язык бессовестно вел в поцелуе, но Алекс и не думал сопротивляться. От удовольствия закатывались глаза и подгибались пальцы ног. Они оба на грани, оба готовы в любую секунду сорваться, сходя с ума от нарастающего напряжения. Но даже сейчас Дима, будто в насмешку, не позволял самого сладостного, держа на самой границе, и похотливо ерзал под ним, вскидывая бедра навстречу.       Разум отрубился, и не осталось ни единого желания, кроме как ощутить его в себе как можно больше, как можно дольше, как можно быстрее. Пальцев преступно мало, Дима хотел самого Алекса. Совсем как в тот раз. Дико, грубо, неистово, невзирая на боль и дрожь в теле — это лишь добавляет наслаждения. Хотел, как ни пошло звучит, ощутить его разгоряченный член в себе, его движения внутри. И провалиться в темную пучину удовольствия.       — Алекс… — на грани самообладания проскулил Дима, не отрываясь от влажных губ и ловя каждый судорожный вздох. — Хочу… хочу…       — Мало тебе? — истерически прорычал Александр, нагло растягивая узкую дырку и сгорая от нетерпения войти в нее. — Хочешь больше и глубже, похотливый гаденыш?       — Не издевайся! — захныкал он, сжимая руку у основания, а второй поглаживая головку. Алекс чуть не задохнулся от накатившего наслаждения. Дыхание перехватило, но сдаваться он не намерен. Умничку стоит проучить!       — Сам насаживайся, если хочешь!       Алекс перекатился на спину и сорвал с любимца ненужные сейчас штаны. Он уже предвкушал его алые щеки и смущенный взгляд, да, видать, забыл, с кем имеет дело. Дима, недолго думая, обхватил ладонью член и приставил к входу, похотливо смотря на любимого сверху вниз. И сразу же резко опустился, зажмурив глаза и прикусив губу в попытке сдержать крики. Алекс зарычал от неожиданности, наконец ощутив любимую влажную тесноту. Не перестарался ли Дима?       — Не стоило так лихо, малыш, — ласково произнес он, поглаживая по щеке кончиками пальцев. На ресницах появились мелкие капельки, и Алекс прижал любимца к груди, сцеловывая соленую влагу. Тот мигом распахнул глаза, ерзая на нем и отпихивая.       — Не целуй в глаза! — Дима зажал ему рот обеими руками, с паникой смотря в удивленные глаза. — Ты не знал? Это же к расставанию!       Алекс покрепче обнял его и со смешком поцеловал в лоб. Придумает же! Да они никогда в жизни не расстанутся, скорее волки начнут летать. Сейчас под ним Алекс плавился от жара, окутывающего его в любимце. Безумно приятное чувство, он будто обволакивает и не отпускает. А приметы — чушь!       — Ерунда, малыш, — уверенно заявил Алекс, удерживая его за талию. — Ты бы не отвлекался.       Он вскинул бедра, подкидывая любимца, и резко опустил вниз. Тот не удержал равновесие и рывком насадился до основания, инстинктивно сжимаясь. По комнате прокатился отчаянный вскрик, Дима тут вцепился в широкие плечи и выпрямился, болезненно поморщившись. Он не даст Алексу рулить процессом, не в этот раз.       — Поблажка тебе! — фыркнул он, издевательски медленно поднимаясь и так же неспешно опускаясь, запрокинув голову и выдыхая с шумными стонами. Острые ноготки впились в кожу, добавляя полюбившуюся Алексу изысканную остринку боли.       Оба они чертовы мазохисты! Оба с ума сходят, если в наслаждение примешать крупицу боли. И тогда крышу начисто срывает, оставляя управление древним инстинктам. Но еще не время, сперва дело, а потом удовольствие. Алекс разочарованно скулил и пытался подстегнуть его, двигаясь под ним в ускоренном ритме. Вот наглец! Нет уж, пусть терпит!       Улыбка на покрасневших губах только ширилась с каждым неторопливым движением. Любимец и не думал ускоряться, медленно выходя почти до конца и также насаживаясь обратно, дразнил его таким плавным ритмом, подхлестывая желание хорошенько отыметь непокорного мальчишку. Бархатистые стоны и прикрытые глаза будоражили не хуже яростных поцелуев.       Только этого мало! Возбуждение уже достигло пика и не хватает всего капли, чтобы распрощаться с действительностью. Но Дима нарочно тянет, наслаждаясь его смятением, и продолжает свою изысканную пытку.       — Малыш… ты… О-ох!.. Быстрее!..       Дима сжал коленями его торс и снова поднялся, не выпуская из себя. Синие глаза алчно блестели местью, а улыбка походила на хищный оскал. Он стонал протяжно и с явным удовольствием, околдовывая возбужденным голосом. Член уже горел от желания кончить, скользя в тесном проходе, а в глазах плыло и мутнело, но любимец и не думал дарить разрядку.       — А теперь обратись правильно, мой Алекс! — грозно приказал Дима, рывком опускаясь и рефлекторно сжимаясь. Епт, как же это мучительно!       Алекс зашипел сквозь стиснутые зубы и вцепился в бледные бедра, пытаясь хоть как-то сподвигнуть его к активности. Дима лишь нахально рассмеялся, прижав руку к губам и эротично посасывая два пальца. Алекс разочарованно заскулил, неотрывно следя, как влажный язык с наслаждением пробегается по подушечкам пальцев, а синие глаза смотрят прямо на него с вызовом и скрытым ликованием.       Проклятье, как соблазнителен его любимый мальчишка! Алекс застрял между мукой и наслаждением, не в силах выплеснуть скопившееся, рвущее изнутри напряжение. Над ним умело издевались, притом осознанно и жестоко. Умничка требует подчинения — прямо как в прошлый раз. И не подарит блаженство, пока Алекс не выполнит условия.       — Господин… — жадно прохрипел он, наблюдая, как его собственный член выскальзывает из тесного прохода и вновь погружается внутрь. Сбивчивое дыхание совсем не утоляло кислородный голод, отчего в голове окончательно помутилось. — Умоляю, быстрее! Я не могу больше!       — Хороший Алекс, очень хороший, — удовлетворенно проурчал Дима, прикрыв глаза. На лице расцвела порочная улыбка, влажные пальцы очертили контур приоткрытых губ, ловя его судорожные вздохи. — Заслужил награду.       Руки сомкнулись на горле, безжалостно придавливая к кровати. Алекс захрипел и задергался, запрокидывая голову. Глаза закатились от удовольствия, дрожащие пальцы впились в бедра, скользя по влажной коже. Его трясло от дикой смеси все ускоряющихся движений и головокружительного дурмана. Ах, блаженство заволакивает сознание, посылая мурашки по всему телу. Хорошо, как же хорошо!       Дима закусил губу, с трудом сдерживал рвущиеся наружу крики, все быстрее двигаясь на влажном члене. Как развратно и порочно, но до сладких судорог приятно! Алекс истерично дергался и вздрагивал, с каждой секундой все сильнее задыхаясь. Рот приоткрылся в беззвучном крике, выпуская из груди лишь сдавленные хрипы. Крупные капли текли по влажному телу, и Дима едва держался, чтобы не следовать за ними языком, наслаждаясь вкусом его тела. Н-м… его дикая дрожь проникает в самое сердце, заставляя его безудержно биться, и звук этот сливался в единый гул с его хриплыми стонами.       Быстрее! Еще быстрее! Алекс потерялся во времени и пространстве, с головой погрузился в затопившее его наслаждение. Он будто плавится в умелых руках маленького любовника. Умничка безжалостно имел его, игнорируя даже тот факт, что пассивом был именно он. Воздуха катастрофически не хватало, и это лишь быстрее приближало желанный оргазм. Тело сковало крупной судорогой, из глотки рвались безумные крики, но Алекс не мог выдавить ни звука. Дима умело душил его, и от нехватки кислорода мозг отказывал. Прямо как в тот раз с ошейником. Насильно топил в эйфории и сам с головой погружался в их страсть.       Дима надавил сильнее, сжимая бедра и ускоряясь до максимума. Перед глазами плыло, по телу текли горячие капли пота, будто напоминая, как разгорячен он сам. Дима впервые пытался оттрахать кого-то таким диким способом, но получал от этого немыслимое удовольствие. Алекс трясся под ним как в агонии и едва мог дышать, бессильно царапая и сдавливая запястья. Его лицо сейчас — алкоголь крепче абсента — опьяняет так, что Дима вот-вот потеряет сознание в экстазе. Еще мгновение!       Алекс выгнулся под ним, судорожно стискивая душащие руки. Ах, как он горяч! Сильное красивое тело напряглось на пределе возможностей, охваченное мощнейшим на его памяти оргазмом. Из зажмуренных глаз текли редкие слезы, а из уголка раскрытого в беззвучном крике рта тянулась тонкая ниточка слюны. Да, именно этого не хватало! Невозможно сексуальное лицо стало последней каплей, сломившей стену контроля. Слишком эротично!       Всего пара быстрых движений — и Дима истерично закусил собственный кулак, едва справляясь с разрывающим на куски наслаждением. Возбужденный визг сдавил горло, не пропуская ни единого вдоха. Он сам дрожал от удовольствия, чувствуя, как по одной расслабляются напряженные мышцы. И едва замечал, как партнер под ним порывисто хватает ртом воздух и трясущимися руками тянется к нему.       — Я отплатил тебе за унижения сегодня, — тяжело прошептал Дима, опускаясь на грудь и рассеянно целуя влажную кожу с приятным яблочным ароматом. Глаза закрывались, а в голове не осталось ничего, кроме блаженства. Как долго он ждал этого! Потрясающее чувство.       — Все, что пожелает господин, — охрипшим голосом выдавил Алекс, из последних сил обнимая любимца.       Надо же, он вообще едва шевелился после такого секса! А все туда же, прикидывается стесняшкой. Правду говорят «в тихом омуте…» — чисто про Диму. Настоящий дьявол в сексе, если его не задавить собственной волей. Пожалуй, Алекса еще ни разу не доводили до изнеможения за один подход. Невероятный мальчишка, и целиком принадлежит ему. Алекс глубоко вдохнул чарующий запах волос, утробно застонав.       — Не будет тебе больше таких подарков, — проворчал Дима, с тихим стоном слез с него и завалился на спину. Шевелиться не хотелось. По ногам текла неприятная склизкая гадость, но в душ идти абсолютно не было желания. Ах, верно! Есть же решение.       Протянув руку и пошарив на тумбе, Дима нащупал коробку с салфетками и положил на грудь, не слишком старательно вытирая сперму с живота и ног. Алекс после секундных раздумий последовал его примеру, не зная, что мог сейчас сказать. Любая мысль тут же ускользала, едва он цеплялся за нее. Все еще хотелось спросить о той истерике и еще много о чем. Но сегодня он едва ли способен говорить. Просто быть рядом со своим мальчиком.       — Малыш, я так люблю тебя, — откинув коробку с салфетками, Алекс обнял любимца и прижал к груди, ласково целуя в щеку. Влажные пряди липли ко лбу, и он с нежностью убрал волосы, открывая взгляду два светящихся сапфира. — Сегодня ты напрочь укатал меня. Я даже представить не мог, что ты можешь быть таким страстным.       — Пф, можно подумать, ты недоволен, — беззлобно фыркнул Дима, устраивая голову на груди и закрывая глаза. — Люблю тебя.       Алекс беззвучно рассмеялся, ласково поглаживая его по спине. Любимец потрясающ всегда, в любой роли. Властный умничка ничем не хуже скромняшки, Алекс любит обе стороны его непостоянного образа. Особенно тот момент, когда один образ перетекает в другой. У Димы даже глаза меняются, появляется совсем не свойственная ему сталь во взгляде, требующая незамедлительного подчинения. Противиться невозможно, как и ослушаться. Непередаваемое ощущение, и Алекс сделает все, чтобы сохранить свой вкусненький подарок.       Но подумает об этом уже завтра. А сегодня… сегодня в голове только туман. В теле воцарилась приятная легкость и умиротворение. В любимых объятиях так тепло и приятно. И лишь о любимом мальчике в его руках Алекс способен думать в это мгновение. О нем и больше ни о ком.