Дополнительные побочные эффекты

      С самого утра Дима был как на иголках. Вчера ему удалось на время игр забыть о звонке и расслабиться, но сегодня подобной роскоши ему не светит. Разговора не избежать, а сказать Диме нечего. И даже не это волновало больше всего. Проблемы свалились на голову с той стороны, от которой он меньше всего ожидал подвоха. И даже не оставили времени подготовиться.       «Дим, на выходных мы приедем к тебе в гости. У нас отличные новости! Встречай нас к шести вечера».       Дима и представить не мог, что родители решат навестить его так внезапно. Да еще и вдвоем! Неужто они снова вместе? Или, напротив, случилось что-то ужасное? Они ведь подавали документы на развод меньше недели назад. А вдруг что-то с сестренкой? Она ведь еще совсем маленькая, несовершеннолетняя. Всякое могло произойти.       Дима места себе не находил от беспокойства. Сухо распрощавшись с Алексом, он на автопилоте дотопал до аудитории и даже не помнил, как поздоровался с Аней. В голове роем метались всякие жуткие мысли, от которых только сильнее кипели мозги. Дима и не помнил, когда в последний раз был настолько рассеян на лекциях. Весь материал мимо ушей пролетел, в тетради ничегошеньки, кроме завитков. Ну и ладно, задумываться о таких мелочах, как учеба, сейчас не время. Случилось самое страшное — к нему едут родители.       — И что делать собираешься? — полюбопытствовала Аня. Последняя пара кончилась минут десять назад, и ребята потихоньку собирались по домам. — Как обычно, они могут остаться в твоей комнате, а ты переночуешь у меня. Но как ты поступишь с Алексом?       Дима понурил голову и рассеянно пожал плечами. Все утро он думал об этом, но так ничего и не придумал. В его планах было прятать Алекса до конца жизни, но у самого любовника на сей счет совсем иные мысли. Они даже поцапались из-за этого пару месяцев назад. Дима чудом уговорил Алекса подождать. Им ни в коем разе нельзя встречаться. И тянул бы он до бесконечности, но…       — У меня нет выхода. Придется не видеться с Алексом все это время, — вздохнул Дима и огляделся по сторонам. Убедившись, что рядом нет никого знакомого, он взял Аню под руку и заговорил вдвое тише: — Знаешь, что тогда начнется? Он обидится, как пить дать. Как-то раз он сказал, что хочет познакомиться с ними как мой парень, но тогда я отказался под предлогом того, что ехать туда неблизко и что родители работают почти круглые сутки. Да и развод этот… Он с большим скрипом, но согласился. А сейчас, если узнает, что я прячу родителей от него, Алекс очень разозлится.       — Ты ведь не из прихоти не хочешь знакомить их, — Аня потрепала его по голове, хоть этим пытаясь развеселить. Дима улыбнулся и поймал ее за руку.       — Ему сложно что-то объяснить. Он будто с другой планеты, ему все утверждения кажутся смешными. Алекс готов представить меня своим родителям. В том самом смысле. И совсем не боится последствий. Не отказывайся я каждый раз, он бы уже познакомил нас. Не понимаю, что творится в его голове.       Дима огорченно вздохнул и поправил лямку от сумки на плече. Конечно, Алексу признаться проще, он же бисексуален. В самом крайнем случае родители решат, что это временный заскок, и их сынишка вскоре вновь переключится на девушек. Диме же с этим сложнее — он гей до мозга костей, девчонки никогда не привлекали его в эротическом смысле. Вот как можно в таком признаться?!       — Как будешь объясняться перед ним? И кстати, на сколько к тебе родители едут?       Дима пожал плечами. Аня дернула за руку, вынуждая остановиться. Дима отвернул голову и прикусил губу. Оттащив друга в сторону, Аня заставила его смотреть на себя и ужаснулась промелькнувшим на лице бесконтрольным эмоциям. Дима жутко хмурился, а глаза бегали туда-сюда, не цепляясь ни за что конкретное. Аня ткнула пальцем в глубокую складочку между бровями, и Дима испуганно вздрогнул, ловя ее взгляд.       — Ну так? — повторила она и выпрямилась в полный рост.       — Не знаю, — заплетающимся языком промямлил Дима, комкая в руках уголок рубашки. — Не хочу расстраивать Алекса.       — А почему я должен расстроиться?       Оба мигом подняли головы на голос и столкнулись взглядом с сияющим лицом стоящего перед ними Александра. Его довольная улыбка сегодня могла соперничать с самим солнцем, настолько ослепительно выглядел счастливый Алекс. Даже язык отнялся что-то ответить. А тот воспользовался замешательством и, не дожидаясь возражений, бесцеремонно сцапал своего любимца, и потащил за ближайший угол.       Диму же впору было хоронить — едва Алекс появился, его будто ушатом холодной воды окатили: он мелко затрясся и побледнел, будто в жизни никогда не пил и не ел. Аня уже бросилась было на помощь, не желая оставлять друга в таком состоянии наедине с инквизитором, но Дима в упор посмотрел на нее и грозно сощурил глаза. Взгляд так и кричал: «Только попробуй сунуться — прибью!»       — Жду на улице, — кратко бросила Аня и тут же развернулась, будто ее это не касалось. Если Дима отказывается, ей там делать нечего.       Алекс уверенно тащил любимца за собой, крепко сжимая пальцы на тонком запястье, а сам Дима судорожно придумывал любую отмазку. Что делать? Что сказать? Теперь уж точно не отвертеться от разговора, но слов по-прежнему не было.       — Ты хотел поговорить? — все с той же лучезарной улыбкой напомнил Алекс, когда они остались вдвоем в безлюдном крыле. Дима неуютно поежился, лихорадочно подбирая верные слова.       — У меня… у меня появились кое-какие дела, и поэтому какое-то время мы не сможем видеться, — через силу выдавил он приглушенным голосом. И глаз не отвести — заподозрит ложь, и смотреть страшно. — Переписываться тоже не сможем. Около недели или вроде того.       — Малыш, я что-то не понял тебя, — улыбка на его губах вмиг померкла, а в голосе появились грозные нотки. Дима отскочил назад и уперся спиной в стену — Алекс зажал его в углу и рукой перекрыл все пути. — Это что за дела такие, что нам запрещено переписываться и видеться? Ты что-то скрываешь от меня?       — Нет-нет! — в панике замахал руками и постарался выжать из себя улыбку. — Я вовсе не скрываю от тебя, ну просто такие обстоятельства, что не могу пока сказать. Так нужно, пожалуйста, Алекс!       — Это и называется скрывать! — разозлился Александр, вплотную склонившись к нему.       Ноги задрожали, и Дима медленно сполз по стенке. Нависший над ним Алекс вдруг показался чудовищем. Вот еще секунда — и он сожрет его прямо тут, ни кусочка не оставит. А сердце мучительно ныло в груди — Дима не мог видеть его прищуренных глаз, его дрожащих губ, той гадкой складочки на лбу.       — Что происходит?! Вчера ты был моим больше, чем за все разы, а сегодня вдруг заявляешь, что нам нельзя общаться? И считаешь, что я так просто приму это?!       Алекс вдруг схватил его за плечи и крепко прижал к груди. Дима зажмурился и неосознанно обнял в ответ, совсем не задумываясь, как выглядят они в эту минуту. И пусть их секрет раскроют, пусть сделают с ним потом что угодно, Дима никогда не отпустит своего самого любимого Алекса. Свой кусочек солнца в промерзлой Москве.       Но что делать с родителями? Что будет делать, когда они откажутся от него? Его семья никогда не примет подобных отношений. Не может же Дима выбирать между родителями и Алексом!       — Алекс, послушай… — Дима отстранился и дождался, пока тот посмотрит на него. — Я тебя очень люблю, ты же знаешь. И мне правда нужно, чтобы мы не общались какое-то время. Я пока не могу сказать зачем, но обещаю объяснить все после. Ты сделаешь это для меня?       — Ты не пытаешься бросить меня таким способом? — с недоверием проворчал Алекс, надув губы. Дима захихикал и прижал кулак ко рту, откашлявшись. — Малыш, ты говоришь обидные вещи.       — Конечно нет! Верь мне, Алекс! — Дима ласково коснулся ладонью щеки и оставил на губах короткий поцелуй. — И чтобы ты не сомневался, постараюсь отвечать на твои сообщения. Хорошо?       Алекс нехотя кивнул и покрепче обнял любимца. Дима тихо ойкнул — пришлось ослабить хватку. М-н… как сладко пахнет от него. Алекс зарылся носом в волосы на макушке и поглубже вдохнул. Хоть небольшая компенсация за обидные слова. Алекс ни разу не задумывался над возможностью их расставания. Он-то считал, что они всегда будут вместе, всегда рядом. Но у Димы оказались свои мысли на этот счет. Почему только?

***

      Тоска. Боль. Одиночество. Если бы хоть на миг закралась мысль, к чему приведет его глупое решение — Дима не сомневаясь отказался бы. Вернул бы все назад, не медля ни секунды. Поздно. Сделанного не воротишь, он принял решение. Единственно-верное.       Следующие три дня Дима провел как на иголках. Постепенно приучая себя жить без Алекса, он и подумать не мог, что эта жизнь будет такой мучительной. Грудь болела с каждым днем все сильнее, словно из сердца самый важный кусок выдрали, и теперь оно не бьется. Краски потускнели, мир вокруг него окрасился в безобразный серый, выцвел на глазах. И даже каждодневные сообщения не помогали. Дима старался писать два-три раза в день, сокращал общение насколько мог, но с каждым словом хотелось говорить и говорить с ним, чтобы хоть этим получить кусочек его любви.       Минуты тянулись невыносимо медленно. Часы превращались в года, и каждый день был подобен пытке. Секунда за секундой из тела вытекала энергия, Диме едва хватало сил дотаскивать себя до универа. И не будь рядом Ани, он бы свалился по дороге. Да и встать вряд ли бы попытался.       А в универе его поджидали куда более серьезные мучения — необходимость ежедневно лицезреть любовника. За все года их совместного обучения Диме не было так больно видеть Алекса. Он дико хотел коснуться его. Голова кружилась от перевозбуждения всякий раз, стоило заметить идеальную фигуру Алекса вдалеке. Он веселился и смеялся со своими друзьями, и от этого мучительное жжение в груди усиливалось, а в животе расцветал пламенный цветок желания. Дима страдал без Алекса. И нестерпимо жаждал приблизиться.       Алекс же выглядел так, словно ничего не произошло. Он как будто вернулся к своей прежней жизни. И ни капли не жалел об этом. Радовался жизни, дурачился с Андреем и Викой, громко смеялся и задирал попадающих под руку ребят. А Димы в его маленьком мирке не существовало вовсе.       Призрак. Сладкое видение. Мечта очарованного разума. Их жаркие отношения. Иллюзия.       Дима с неведомым усилием гнал горькие мысли, вытеснял из головы дорогими сердцу воспоминаниями. Впустую. Словно младенец, Дима барахтался среди собственных страхов, не в силах остаться на плаву. Пока в один момент они не захлестнули его, смывая, погребая под собой их светлые чувства.       Всего три дня… Дима продержался всего ничего и позволил отчаянию опутать свинцовыми цепями. Тянущими на дно цепями. Радостная улыбка, адресованная не ему, смех и веселье после стольких дней разлуки — вера в любимого рушилась на глазах. Как Алекс может радоваться жизни, когда Диме так больно без него?! Все его красивые слова в сообщениях с каждым мигом все больше казались ложью, глупой шуткой или насмешкой. Только Диме плохо вдали от него. Александр счастлив и без своего любимца.       — Дим, ты готовишься к зачету? До него меньше недели, — Аня дернула друга за рукав и помахала ладонью перед лицом. — Эй! Земля вызывает Диму! Ты еще здесь?       — А? — Дима несколько раз моргнул и поерзал на стуле. Это ж сколько он просидел в этой позе, если мышцы спины напоминают о себе нестерпимой болью?       — Ты как? Все занятие так сидишь, — Аня приложила ладонь ему ко лбу, а затем к своему. — Вроде нет температуры.       — Я в порядке, — поспешил успокоить подругу Дима, потянулся и подпер голову рукой, от усталости прикрыв глаза. — Ань, скажи, Алекс скучает обо мне? Хоть немного. Я-то думал, что он будет расстроен. А он веселится как ни в чем ни бывало.       — Дим… — Аня уже хотела в красках высказаться, но вдруг ощутила, что ей не выдавить из себя ни единого гадкого слова. Печаль в синих глазах любимого друга переубедила. — Ты говорил с ним? Вы же переписываетесь.       Дима равнодушно хмыкнул и надул губы. Обижен. Аня смерть как хотела дожать Диму, другой возможности не представится. Пока друг обижен на Алекса, Анины слова могут подтолкнуть его к расставанию с этим ублюдком. И ей хотелось этого больше всего на свете — мажор играется с бедным Диминым сердечком. А в конце вдребезги разобьет.       Но сейчас, именно в эту секунду, Ане не хватило духу так ранить Диму. Она, как никто, видела его мучения — друг впервые напрочь отказывался от еды, по ночам бродил по коридору, как привидение, даже плакал пару раз, забившись в угол около кровати. Эти три дня он еле держится, Аня будет последней сволочью, если скажет правду прямо сейчас. Вместо слов она погладила непутевого друга по голове и улыбнулась.       — Ты лучше меня знаешь, что он чувствует сейчас, — Аня подняла голову и нашла глазами Алекса. Он бурно жестикулировал, пока обсуждал что-то с друзьями. — Иногда приходится скрываться за масками.       — Странно слышать такое от тебя, — усмехнулся Дима. Зевнув, он потер глаза и раскрыл тетрадь, готовясь к следующей лекции. — Я думал, ты снова попробуешь меня переубедить.       — Ты так накрутил себя, что и сам справишься с этой задачей, — рассмеялась Аня. Ее звонкий голос поднял настроение, Дима даже улыбнулся. — Твои родители приедут завтра к вечеру? Ты готов?       — Более или менее, — адресованная Ане улыбка померкла, в голосе появилась дрожь. Дима схватил ее за руку, и в расширенных глазах под взметнувшимися бровями пролетели чернильные тени. — Спаси меня! Один я просто…       — Как и всегда, — она крепко сжала его ладонь в своей. Аня — Димина поддержка во всем с первого их знакомства. — Ты помнишь? Я всегда рядом.

***

      Выходные наступили, не успели ребята и глазом моргнуть. Страхи и сомнения, грусть и отчаяние, зависть и обида диким волком сожрали остатки времени, и сейчас оставалось не больше пары часов до приезда родителей. А еще прошла неделя, как Дима не виделся с Алексом. Мучительная неделя откровений.       Всю субботу до позднего вечера Дима провел за вылизыванием своей крохотной комнатки, чтобы родителям было приятно в ней жить эти два-три дня. Ближе к шести он поспешит на вокзал встречать родных с электрички. Мандраж охватывал с головы до пят, в дрожащих руках не удерживались вещи. И вот, ценой двух разбитых чашек и с неоценимой помощью Ани, Диме таки удалось придать своей спальне вид приличной комнаты. Казалось, препятствий больше не было. Кроме одного.       — Дима! Господи, да что с тобой? — Аня вихрем подбежала на звон разбившейся тарелки и схватила друга за руки. — Решил всю посуду в доме переколотить? Не поранился?       — Прости, руки почему-то дрожат, — его голос был так тих, что ответ мог показаться фантазией взволнованного разума. Аня не стала допытываться, просто усадила Диму за стол на кухне и сама присела на корточки, с тревогой смотря ему прямо в глаза.       — Ну ты чего? — Аня улыбнулась и крепко сжала его руки в своих. — Как они могут догадаться? Одежду, которую ты купил для него, мы спрятали, твой ноутбук тоже. А переписываться ты можешь и с девушкой. И даже если они придут в универ, Алекс к тебе все равно не подходит. Так что переживать не о чем, правда?       Дима неловко кивнул, пожевывая нижнюю губу. Дрожь не проходила, с самого утра его трясло, и к назначенному времени становилось все хуже и хуже. Дима боялся. Безумно боялся.       — С одной стороны я понимаю, но… боюсь представить их реакцию.       — Слушай, твои родители хорошие люди. Ни за что не поверю, что они откажутся от тебя из-за того, что тебе нравятся мужчины. Уверена, они примут своего сына любым.       Слова больно резанули по ушам. Дима резко встрепенулся и сжал зубы так, что на щеках заиграли желваки. Сердце заныло от одной лишь мысли, что такое когда-либо станет возможным, перед глазами поплыло — слезы затуманили взгляд. Как бы он хотел, чтобы все было так!       — Да ты с ума сошла! Я же гей! Меня воротит от женщин, стоит только подумать о возможности секса с ними — и тянет к унитазу. А родители все уши прожужжали с внуками! Хотят погулять на свадьбе, хотят семью для меня. Меня на куски разорвут, если правда всплывет!       — В Америке вы с Алексом можете пожениться. А для детей есть суррогатное материнство или усыновление. Я даже могу сыграть роль твоей жены, чтобы вам одобрили ребенка. Как видишь, геи тоже могут иметь нормальные семьи.       — Да как можно растить ребенка в такой семье?! Нет, нет, нет! Я не стану ломать ребенку жизнь! Чушь собачья, я так не поступлю!       Аня поднялась на ноги и быстро поцеловала друга в лоб. Дима опешил, с лица сползла краска. Неприятно. Когда Алекс так целует его, по коже бегут сладкие мурашки, а руки тянутся прижать любимого покрепче и уткнуться носом в изгиб шеи. После Аниного поцелуя Дима ощутил лишь холод в груди.       — Ну как? Полегчало? — Аня улыбнулась и пошла домывать посуду. О причудах друга ей давно известно.       Дима с удивлением опустил глаза на свои руки. Ладони больше не тряслись. Да и сердце уже не билось так громко. Его словно сунули в холодный успокаивающий душ. Тревоги не отступили, но Дима переключился на более важное сейчас.       — Спасибо, Ань.       Дима мельком бросил взгляд на часы и побежал одеваться, намереваясь встретить родителей на вокзале. Аня права, ему и правда стало легче. Страх и волнение выплеснулись, оставляя место спокойствию. Аня права, Дима так тщательно замел все улики, что догадаться об Алексе попросту невозможно. Только бы его любимый не прознал о приезде родных.

***

      — Проходите, мам, пап! Я так рад видеть вас здесь!       После крепких объятий Дима помог маме раздеться и повесил ее пальто на вешалку. А затем забрал куртку и у отца. По дороге с вокзала им почти не удалось поговорить, даже в выходные в Москве бывают огромные толпы в метро. И им повезло встрять в одну из них. Зато от метро шли меньше пяти минут и теперь могут расслабиться за чашечкой ароматного чая в уютной кухоньке. Родители Димы привыкли к его маленькой общаге и чувствовали себя почти как дома.       Ольга Ивановна и Алексей Михайлович люди не городские и отнюдь не привередливые. Всю жизнь прожив в маленьком недогороде-перепоселке, они привыкли вставать и ложиться рано: после семи жизнь, как правило, замирала. Потому шальная московская торопливость их утомляла. Да и комфорт царский вовсе не для них. Приезжая к Диме раза по два-три в год, они с легкостью оставались ночевать в его маленькой комнатке и ни разу не высказали претензий. Для них теснота в порядке вещей.       — Здесь почти ничего не изменилось, — ласково улыбнулась мама и крепко обняла сына. — Как ты, дорогой? Мы так скучали по тебе.       — Я тоже скучал, мам, — Дима зажмурился, чтобы не расплакаться — как же давно он не видел их. — Проходите на кухню. Я напою вас чаем.       Мама совсем не изменилась с лета, разве что улыбается чаще. От нее Дима унаследовал темные волосы и хрупкое телосложение, которое Ольга не утратила даже в свои сорок шесть. Отец же, напротив, всегда был образчиком идеального мужчины для своего сына — высокий, статный мужчина, на Алекса чем-то смахивает. Когда-то Дима хотел стать таким же, как отец, а позже начал мечтать найти себе такого парня.       — Ничего, что я постелил вам на своей кровати? — по дороге на кухню спросил он, повернувшись в пол оборота к родителям. — Если не хотите спать вместе, я еще могу…       — А это наша хорошая новость, — перебил отец, и в синих глазах его, таких же, как и у самого Димы, заплясали хитринки-огоньки. — Давай сядем, и мы тебе все расскажем.       На душе стало неспокойно. Всю неделю его преследовали тревоги, а вдали от Алекса они превращались в ползучие лианы, цепкими лапами оплетали грудь, не давали вдохнуть. Дима помотал головой, отгоняя сомнения, и повел родителей на кухню. Пока ждал их приезда, успел немного подготовиться к возможным новостям. Но все равно сердце билось как сумасшедшее, а руки дрожали от волнения. И почему ему кажется, что новость обязательно будет неприятной?       Родители устроились за столом, а Дима, как истинная хозяйка, разлил по чашкам горячий свежезаваренный чай и передал в руки уставших матери и отца. Алексей поддержал руку жены, чтобы Ольга не обожглась, и пододвинул ближе корзинку с печеньем. Ольга одарила его благодарным кивком и тихим «спасибо». Как странно… Уже не в первый раз Дима замечает в их взглядах, направленных друг на друга, искорки заботы, в улыбках, адресованных лишь им двоим, солнечную радость.       — Так что же за новость? — Дима сел напротив и сцепил руки перед собой. Родители украдкой переглянулись и заулыбались.       — Мы решили не разводиться, — счастливым голосом сообщила Ольга и поцеловала мужа в щеку. Дима поперхнулся от неожиданности.       — Серьезно? У вас… все хорошо, да?       — Да, наши разногласия как-то… решились сами собой, — отец негромко засмеялся и обнял супругу. — Так что мы снова вместе. И одной комнаты нам хватит.       Дима секунду сидел с выпученными глазами и не мог поверить, что их слова правда. Почти год ненависти и ссор — и вот они сидят рядышком, улыбаются так счастливо, что сердце щемит от радости, и держатся за руки. Совсем как много лет назад, когда Дима еще был маленьким ребенком. Сколько же он пропустил, пока с головой был поглощен любовью?       — Я так рад за вас! — подорвавшись с места, Дима кинулся в объятия родителей. — Вы такие молодцы!       Дружный смех звенящими колокольчиками наполнил кухню. И подслушивающая под дверьми Аня не решилась прерывать их идиллию. Успеют еще поболтать перед сном. Тихо на цыпочках она прокралась в свою комнату и закрыла дверь. Как никто, она радовалась за любимого друга. Такой груз упал с плеч, Дима болезненно переживал их ссору. Аня больше всех желала Диме счастья.       — Как там Настя? У бабушки осталась? — Дима достал из холодильника припасенный торт и начал нарезать на куски. Такую новость и отметить не грех.       — Она младше тебя всего на три года, — рассмеялась Ольга и отхлебнула несколько глотков чая. — Ты знаешь, сколько она ныла, чтобы остаться дома одной?       — Я бы не позволил, — вмиг помрачнел Дима. Слишком хорошо знал свою сестренку: ее и на час оставлять без присмотра нельзя. — Целые выходные без родителей для семнадцатилетней девочки…       — А мы не на выходные приехали, — перебил его Алексей. — Мы останемся у тебя на две недели. Разве мы не сказали? Я взял отпуск.       Нож выпал из рук и со звоном стукнулся о тарелку. Дима замер, застыл на месте, не решаясь поднять взгляд на родителей, а язык так и вовсе отнялся. Две недели?! Они пробудут здесь так долго?       — Что-то не так? — мама коснулась его руки, привлекая внимание. Дима вздрогнул и посмотрел на нее с дикой смесью паники и тревоги, наверняка плещущихся в глазах.       — Вы не говорили, что приедете надолго, — проронил он и медленно опустился на стул. Взгляд метался по кухне, Дима сжал под столом уголок рубашки, стараясь унять дрожь. — Почему сразу не сказали?       — А это так важно? — нахмурился отец. В голосе появились нотки раздражения, отразившиеся и в сведенных бровях. — Ты не рад нас видеть?       — Ну… рад, конечно, — увильнул Дима, отводя глаза и сильнее сминая несчастную одежду. — Не ожидал просто.       Не ожидал — еще мягко сказано. Да он просто в ужасе от новости! Ведь пока родители здесь, можно забыть о встречах с Алексом. С его любимым, добрым и заботливым Алексом. За три дня без него Дима чуть не взвыл, что же будет через две недели?       Родители до поздней ночи спрашивали сына об учебе и о многом другом. И Дима по инерции отвечал им, однако мысли его бродили далеко-далеко. Совсем не трудно прятать отца с матерью одни выходные, две недели же их скрывать он ни за что не сможет. Где-то в глубине души скреблось неясное чувство не то тревоги, не то страха, но Дима не понимал, о чем ему шепчет внутренний голос. Навязчивые предупреждения остались неуслышанными.