8. Клуб и свечи
1 января 2018 г., 00:00
Громкая музыка била по ушам, заставляя Диму неуютно ежиться. Компания Алекса завалилась в новомодный ночной клуб в самом сердце Москвы, куда пускали лишь по клубным картам и после жесточайшего фейс-контроля. Если судить по толпе, стоящей у входа и рвущейся попасть внутрь, местечко их ждало стоящее. Но даже так Дима отнюдь не горел желанием идти в клуб. Натуру не переделаешь, как ни крути.
Поначалу Дима надеялся, что его просто не пустят и он с чистой совестью поедет домой, нацепив на лицо маску приторного сожаления. Куда там! Надежды рассыпались в пыль, стоило им обойти кричащую толпу и приблизиться к VIP-входу. Алекс на то и Алекс, что для него не бывает невыполнимых задач. Пара слов тет-а-тет охраннику — и вот Дима, категорически не вписывающийся в местную тусовку, сидит на диванчике между Алексом и Светой и беспокойно озирается по сторонам.
— Ну как тебе, малыш? — в ухо прокричал ему Алекс, перебивая шум музыки.
Дима прищурился, с трудом выхватывая из темноты его довольную улыбку. Алекс сиял не хуже начищенной монеты и ревностно прижимал своего любимца за талию, словно тот мог сбежать. Ну, он не так и далек от истины.
— Ты думаешь, в этой темноте я могу что-то рассмотреть? — проворчал Дима, скрестив руки на груди.
И правда. В отличие от того тихого бара, куда Алекс водил его в первый раз, здесь было так темно, что он с трудом видел очертания лиц сидящих перед ним ребят. Клуб до самого потолка наполняли клубы сигаретного дыма, от которого безумно слезились глаза. Постоянно мерцали огни, вспыхивая то зеленым, то красным, то фиолетовым, то синим цветом. А то и всеми вместе. Дима зажмурился, с трудом выдерживая эту какофонию света. Пакость какая-то, а не клуб.
— Малыш, пойдем потанцуем с тобой? — игриво зашептал Алекс, касаясь губами мочки уха. Казалось, его ничто не могло отвлечь от цели. — Танец так возбуждает, ты не считаешь?
Дима презрительно скривил губы, толкнув его в грудь. Он не против приставаний любимого, но от постоянно мигающего света и удушливого дыма у него болела голова и подкатывала тошнота к горлу. Что же это за элитный клуб такой? И какой рукожоп руководит этим местом? Даже музыка отстойная — одни биты, бьющие по ушам словно кувалдой.
— Алекс, я не могу больше! — закричал Дима, обнимая любовника за шею и утыкаясь носом в ворот рубашки в попытке скрыться от дыма. — Еще пара минут в этом кошмаре и меня стошнит! Здесь ужасно, пойдем в другое место, я прошу тебя!
Алекс крепко прижал Диму и поцеловал в висок, устало прикрывая глаза. Малыш абсолютно прав, атмосфера в клубе жуткая. Благо, оно еще не потеряло свой статус, и постоянная клиентура неизменно приходила сюда, несмотря на все перемены. Однако… пора положить этому конец.
— Будь хорошим мальчиком и иди с ребятами на танцпол, — Алекс махнул друзьям, и Андрей вместе с Викой кивнули в ответ, поднимаясь с мест. — А я заменю музыку.
Поцеловав напоследок в губы, Алекс обаятельно улыбнулся и подтолкнул любимца на выход. Дима нехотя встал и проследовал в компании ребят вниз, где тусовались полуголые девицы и полупьяные парни. Обернувшись на миг, он заметил лишь, как Алекс машет ему рукой и весело смеется. Ух, трезвый Дима выглядел среди них как муравей в окружении мух и бабочек. Прям как Дюймовочка на том балу жуков. Совершенно не к месту.
Вика заметила, как он понурил голову, и мягко коснулась плеча. Дима вскинул глаза на нее и вопросительно поднял брови. Андрей прошел вперед, искоса поглядывая на обоих. Не выпускал из виду. Дима с досадой поджал губы и опустил глаза, явственно ловя на себе разочарованные взгляды друзей своего любимого. Кроме двоих — Вика с теплотой улыбнулась ему и взяла за руку, склонившись и говоря на ухо:
— Не нервничай, просто танцуй. Мы присмотрим за тобой до возвращения Алекса.
Хах, легко ей говорить! Да только, к своему стыду, Дима абсолютно не умел танцевать. И глядя на дергающихся под биты, он вряд ли чему-то научится. Придурок Алекс! Зачем притащил его сюда и бросил одного?! Посмеяться решил?
Дима благодарно кивнул Вике, делая для себя пометку при удобном случае хорошенько стукнуть Алекса. У него в арсенале не только кнут, много веселых игрушек ждут своего часа оставить кровавый росчерк на белоснежной спине. Линии его тела так манят вцепиться в них зубами, когтями, ножом. Пока Алекс не закричит, пока не заплачет, со слезами умоляя остановиться. М-м… так почему не сыграть сегодня вечером?
***
— Какого хрена здесь творится?! Алекс звучно приложился ладонью к деревянной крышке стола, заставив всех троих нервно вздрогнуть. Стоящий перед ним управляющий побледнел и отступил на шаг, пряча взмокшие ладони за спиной. Алекс схватил со стола журнал учета посетителей и ткнул пальцем в цифры последних трех месяцев. — Ты что, не заметил, что количество людей все уменьшается?! Ты решил похоронить мой клуб?! — Но, Александр Сергеевич, я ведь следую вашим указаниям, — начал оправдываться управляющий, глотая половину слов. Его голос заметно дрожал, а по вискам текли капли пота. Он был почти вдвое старше Алекса, но обращался почтительно, сохраняя субординацию. — Когда я приказывал отключать вентиляцию и позволял курить по всем углам?! — Алекс не контролировал себя, чувствовал, что вот-вот сорвется, и не сдерживался. — Что за дерьмо ты здесь устроил?! И кто этот придурок за диджейским пультом?! Ублюдок! Испоганил все, что Алекс с таким трудом построил за пять лет управления клубом! Положил все силы, чтобы раскрутить его, составил меню и программы вечеров, лично нанял каждого работника. Только с управляющим промахнулся. — А, он молодой способный диджей, — неловко взмахнул руками мужчина, оглядываясь по сторонам в поисках спасения, — очень просился и я… — Выгнать, чтобы я больше не видел эту бездарность! Сейчас же пойдешь и включишь вентиляцию, боковое освещение и напомнишь охране, чтобы сгоняли курильщиков в оборудованные зоны! Все понял?! — Д-да, Александр Сергеевич, — кивнул управляющий и со всех ног кинулся исполнять приказ. Пока есть шанс исправиться. Только дверь за ним закрылась, Алекс обернулся к друзьям, окатив их таким ледяным взглядом, что те неуютно поежились. Оставил, называется! На деле только Алекс занимался клубом, но по бумагам эти двое были такими же собственниками. Так какого ж черта они прохлаждались?! Или стоит ему раз выпасть из управления, клуб загнется?! — Вы, блин, где были, когда этот идиот превращал мой клуб в притон?! — Успокойся, мы удивлены не меньше тебя, — Серега устало потер виски и подошел к столу, открывая журнал отчетности по спиртному. — Здесь по всем документам косяки, мы не знали, за что первое хвататься. Алекс закатил глаза и посмотрел в журнал, длинно выдыхая. Серега не соврал, по всем отчетам, что он открывал, были те или иные ошибки и расхождения. Нашли, блин, отмазку, чтобы не работать! Или это только ему очевидно, с чего начинать? — Так, я понял. Сейчас я не буду этим заниматься, не за тем пришел. А вы проследите, чтобы все было выполнено. Завтра я выгоню этого идиота из своего клуба, пока он окончательно все не разрушил. И будем искать замену, восстанавливать все, что он натворил. Я лично перепроверю каждый отчет и каждого работника. Чтобы подобное не повторилось. — А как же кражи? — напомнила Света, садясь за стол рядом с Серегой. Сидеть им здесь до утра. Алекс главный, его не ослушаться. — А на что нам охрана? — усмехнулся он, направляясь к двери. Он не намерен сегодня решать проблемы, пусть сами разгребают. — Аккуратненько трясем его, пока все не вернет. И вышвыриваем с волчьим билетом. — Не слишком ли? — заволновался Серега, закрывая книгу. Жалко мужика, хоть он и вор, но после такого наказания он умрет от голода. Кто наймет его после увольнения по статье? — Разберемся по ходу, — отрезал Алекс, скривив губы. — Я возвращаюсь обратно. Жду вас с результатами.***
Дима переминался с ноги на ногу и с интересом наблюдал за танцующей парой. Повисшая на шее Андрея Вика весело смеялась, соблазнительно двигаясь в такт изменившейся музыке. А уже изрядно выпивший Андрей не стеснялся трогать ее аппетитные формы, почти касаясь губами тонкой шеи. Вика зарылась пальцами в каштановые пряди, притягивая его за голову. Они напоминали влюбленных. Дима улыбнулся при мысли, что эти двое могли бы сойтись. Они так красиво смотрелись вдвоем. Спросив как-то раз Алекса о его друзьях, он получил ответ, что среди них нет пар и никогда не будет. Они давно дружат, а отношения могут все разрушить, если что-то не сложится. Хорошо бы он ошибся. Глаза этих двоих светятся влюбленностью. Музыка перестала бить по ушам, сменилась мелодичными композициями известнейшей рок-группы. Дима облегченно выдохнул и осмотрелся по сторонам — в танцующих словно вдохнули жизнь, так резво они задвигались под мелодичные аккорды. Дима даже хотел скопировать какие-то движения, но провалился по всем статьям и сдался. Танцы явно не для него. На бедра по-хозяйски легли чьи-то властные руки, и Дима тут же развернулся, уже готовый ударить наотмашь наглеца, но наткнулся на довольную рожу любовника. Алекс прижал его поближе и склонился к уху, обдавая шею жарким дыханием. Ладони прошлись по пояснице и остановились на ягодицах, даря легкую ласку. — Скучал? — проурчал соблазнитель, покачиваясь вместе с ним под замедлившуюся музыку. — Теперь все нравится? Дима огляделся, с удовольствием замечая, что дым потихоньку рассеивается, а свет больше не бьет по глазам, мягко освещая танцующих. Музыка тоже изменилась — сейчас играл нежный медляк, под который тут и там обнимались парочки. Дима последовал их примеру — положил ладони Алексу на плечи и улыбнулся, утыкаясь носом в шею. — Замечательно, — кивнул он, покачивая бедрами совсем как Вика рядом с ними. Алекс шумно выдохнул и прикрыл глаза. Жаркое дыхание у горла, томные движения сладкого тела, ласковые руки, сжимающие плечи, и запах… ненавистные некогда лилии пьянили сознание, не оставляли шансов на спасение из плена их чарующего аромата. Крепче цепей, желание ошейником оплетало горло, душило поводком в руках хозяина. Слишком душно, слишком желанно. — Продолжай вилять своим аппетитным задом, и я прямо тут трахну тебя, умничка, — хриплым голосом зашептал Алекс в ухо любовнику и несильно прикусил мочку, сжимая пальцы на заднице. Дима ехидно засмеялся — сдержанностью Алекс похвастаться не мог. — М-м… Какой грязный у тебя рот. Безобразие… Я накажу тебя за такие словечки, Алекс. Тело отозвалось волной дрожи раньше хозяина. Дима обхватил его лицо руками и заглянул в горящие кофейные глаза. Словно наркоман, которому пообещали очередную дозу, Алекс тяжело дышал и безумно улыбался, но взгляд оставался заискивающе-влюбленным. — С нетерпением жду, хозяин. Преданный раб, но сейчас хотелось совсем другого. Дима положил голову ему на плечо и закрыл глаза, позволяя вести в танце. Алекс прижался щекой к макушке и крепче обнял Диму. Приятно. Его нежные объятия успокаивали, прогоняли головную боль и усталость. Клуб это или их спальня — если Алекс рядом, Дима везде будет чувствовать себя уютно. Музыка снова сменилась. Заиграл один из любимейших Диминых хитов популярной сейчас группы. Парочки тут же распались и, весело хохоча, задвигались в им одним известном ритме. Мигающие огни рисовали на их телах причудливые картины, придавая соблазнительным линиям новые очертания. Дима отстранился, но теплой руки не выпустил, робко оглядываясь по сторонам. Он любил эту песню за то, что она трогала за душу и вдохновляла. От нестерпимого желания петь вместе с исполнителем зудело горло, Дима откашлялся и поднял глаза на Алекса в поисках поддержки. Хищная улыбка стала ответом на все. На его смущение, на неуверенность и страх, на зарождающиеся слова, что танцевать он не умеет. Бессмысленно противоречить. Алекс не отпустит его, Алекс желает почувствовать их близость через танец. Сильнее слов. Интимнее секса. Язык тела, что не умеет врать. Рука легла на плечо, накрывая его ладонью. Дима шагнул навстречу, сокращая расстояние между ними до полушага. Голова кружилась от звуков музыки, биты сливались с ударами сердца, отдавались в висках. Тело двигалось само, потерявшее связь с затуманенным разумом. Вдох — шаг… Алекс двигался плавно и ритмично. Дима задержал дыхание от восторга — его любимый всегда невероятно красив. Свободной руки коснулась горячая ладонь, поднимая на уровень глаз и сплетая пальцы. Но Дима едва видел что-то кроме лица Алекса, его гибкого и податливого тела. И улыбки, ослепляющей похотью, что таится в душе ее владельца. Танец и правда нехило заводит. В цепях Алекс статичен, его красота будто застывает, и, касаясь, Дима чувствует только его дрожь. Сейчас же все иначе. Он двигается под быстрый ритм музыки, и просто смотреть невозможно. Хочется притронуться и ощутить его жар, его желание. Картинка за его спиной смазана, яркие огни и блики смешаны в разноцветное месиво. Дима и сам не понял, когда начал танцевать, в его ноги будто вселился демон, не желающий останавливаться. И Дима хотел того же. Он больше не думал, он танцевал. Поддался внутренним импульсам, рвущим тело на куски. Касания, дрожащие руки, движения сильных мышц под одеждой, горящие шоколадные глаза. Свободнее полета, ярче оргазма. Тела все жарче, сладостная дрожь все сильнее. Только руку протяни… губы сливаются в поцелуе, несдержанном и жадном. Словно в первый раз. — Натанцевался? — съехидничал Андрей, скучающе наблюдая, как Алекс в обнимку с Димой идут к столику. Лидер покрепче прижал любимца и широко улыбнулся, кидая на друга высокомерный взгляд прищуренных глаз. Мальчишка еле ноги передвигал, а щеки горели ярче огней на танцполе. Андрей с удивлением поймал себя на мысли, что любовник его предводителя действительно хорошенький, почти как девчонка. Однако рука по-хозяйски обнимающая Алекса за талию выдавала то качество, за которое Андрей его не выносил — собственничество. У игрушек не бывает собственности, и Дима вел себя слишком заносчиво, когда приказывал своему хозяину. — Не думал, что ты упустишь шанс пообжиматься с девчонками, — в тон ему бросил Алекс, заботливо усаживая Диму на диван. Тот сонно привалился к его плечу, едва лидер сел рядом. — Малыш, что будешь пить? Дима приоткрыл глаза и крепко обнял за шею. На губах блуждала пьяная улыбка, хотя алкоголя он не пил. Алекс вопросительно изогнул брови, ожидая ответа, а теплая ладонь мягко поглаживала поясницу под одеждой. М-н… Дима совсем разомлел в его объятиях. И ответ нашелся сам собой, стоило лишь вдохнуть дурманящий аромат его тела. — Сок… из яблок, — почти в ухо шепнул Дима и с нежностью поцеловал в щеку, скользнув ладонью по волосам на шею. — А ты не пей сегодня, сделай одолжение. — Пф, и ты послушаешься? — рассмеялся Андрей, сплел пальцы и положил на них подбородок, язвительно щурясь на лидера. — Ты, никого не слушающий. Он, случаем, тебя еще не… — Андрей! — Вика с силой ткнула его локтем под ребра. Тот дернулся, но промолчал. Игрушка бесила все сильнее, лидер слишком мягок с питомцем. — Это же мой умничка, — благоговейно произнес Алекс, будто говорил о божестве, а не о своем маленьком любовнике. Или… о хозяине. — Шучу, но мне правда нужна трезвая голова ночью. Нельзя позволить алкоголю разрушить их планы на ночь. Мало ли, что задумал хозяин, в его похотливом разуме могли родиться любые извращения. Дима уже не раз доказал, насколько разнообразными могут быть его ласки. Если Алекс напьется сейчас, может и не выдержать извращенных фантазий любимца. Их игры требуют кучу сил и энергии, и Алекс на себе уже прочувствовал все последствия — два дня в постели провалялся, восстанавливаясь. — Сегодня тут тусуем? — полюбопытствовала Света, откинувшись на спинку дивана. — Скучно без твоих затей. Когда мы в последний раз нормально развлекались? — Да уж, мальчишка когда-нибудь отлипает от тебя? — уныло протянул Андрей, катая туда-сюда стакан с коньяком. — Ты что, его ручной зверек? — Нарываешься?! — предупреждающе прорычал Алекс, и глаза его угрожающе сверкнули. — Рты закрыли! За столиком воцарилась тишина. Ребята неуютно поежились — Алекс часто срывался, но сейчас они как никогда ярко ощутили давление его авторитета. За своего Диму он любого порвет, даже близкого друга. Сомневаться в его привязанности и раньше не приходилось, однако сегодня Алекс раз и навсегда поставил границы, переступать которые никому не позволит. — Ребят, проявите сострадание к впервые влюбившемуся человеку, — спокойным голосом попросил Серега, первым отошедший от ступора. — Дайте самому разобраться. — А ты разве не влюблялся в школе? — нахмурив тонкие брови, переспросила Вика и между делом отобрала у Андрея злосчастный стакан, пока тот не полетел на пол. — Когда нарвался на садиста. Серега нам рассказывал весной. — Так то невзаимно было, — усмехнулся Алекс и незаметно для себя мелко вздрогнул, закусив губу. Дима с удивлением поднял голову и вгляделся в потухшие кофейные глаза, расслышав горечь в словах любимого. Алекс ласково потрепал его по волосам, но скрыть от внимательной синевы истинные эмоции он, как и раньше, не смог. Дима видел его насквозь, читал как раскрытую книгу и собственной рукой дописывал на пустых страницах недостающие слова. — Все хорошо, Дим. Поспи, если устал. Краткий нежный поцелуй в шею — и Дима послушно закрыл глаза, устраиваясь у него под боком. И правда, родственные души. Алекс сам не заметил, как его голос дрогнул, а Дима сразу же все понял. И не осудил, не наругал. Пожалел. Без слов, одним лишь взглядом он подарил такой нужный покой лихорадочно бьющемуся сердцу. Алексу никогда не было так больно, как в те два раза. Когда его чувства разбились о землю, когда его дважды отвергли. Слава всем богам, что Дима пожелал дослушать его в тот роковой день и простил. В противном случае, Алекс оправлялся бы от удара все ближайшее десятилетие. И кто знает, может быть, и не выжил бы вовсе.***
Бóльшую половину вечера Дима проспал на плече Алекса и уже не слышал дальнейших споров. Усталость свалила его раньше, чем Дима успел заметить. Так много навалилось разом, повышенное внимание со стороны Алекса действовало подобно наркотику, и сейчас Диму накрыл отходняк. Будто налитые свинцом, конечности отказывались подчиняться воле хозяина, а в голове клубился усыпляющий дым. Бороться сил не было, Дима подчинился тяге провалиться в сновидения. Проснулся он уже в машине. В окнах мелькали огни встречных машин и фонарей, Дима сидел пристегнутый на переднем сиденье, а Алекс что-то напевал себе под нос, уверенно управляя дерзким авто. Любимый выглядел на редкость счастливым, не чета прошлому убитому состоянию. На губах сама собой расползлась глупая улыбка — Дима не мог сдержать радости, видя Алекса в таком замечательном настроении. — Мы куда? — сонно зевнув, спросил он и сладко потянулся. — К тебе? — А куда еще? — засмеялся Алекс и игриво погладил его по голове. — Я жду свое наказание. Или нужно больше напортачить? На последних словах его глаза сверкнули возбужденным блеском, и Дима задержал дыхание, закусив губу. В груди заворочался теплый клубок любви, и Дима не понимал: плакать ему от счастья или кричать? Алекс такой глупый! Как он до сих пор может отрицать свою сущность? За язык его никто не тянул, и лжи в его словах не слышно. Если коснуться его руки, чувствуешь жар его тела и мелкую дрожь; если заглянуть в глаза, видишь легкую дымку похоти и восторг предвкушения; если вслушаться в его голос, слышишь эротичную хрипотцу и едва сдерживаемое желание в каждом слове. А когда Дима связывает его, Алекс стонет громче, чем во время секса. По коже побежали мурашки. Дыхание сорвалось. Рот наполнился слюной, а руки задрожали от желания вкусить его похоть, распробовать сжигающее изнутри пламя страсти. Дима опьянен этой тягой, покорен идеальным телом любовника, его голосом и ароматом. Каждым вдохом и жестом. И готов разделить этот экстаз с тем, кто для него важнее всего на свете. Элитное авто буквально летело по ночным улицам. Рев мотора, визг шин перед красным светофором и снова рев дикого зверя под алым капотом. Умелые руки надежно удерживали кожаный руль, и Дима не мог оторвать глаз от длинных пальцев, мелко подрагивающих в предвкушении. Язык пробежался по сухим губам — Алекс и представить не может, какое потрясное удовольствие ждет его. Привычная остановка у знакомого до последней трещинки дома, ступеньки на третий этаж — сильное тело властно прижимает к двери, а нежные руки спешно стаскивают одежду, позволяя губам ласкать разгоряченную кожу. Ах, Алекс так несдержан, так возбужден! Дима мягко толкнул его в грудь, с трудом переводя дыхание. — Спальня?.. — с придыханием шепнул Алекс, прижимая маленькую ладонь к губам. — Прикажи мне, хозяин… я готов ко всему… — О, нет… иди прямиком в нашу комнату и жди меня на полу и уже без одежды. Сегодня мы попробуем кое-что новенькое, — Дима соблазнительно облизнул губы и поцеловал его в щеку, провокационно поглаживая ладонью пах. — Что ты должен сказать, мой Алекс? — С-слушаюсь, хозяин, — заикаясь пролепетал он, содрогнувшись от любимых властных ноток в родном голосе. В груди полыхнул огонь, Алекс уже знал, до каких размеров пламени предстоит разрастись. — Хороший мальчик, — с улыбкой похвалил Дима и скрылся за дверями ванной. Вернув телу подвижность, Алекс чуть ли не бегом кинулся в средневековую пыточную, обустроенную любимцем специально для их извращений. Он до дрожи любил ее и также сильно ненавидел, боялся. В этой комнате Алекс впервые ощутил себя беспомощным перед Димой, впервые рыдал и умолял о пощаде, впервые вкусил наслаждение от секса с мальчиком. В ней он раскрыл и принял себя настоящего, свою натуру «нижнего». И ни разу еще не пожалел об этом. На всех парах влетев в комнату, Алекс стащил с себя всю одежду и швырнул в корзину возле двери, поставленную специально для грязных вещей. Его нещадно трясло, воздуха катастрофически не хватало, Алекс дышал часто и глубоко, и головокружение только усиливалось. Тело горело от возбуждения, от одной лишь мысли, что хозяин снова будет творить с ним такое, что и представить страшно. Снова будет истязать плетью до кровавых меток, доводить до грани и держать на пределе до последнего вздоха, давить властью, от которой не сбежать, не спрятаться. И снова Алекс утонет в поглощающем чувстве беспомощности и безоговорочного доверия господину. За спиной щелкнул замок на двери, и Алекс мигом упал на колени, не давая хозяину лишних поводов наказывать его. По каменному полу прокатился звон железных каблуков — тех самых, что приводили его в экстаз, едва Алекс слышал этот завораживающий звук. Хозяин здесь, он рядом. Стоит за спиной и наверняка смотрит на него сверху вниз, решая, что же лучше подойдет для сегодняшней сессии. Ох, да что угодно, лишь бы господин касался своими горячими ладонями его тела, лишь бы слышать его хриплый голос, отдающий приказы. Лишь бы услышать долгожданную похвалу от хозяина. Дима запутал пальцы в смоляных прядях склоненного перед ним Алекса и огляделся, подмечая, где лежит та или иная игрушка. Он уже знает, что использовать, но пока не может решить, с чего начать и чем связать любимого. Алекс дрожал сегодня сильнее обычного. От страха или нетерпения? Дима опустил голову, разглядывая его: руки сжались в кулаки и уперлись в пол, грудь неровно вздымалась в такт рваному дыханию, с хрипами вырывающемуся изо рта, по спине текли редкие влажные капли пота. А лица не видно, посему сложно сказать, какие чувства мучают его в это мгновение. — Тебе страшно, Алекс? Или ты уже так жаждешь меня, что не можешь сидеть ровно? Алекс вздрогнул от звука его голоса и стиснул зубы, пытаясь не двигаться. Хозяин зол? Он ничего не понимал, но счел за лучшее промолчать, господин не станет терпеть дерзость с его стороны. Горло зудело от желания закричать, застонать от удовольствия, чувствуя ласковые пальцы в волосах. Но силы духа пока хватало, чтобы держать себя в руках. — Раз ты не хочешь разговаривать, я дам тебе такую возможность. Рука покинула голову, а каблуки процокали мимо него, отбивая такой же оглушающий ритм, как и его сердце. Алекс не сдержал желания поднять голову и посмотреть на спину любимца, облаченного сегодня только в скрещенные под самыми разными углами ремни и высокие сапоги. И ничего больше. До зудящих рук манящий зад свободен от кожи и латекса, так и зазывает впиться в него зубами, поиграть языком с тесной дырочкой. Рот наполнился слюной, Алекс несколько раз сглотнул, не отрывая глаз от аппетитных форм хозяина и совсем не замечая его действий. — Знаешь, я очень люблю твои стоны, — пробегаясь пальцами по лежащим игрушкам, произнес Дима и бросил лукавый взгляд в сторону Алекса, сидящего с приоткрытым ртом и во все глаза смотрящего ему куда-то ниже пояса. — Ты стонешь с чувством, я теряю голову от твоего голоса. Но сегодня мне хочется заткнуть твой грязный рот. Сняв висящий на крючке кляп, подозрительно напоминающий Алексу уздечку для лошадей, Дима приблизился к примерзшему к полу любовнику и остановился перед его носом, рукой вынуждая запрокинуть голову. Боже, как он красив без одежды! Как эротичен его жадный взгляд, как манит белоснежная кожа! Дима никогда не оставлял ему выбора, сводил с ума ласками. А без бандажа сбежит ли он от хозяина, когда боль и удовольствие сольются в невыносимую пытку? Алекс смотрел на него снизу вверх и пытался угадать, чего же тот хочет, но в итоге только окончательно запутался в эмоциях хозяина: глаза лихорадочно горели, отражая дикую смесь ненависти и вожделения, а губы поддерживали ласковую улыбку, за маской которой Алексу чудилась грубая насмешка. Хозяин держал в руках самую страшную игрушку — за что же он так сильно хочет его наказать? — Хозяин… зол? Я не… Дима устало закатил глаза и резко впихнул ему в рот кляп, защелкивая ремешок на затылке. Алекс поперхнулся и закашлялся, мотая головой из стороны в сторону. Его затрясло вдвое сильнее, краска сползла с лица, словно ужас начисто парализовал его. Кофейные глаза в панике распахнулись, напоминая две пятирублевые монеты, а руки вцепились в удерживающие голову запястья, царапая в попытке отстраниться. — Эй! — Дима присел на корточки перед ним и одним взглядом заставил успокоиться, рассерженно сузив глаза. Алекс притих, медленно выдыхая через рот, но дрожать не перестал. — Вот так. Чего ты испугался? Ты волен снять кляп, но тогда игра на сегодня закончится. Аналог стоп-слова. Усвоил? Вот оно как… Алекс смущенно отвел взгляд и неловко кивнул. Хозяин добр, он не станет принуждать ни к чему. И Алекс полностью доверяет ему, ведь это главное в их играх. Дима всегда заботился о нем и потакал во всем, помогая раскрыться его истинным желаниям. Алекс в любой момент может попросить остановиться, и Дима остановится, не обидит своего любимого и закончит сессию на сегодня. Лишь Алексу решать, когда прекратить собственные издевательства. — Хороший мальчик, — похвалил Дима, когда Алекс немного успокоился. — А теперь ложись на спину, согни ноги в коленях и разведи в стороны. Руки за голову. Зубы крепко сжали кожаный кляп, а из уголка губ потекла слюна. Алекс стер ее тыльной стороной ладони и лег как велено, с любопытством поглядывая на хозяина. Он больше не боялся насилия, доверял господину во всем. И сейчас в нем проснулся интерес к новым задумкам, сладкой судорогой прокатилось прошлое возбуждение. Хозяин восхитителен, когда обнажен. Дима прошелся возле полок и взял нечто черное, как-то подозрительно лукаво улыбаясь при этом. Алекс сощурился, силясь разглядеть, что же это. Хозяин заметил его любопытный взгляд и приблизился, усаживаясь на колени возле его головы. В руках блеснул свет пламени. Алекс дернулся и замычал, дрожа всем телом. Он узнал небольшой угольно-черный шар в любимых ладонях. — Ну-ну, это же всего-навсего свеча, — шепнул Дима, откидывая зажигалку в сторону. — Расслабься, она не такая горячая, как хозяйственная. Вот увидишь. Дима поднялся с колен, оглядывая сначала побледневшего, а затем покрасневшего любовника. Алекс шумно дышал на полу и беспрестанно ерзал, словно лежал на иголках. Снова он боится того, что понять не может. Как с кнутом и игрушками. Больно Алексу только десятки секунд, а следом его накрывает такое удовольствие, что он уже не в состоянии даже говорить. Что же его так возбуждает? Дима не мог ответить — боль до сих пор пугала его любимого Алекса. Бесполезный из него мазохист. Впрочем, что-то такое в нем определенно есть. Свеча таяла быстро, превращаясь в черную лужицу в стеклянной чаше. Дима облизнулся и остановился возле бедер, не отрывая взгляда от большого, налитого кровью члена. Ах, так и хочется что-нибудь с ним сделать, катетер всунуть или корсет надеть. Алекс жалобно замычал, инстинктивно сводя колени вместе. Дима опустился на пол и поставил свечу рядом, руками развел его ноги в стороны и склонился над любовником, легонько касаясь губами розовых сосков. Алекс дернулся и завыл, ослепленный вспышкой наслаждения, схватил хозяина за плечи и впился пальцами в кожу. Каждое прикосновение жадных губ вызывало зуд в горле, хотелось кричать, стонать и до срыва голоса повторять любимое имя. Но кляп не позволял, отчего возбуждение росло все быстрее и быстрее. Разум терял связь с телом, голова плавилась от жара, окутывающего от макушки до пят. Как же хорошо. — М-н… мой развратный Алекс… — выдохнул Дима, поднимаясь на уровень его больших, повлажневших глаз. — Я не разрешал распускать руки. Схватив его запястья, Дима прижал руки к полу по обе стороны от головы и укусил в шею, оставляя глубокую метку от зубов. Алекс задергался, хныча и скуля, но не смея сопротивляться. Боль от укуса обжигала, растекалась по телу судорожной дрожью. Еще! Алекс подался навстречу, потерся членом о Диму и зажмурился, захлебываясь стонами и слюной. Он почти не соображал, чувствуя лишь власть мальчишки. Она давила так сильно, что становилось тяжело дышать, и Алекс задыхался, наслаждался с каждой секундой сходя с ума. — Лежи и не смей шевелиться, — шепнул в самое ухо, и от его низкого сладкого голоса мышцы свело судорогой. Алекс беспорядочно закивал, жмуря глаза. Дима приподнялся и взял свечу, стоя на коленях между его раздвинутых ног. Алекса била мелкая дрожь, изо рта тянулись влажные дорожки слюны, стекая на шею. Руки тряслись, но он старательно держал их возле головы, следуя приказу хозяина. Какой умница! Почти заслужил поощрение. Рука со свечой наклонила стеклянную чашу и на белоснежную кожу упали первые черные капли. Алекс отчаянно заскулил, сжимая руки в кулаки и отвернув голову. Живот его напрягся, демонстрируя красивые линии пресса, грудь приподнялась на вдохе, дрожала как в лихорадке. Дима положил руку на разгоряченную кожу, впитывая его удовольствие. — Совсем не больно ведь, — вкрадчиво произнес Дима, ведя ладонью по телу и зажимая в пальцах сосок. — Ты так дрожишь. Еще несколько капель упало на грудь, заставив его взвыть и выгнуть спину, сжимая зубами кляп. Ах, голова тяжелеет от сладкого зрелища. Будто черная кровь демонов на белом теле ангела. Дима приоткрыл рот и задышал чаще, тяжелее, чувствуя дрожь в руках. Алекс обхватил его ногами и крепче прижал, выгибая спину и сдавленно постанывая. Его грудь судорожно вздымалась и опускалась, из глаз бежали редкие капли слез, одурманивали желанием слизнуть. Его руки свободны, Алекс в любую секунду волен сбежать. Так почему он до сих пор здесь? Дима протянул руку и снял с ближней стены ошейник с поводком. Лишь его не хватает, чтобы разум окончательно поплыл. Алекс повернул голову в его сторону, и шоколадные глаза в ужасе распахнулись. Дима растянул губы в плотоядной улыбке и раскрыл ошейник, отставив свечу в сторону. Он хотел видеть любовника целиком в своей власти. Алекс замотал головой и вцепился руками в ремешок кляпа, тянущийся ото рта. Не смел сопротивляться. Кожаная ткань легла на шею, сжимая горло. Дима прикусил конец поводка и наклонил свечу прямо над пахом, одновременно потянув повод на себя. Алекс захрипел и задергался, обхватывая его коленями и изо всех сил притягивая к себе. Дыхания не хватало, по телу словно рассыпали тысячи искр. Жар вонзался в кожу, проникал в мышцы и разносился током крови к каждой клеточке. Огонь. Алекс будто сгорал на костре, намертво привязанный к столбу, и даже закричать ему не дозволено. Беспомощность. Слабость. Удовольствие. — Задержи дыхание, а затем медленно выдыхай. Дима закусил губу и потерся членом о его, прикрывая глаза от удовольствия. Ревность и зависть охватили отравленный похотью разум. Созерцание его боли недостаточно, Дима желал бóльшего. Вместе с ним перейти границу дозволенного, окунуться в безумие. Сердце лихорадочно билось, вторя дикому пульсу любовника. Лишь миг на подготовку — прочь сомнения! Дима готов. Ладонь крепко сжимает оба члена, глаза медленно закрываются. Рука резко переворачивает свечу, разливая сразу весь горячий воск. Огонь растекся по телу пламенным взрывом. Невыносимо. Неизбежно. Боль прошибла огненной волной, опалила вспышкой жара. Они разделили мучения на двоих. Впервые вдвоем. Дима изо всех сил стиснул зубы и схватил трясущегося Алекса за руку, переплетая пальцы. Всегда вместе! По щекам потекли слезы от дикой боли. Что-то внутри оборвалось, стремясь вырваться наружу подобно лавине. Их обоих трясло, по коже бежали мурашки, мышцы напрягались, словно их охватывало оцепенение. В глазах темнело, грудь сдавливали рвущиеся крики. И они одновременно выдохнули, покоряясь нахлынувшему удовольствию. Дима с трудом разжал руку и упал любовнику на грудь, вздрагивая и жмурясь. Из горла рвались болезненные стоны, и Алекс вторил ему хрипами и мычанием, сжимая кулаки. Дыхание срывалось у обоих, превращалось во что-то скомканное и неживое. И если Алекс почти привык к наслаждению сквозь боль, то для Димы это стало открытием. Такого предательства от собственного тела он не ожидал. Кончить от боли сухим оргазмом, да еще вместе с Алексом… И какие же извращенные черти водятся в их душах? Или это все влияние любовника, который стонал с таким наслаждением, что сердце заходилось в груди, а по коже бежали стайки мурашек? Может, это он перепутал все установки в его голове? Дима не понимал. И не хотел понимать. Сейчас его окутывала пуховая безмятежность, а тело до сих пор сладко подрагивало от удовольствия. А причины его почти не волновали. — Мой Алекс… — охрипшим голосом зашептал Дима, подняв глаза на его лицо. — Только мой хороший Алекс. Алекс мертвенно побледнел, а по вискам катились капли не то пота, не то слез. Его руки дрожали, грудь с трудом двигалась, а сам он дышал болезненно, с надрывом. И лишь глаза, блестящие не хуже факелов, выдавали его удовольствие. Во рту скопилась слюна, Дима поднялся с него и припал к шее, как страждущий целуя влажную кожу. Алекс задрожал и резко втянул носом воздух, напрягая мышцы. Дима поднялся и зубами натянул поводок, смахивая рукой остатки застывшего воска. Сильная спина изогнулась навстречу ласковой ладони, скользящей по животу и паху, из груди вырвался приглушенный стон. — Так больно было, — с придыханием произнес Дима, наматывая поводок на руку. — И ты не остановил меня. Это заслуживает похвалы. Ты достойно выдержал, мой хороший. Алекс тяжело дышал, смотря на него полуприкрытыми от усталости глазами. Дима улыбнулся, умиляясь его виду: кляп шел любимому даже больше, чем он фантазировал. В расширенных глазах с каплями слез на ресницах плясали огоньки, Алекс уронил голову на бок, с трудом восстанавливая дыхание. Склонившись к нему и натянув поводок, Дима отстегнул кнопку на затылке и вытащил кожаный кляп изо рта. Алекс закашлялся, сглатывая слюну, протянул руку и с нежностью погладил хозяина по щеке. На губах появилась слабая улыбка. Дима резко дернул поводок, Алекс покорно поднялся и опустил руки на его бедра, сжимая ослабевшими пальцами. — Тебе хватит, мой Алекс, или хочешь еще? — Дима ласково обнял его и зарылся руками в смоляные пряди. Дыхание до сих пор не приходило в норму, пришлось уткнуться носом во влажную шею, где яблочный запах особенно силен. Он успокаивает. — Я чувствую, что ты совсем выдохся. — Хозяин, я подчинюсь любому твоему решению, — ответил он хриплым полушепотом. — Я твой преданный раб. — Тогда закончим на сегодня, — заключил Дима. Глаза закрывались от усталости, и он позволил себе обмякнуть в сильных объятиях. — Я отнесу тебя, хозяин, — Алекс осторожно поцеловал его в висок и поднялся вместе со своей драгоценной ношей. — Почему именно так? Дима пожал плечами. Он и сам не понял, откуда возникло это острое желание сопричастности. В какую-то секунду оно затмило сознание, рождая незаменимую потребность разделить с любимым боль и наслаждение, словно они одно целое. Просто быть рядом стало невмоготу. — Ты оспариваешь приказы господина? — лениво шепнул Дима. Ругать Алекса он все равно не станет. Лишь припугнет. — Отнюдь. Хозяин, я на все готов для тебя. Прикажи, и я все сделаю. — Алекс, — Дима поднял голову и перехватил его расслабленный взгляд. Алекс вопросительно изогнул брови и улыбнулся. — Завтра я хочу поговорить с тобой. Наедине. — О… ладно. Дима кивнул и вновь положил голову ему на плечо, прикрывая глаза от усталости. Звонок в ванной нарушил все его планы. Что делать, как сказать об этом любимому? Дима не представлял. До жути не хотелось расставаться с Алексом ни на секунду, но выбора не было. Благо, это ненадолго. Единственное, Дима боялся, что Алекс не так поймет его просьбу и расстроится. Жаль огорчать его. Ну что ж, об этом он узнает только завтра.
