Дополнительные побочные эффекты

      С отъезда родителей прошло уже несколько недель, и время для Димы побежало, словно в огромных песочных часах. Казалось, подставь ладонь — и почувствуешь давление частичек песка-секунд на коже. Как юла, он крутился между учебными и домашними делами, своим парнем и написанием песни. И к концу дня энергии ни на что не оставалось.       Простился он с родными на позитивной ноте. Отец перед тем, как сесть в электричку, еще раз особо подчеркнул момент, что Алекс для его сына последний любовник. И что отчет об их совместной жизни он ждет каждый понедельник без задержек и обязательно по телефону, чтобы слышать голос сына. Если Дима счастлив со своим парнем, плакать в трубку он не должен. Алексей пообещал внимательно следить за их отношениями, и любая неприятность станет основанием забрать его домой. Дима на все согласился ради казавшейся ему несбыточной мечты открыто любить Алекса.       Последние недели Дима почти жил у своего парня. В большой квартире любимого было теплее и уютнее, чем в привычной общаге. Дима оставил вещи в коридоре и на автопилоте прошел в спальню. Всего пару часов назад он вышел отсюда с полусонным любовником на перевес, а уже хочет лечь под уютный бок Алекса.       Скинув вещи на стул, Дима плюхнулся на кровать и облегченно выдохнул. Огромная кровать встретила его с распростертыми объятиями. Она будто только этого и ждала — даже тепло утра сохранила. Дима развернулся на спину и раскинул руки, всматриваясь в белоснежный потолок спальни. Алекс дал ему ключи от своей квартиры пару дней назад. Сказал, что рад видеть своего мальчика в любое время дня и ночи, поэтому хочет, чтобы у Димы была такая возможность.       И сегодня она как раз пригодилась — и минуты с последнего слова лектора не прошло, как Алекс вихрем умотал в клуб со словами: «Я быстро, малыш! Это действительно срочно!» Если Дима верно услышал, что-то связанное с выступлением потребовало его личного присутствия. Концерт уже через два дня, и Алекс бегал как заведенный больше недели, контролируя каждый шаг персонала и собственных друзей. Хотел, чтобы все прошло на высшем уровне.       Дима не вмешивался в его дела. Потому как, во-первых, не сильно в них разбирался, а во-вторых, не хотел его отвлекать от по-настоящему важного события. Для Димы оно имело не меньшую ценность, ведь там он собирался признаться Алексу в любви если не на весь мир, то на весь город. Как бы ни было страшно, что бы ни ждало его после. Останавливаться Дима больше не станет, чувства теперь для него на первом месте.       Глаза слипались от усталости, а еще столько всего нужно сделать. Алекс придет уставший, нужно погреть ему еды, а еще принять душ и переписать конспекты на завтра. Дима широко зевнул и повернулся на бок, сворачиваясь клубком. В теплой постели, окутанной сладким ароматом яблок, ему хотелось поскорее уснуть в крепких объятиях. Дима скучал по возлюбленному. Хоть и виделся с ним только сегодня утром, а уже места себе не находил. Его любимый Алекс… всегда теплый и ласковый, в его сильных руках так спокойно.       Покой. Пуховая безмятежность. Словно он парит в облаках, среди полупрозрачных снежинок, занавесом окутывающих его с ног до головы. В тишине не раздается ни единого шороха, ничто не тревожит умиротворенный разум. Дима расслаблен настолько, что не чувствует ни единой клеточки тела. Он сам будто растворяется в белоснежных пушистых облаках, а в голове мягким пологом звучит его ода любви к Алексу…       — Эй, малыш! Разденься перед тем, как спать! — сквозь сонную дымку услышал он тихий уставший голос, а спустя мгновение почувствовал, как кто-то мягко трясет его за плечо. Дима резко распахнул глаза и с удивлением уставился на своего парня, неторопливо переодевающегося в домашнюю одежду.       — Ты пришел? — Дима широко зевнул и потянулся, свесив ноги с кровати. За окном уже темень, надолго же он отрубился. — А сколько времени?       — Половина восьмого, — Алекс надел футболку и подошел к Диме, чтобы поцеловать в лоб. Осторожные прикосновения прохладных пальцев легли на щеки перед тем, как губы оставили влажный отпечаток на коже. — Долго ты спал?       — Часа три, — повиснув у Алекса на шее, Дима уткнулся носом в напряженное плечо и позволил себе покапризничать: — Хочу куша-ать! Отнеси меня.       — Малыш, я устал, правда, — Алекс потрепал его по волосам, осторожно отцепляя руки. Дима надул губы, нехотя выпуская его из объятий. — Покорми меня, а?       Алекс и впрямь выглядел едва живым. Дима никогда не видел настолько черных кругов у него под глазами. Или это кажется из-за землистого оттенка лица? Дима потянулся, сцепляя руки над головой в замок, и поднялся с кровати, прижал высокого любовника за талию, словно уговаривал опереться на него. Алекс приглушенно заскулил. Дима похлопал его по спине, ощущая дикое напряжение сильного тела. Бедный, он же совсем заработался.       — Эх, ты. Зачем же последние соки из себя выжимать? — он поднял осунувшееся лицо за подбородок и коснулся губами влажного лба, проверяя температуру. Хм, вроде не лихорадит. — Ну пойдем, я погрею тебе мяса с овощами. Восполнишь силенки.       Дима перехватил его одной рукой за талию, почти взвалив тяжелую тушу Александра на себя, и повел в столовую. Нечасто ему дают возможность позаботиться о любимом. Алекс всегда самостоятелен, строит из себя сильного мужчину и не дает слабины. Разбитым увидеть себя он не позволял раньше. Дима с энтузиазмом воспринял предложение позаботиться о нем и поспешил к домашним хлопотам, словно к исполнившейся мечте. Они одна семья, в конце концов.       Алекс же едва перебирал ногами, чуть не вися на любимце. Так уставать для него в новинку. Тело свинцом налилось, будто и не принадлежит ему вовсе. Алекс весь день сегодня пробегал в клубе, проверяя звук и свет, сверяя расписание, вычитывая списки гостей, пересчитывая продукты, напитки, алкоголь, контролируя финансы и обзванивая агентов. У него есть лишь завтра, чтобы исправить возможные неприятности. Алекс не раз слышал от умнички, что он надеется сделать концерт незабываемым для него. Хочет спеть о своих чувствах. Как же Алекс допустит хоть малейшую оплошность в организации?       Дошли они до столовой в рекордные сроки — учитывая, что Алекс почти полз за любимцем. Усадив его за стол, Дима привычно коснулся вытянутых губ легким поцелуем и чуть ли не вприпрыжку побежал к холодильнику, улыбаясь во весь рот. Тарелка, микроволновка, нужная температура. Дима суетливо резал свежие помидоры и огурцы, разливал сладкий компот по кружкам и тихонько мурлыкал себе под нос мотив долгожданной выстраданной мелодии.       Такой смешной. Алекс подпер голову рукой и присмотрелся к мелькающей фигурке своего маленького любовника. Каждый изгиб тела ему знаком во всех подробностях, но даже сейчас он хотел раздеть любимца и проверить губами, не осталось ли сладких мест, о которых он не знает. На высоте усталости единственное, о чем он думал при взгляде на ладную фигурку — как бы соблазнить строптивого умничку на игры в темной комнате. Дима до сих пор не утолил его желания, Алекс жаждал своего хозяина.       — Отвези меня завтра, ладно? Я хочу порепетировать.       Алекс оторвал взгляд от упругих бедер и посмотрел в глаза умничке, проматывая в голове последние слова. Уставший мозг с трудом шуршал шестеренками, Алекс потер глаза и взял ложку. Что он сейчас сказал ему? Что-то спросил? Дима сел рядом и ласково коснулся его щеки, поднимая голову. Глубокие синие глаза смотрели с тревогой. Ах, малыш волнуется перед выступлением! Алекс щелкнул любимца по носу и широко улыбнулся.       — Малыш, завтра выходной, так что поедем с утра, — он прошуршал ложкой в тарелке и подпер голову ладонью. Рука не поднималась даже для еды, а глаза бессовестно слипались. — Ох, я засыпаю. Покормишь?       Дима отобрал у него ложку и зачерпнул побольше овощей. Витамины полезны от усталости. Алекс послушно открыл рот, принимая еду. Как ребенок. И глаза жмурит также, и брови хмурит. Он сам готовил овощи с мясом, хотя терпеть их не может. Дима настоял. Правильное питание важно для молодого организма, если есть такая возможность, ей обязательно нужно пользоваться. Алекс же только капризничает, когда дело касается чего-то, что ему не нравится.       И все же Диме не в напряг заботиться о большом ребенке. Сказывается прошлое старшего брата — ну не может он смотреть, как Алекс губит себя. А если он гастрит или язву заработает своей жареной картошкой и стейками? Нет, Дима такого не допустит. Жаль, нельзя опекать его круглосуточно. Хоть Дима и гостит у него почти что неделю, после выступления он вынужден будет вернуться домой. Потихоньку начинается сессия, им обоим придется учиться.       — Дим, а можно сегодня? — Алекс коснулся его колена и недвусмысленно провел ладонью по бедру, растягивая губы в соблазнительной улыбке. Дима дернулся от его руки, не заметив наглых поползновений. — Я хочу тебя.       — Да ты уснешь сразу, как бухнешься на кровать, — Дима впихнул ему в рот последнюю ложку еды и поднялся с места, чтобы вымыть посуду. В спину ему прилетело недовольное фырканье. — Алекс, я всегда «за», ты и сам знаешь. Но не с полутрупом же сексом заниматься.       — Как унизительно, малыш, — он обнял любимца за талию и поцеловал в макушку, ставя пустой стакан в раковину. Умничка бывает иногда резок, хоть и не желает обижать его. Просто он такой. — Я в душ и спать. Прости, если не дождусь тебя.       Оставив грубый поцелуй на горле, он отправился в сторону ванной, по пути стягивая футболку с тела. Дима на пару секунд обернулся и пооблизывался на идеальные линии крепкой спины и узкие бедра. Алекс хорош. Дима до сих пор восхищался его силой и мужеством. Какой красивый парень ему достался! Словно ангел, сошедший с облаков и упавший в объятия порока и разврата. Так ведь и было: это же Дима стал первым его парнем, Дима научил его быть «нижним». Он совратил белого и пушистого Александра.       Ха! Дима отрицательно помотал головой и вытер руки о полотенце. Ни разу не правда! Это Алекс соблазнял его на даче и том шаре, трогал горячими руками, как хотел, целовал его сладкими влажными губами, рисовал языком причудливые картинки во рту и на коже, склонял поддаться невыносимому искушению. Это он, извращенец, навел светлого Диму на греховные мысли! Из-за Алекса проснулась в нем садисткая натура, его крики и стоны он желает слышать, ничьи более.       — Боже, да мы стоим друг друга! — рассмеялся Дмитрий и пошел следом за своим любовником в ванную.       Алекс как раз стоит сейчас под горячими каплями воды совсем без одежды. Жаждет прикосновений своего умнички. Дима любил вламываться к нему в душ и ненавязчиво соблазнять, пока Алекс не зарычит от возбуждения и не потащит его в спальню мокрого и разгоряченного. И не вспомнить, сколько раз он брал Диму в душе. Может, даже уставший Алекс не устоит перед желанием?

***

      За репетициями и подготовкой ребята не заметили, как пролетели выходные. Всего пара часов до начала концерта и шесть часов до выступления Димы. Алекс решил, что между певцами будут музыкальные паузы, заполненные диджеем. А час, отведенный любимцу, будет состоять из колыбельной и новой песни умнички, остальное время займет новый диджей, которого Алекс планирует взять на постоянную работу. Он совсем зеленый в музыкальной стезе, но довольно талантлив. Обоих устроил предложенный контракт.       Весь вчерашний день Дима добросовестно репетировал, пока Алекс безвылазно сидел в кабинете и занимался бумажными делами. Дима запретил ему выходить, чтобы сохранить песню в секрете от любимого. Хотел сделать сюрприз. И Алекс, скрепя сердце, послушался. Хотя стоило открыть дверь пошире, и мелодия чувств его умнички зазвучала бы в тишине кабинета. Алекс не мог дождаться, когда наконец услышит ее. Дима говорил о своей песне вскользь и каждый раз мечтательно улыбался, пряча глаза за пушистыми ресницами. Алекса распирало от любопытства.       — Малыш, не пропусти свой выход, — Алекс поцеловал его в висок, подбежав буквально на секунду. — Я подойду минут за пятнадцать и напомню еще раз, хорошо?       Вдвоем с Аней Дима сидел на мягких диванах в клубе своего любовника и надеялся хорошенько оторваться перед сессией. У него было потрясное настроение, хотя ни одной капли спиртного Дима не выпил. Ане же, напротив, он подмешал немножко в коктейль. Чтобы скромная подруга раскрепостилась и развлеклась вместе с ним, позабыв о смущении. Трюк сработал: постоянно ерзавшая на месте Аня расслабилась и уже не крутила головой, как перепуганный воробушек.       Один Алекс теперь нервничал. Так забегался, что позабыл о своем обещании станцевать с Димой до его выступления, как в прошлый раз. Нет, он успел понабрать столько обязанностей, что ни секунды свободной не осталось. Только во время Диминой песни он освободится. Алекс пообещал слушать ее сердцем, пообещал стоять за кулисами и внимать каждому звуку, срывающемуся с губ Димы. Но сейчас… он как метеор носился по клубу.       — Не волнуйся, я точно не упущу свой шанс, — Дима поймал его за руку, чтобы снова не удрал, и притянул ближе, коснувшись ладонью живота. Алекс шумно выдохнул через открытый рот, в шоколадных глазах появилась легкая муть желания. Рука неспешно скользнула выше до горла, Дима крепко сжал пальцы и дернул Алекса на себя, пока губы не оказались возле его уха. — Слушай внимательно и проникнись моими эмоциями. Сегодня ночью я хочу ответных чувств и твоего эротичного голоса, зовущего меня по имени.       И внезапно разжал руку. Алекс рассеянно кивнул в ответ и, пошатываясь на ослабевших ногах, ушел. Дима облизнул губы и перевел взгляд на сидящую напротив Аню. По ее алым щекам и расширившимися глазам он угадал, какое впечатление произвел. Ха-ха, Аня и половины не знает! Да и не узнает. Умоляющий и дрожащий Алекс только для него, таким его может видеть только Дима. Его хозяин.       — Не смотри так, — рассмеялся Дима, встряхнув подругу за плечо. Аня вздрогнула, а взгляд круглых глаз приобрел осмысленность.       — Боже, Дим, — она обернулась, но Алекс уже пропал из поля зрения. — Твой парень сейчас… ты словно господствуешь над ним. Так странно, вы на себя не похожи.       — Ань, — Дима наклонился к ней и положил руку на ее предплечье, понизив голос до приказного тона, — давай это останется между нами. Никто не должен знать, что Алекс может быть таким соблазнительным.       Аня судорожно закивала. В горле встал комок, все известные слова будто растворились в памяти, она и звука выдавить не могла. Спустя столько лет с их первой встречи Аня будто заново познакомилась с Димой. Замкнутый и тихий, он рассказывал, что мечтает быть под чьей-то опекой, быть ведомым в отношениях, и потому не может делать первым шаги навстречу. И долгое время все происходило именно так. Дима боялся пригласить понравившегося парня на свидание, краснел при упоминании поцелуев. Аня всерьез считала его застенчивой девчонкой в мужском облике.       Дима отпустил ее руку и откинулся на спинку дивана, окинув рассеянным взглядом сцену и вальяжно закинув ногу на ногу. Алекс любезно усадил их на возвышение в VIP-зоне, где открывался лучший вид. Аня пригляделась к другу, и с губ ее сорвался восхищенный вздох. В полумраке клуба загадочная улыбка на Димином лице смотрелась по-настоящему зловеще, будто он был хозяином всего мира. Словно другая сторона, о которой Аня ничего не знала до этой секунды. Рядом с Алексом Дима другой человек. Возможно, в первый раз в жизни настоящий.       — Дим, а ты счастлив рядом с Александром?       Вопрос сорвался с губ раньше, чем Аня успела себя остановить. Негромкая музыка не могла заглушить ее тихий голос, Дима плавным движением повернул голову к ней и на лице его засияла широкая влюбленная улыбка. Глубокий взгляд синих глаз сверкал в полутьме яркими звездами, друг навис над столом, опираясь на сцепленные руки и негромко произнес лучащимся волнами восхищения голосом:       — Больше, чем можно мечтать. Он часть меня.       Такие простые слова, но сколько эмоций в звонком уверенном тоне. Дима не думал над ответом, за него ответило сердце. Аня рассмеялась и потрепала его по волосам. Дима подскочил на месте и поймал ее за руку, возвращая пряди в прежнее аккуратное положение. Они смеялись вместе, совсем как много лет назад, когда только познакомились. На душе легко и радостно, Аня бесконечно счастлива за друга. Как бы ей хотелось, чтобы и в ее жизни появился такой человек, рядом с которым она будет сама собой.       На сцену вышел первый исполнитель. Толпы танцующих тут же метнулись ближе, крича и весело хлопая в ладоши. Алекс договорился с лучшими из лучших, самые топовые звезды пели сегодня в его клубе. Где он денег набрал и как смог договориться, до сих пор вызывало восхищение у Димы. Своих секретов Алекс не открыл, но уверил, что родителей он не затрагивал. Все сам. Невероятно! Ну что за человек?       Знакомые биты и слова проходили сквозь тело, заряжая энергией. Дима поднялся с места и потянул подругу за руку, приглашая станцевать. Их любимый исполнитель, как тут усидеть? Аня потупила взгляд, но встала, пряча пылающие щеки. До сих пор стесняется. Как глупо.       Дима притянул ее ближе и обнял за талию, кружа около столика. Аня обвила руками его шею, послушно следуя каждому движению. Ах, как приятно видеть ее смеющиеся глаза. Между ними не может быть неловкости или смущения, они словно брат и сестра. Дима танцевал так, словно мечтал об этом столетие, и Аня вторила его порывам. Сердце замирало от восторга и кричало в тон исполнителям. Вот бы эта ночь длилась вечно!       Где-то неподалеку танцевали Вика с Андреем, им тоже достались лучшие места. Жаль, остальные не с ними — Алекс всех загрузил работой. Дима пролез под канатом и нашел ребят. Андрей крепко прижимал Вику и что-то нашептывал в ухо. Дима потянул Аню следом и привлек внимание ребят. Те, к всеобщему удивлению, обрадовались новой компании и весело замахали руками, приглашая присоединиться. Музыка объединяла их, стирала границы и рамки ярлыков. Они просто веселились и чувствовали себя свободными.       Мелодии сменялись одна за одной, толпа внизу сходила с ума от криков, а голова кружилась от мерцающего света. Дима внимательно прислушивался к каждой песне, он дословно знал расписание и ждал своей очереди. Как же хотелось увидеть лицо Алекса, когда он выкрикнет заветные слова на весь зал. Диму больше не тревожило, понравится ли его песня танцующим или нет, а еще как его воспримут после мировых звезд. Кроме мнения Алекса, его ничего не волновало.       — Эй, ты через три песни выходишь, — Алекс появился будто из ниоткуда и обнял со спины, целуя за ухом. Дима развернулся в кольце рук и прыгнул ему на шею, обхватывая ногами талию. Он почти забыл о выступлении и просто ловил кайф от музыки и живого исполнения.       — Неси меня, — прокричал он в ухо, перебивая музыку. Алекс придержал его под бедра и безропотно понес за сцену, успевая по дороге оставить на горле слабые розовые пятнышки поцелуев. Любимец в его руках вздрагивал и постанывал от каждого прикосновения губ. Уж не пьян ли он?       Десять минут до выхода. Сердце колотится как в лихорадке, а ладони неприятно потеют. Дима глубоко вдохнул и сжал в руке микрофон, дрожа всем телом от волнения. Страх напомнил о себе в самый неподходящий момент. На большой сцене Дима впервые. Так страшно перепутать слова или запнуться. Сколько ни репетируй, а выступать перед толпой легче не станет. По спине потекли холодные капли пота, Дима сглотнул и обернулся на Алекса, закусывая щеку изнутри. Ища поддержку.       — Я рядом, — прошептал он одними губами.       Дима улыбнулся, припоминая обещание, которое Алекс дал любимцу по дороге в клуб: «Даже если ты забудешь слова или растеряешься, тебя подхватит новый диджей. Не бойся, никто не заметит ошибки». Страх беспочвенен, Алекс все продумал. Знает, как поддержать Диму. Комок в груди вдруг бесследно растаял, и руки перестали дрожать. Он поет не для толп танцующих, а для любимого. Алекс не разочаруется и не станет оценивать. Ему важно услышать песню своего умнички, как бы тот ни спел.       Ведущий объявил Диму как начинающего исполнителя, и толпа взорвалась аплодисментами. Его ждут как звезду, репутация клуба на руку ему. Дима остановился посреди сцены и вдохнул побольше воздуха, не опуская взгляда от тысячи смотрящих на него глаз. Он уверен в себе, волнению нет места. Он поет для Алекса и больше ни для кого.       Мелодия вплелась в тишину первым битом и растекалась высокими аккордами гитары. Синтезатор перехватил лидерство почти мгновенно, алой нитью опутывал каждого слушателя, врезаясь тонкими иголочками в сердце. Воздух зазвенел от напряжения, по венам потекли слабые волны жара. Застывшие в ожидании люди не отрывали глаз от исполнителя, и с губ его слетели первые слова.       «В мире,       Где нет свободы,       Явился ты в мерцаньи звезд.       Тихо       Подскажешь ноты,       Сотрешь следы бегущих слез».       Голос лился сладким баритоном, растворялся в мелодии, будто для нее был рожден. Дима обеими руками сжал микрофон и поднял голову, чувствуя растекающуюся дрожь по телу. Он расслаблен, слова срывались с губ, не встречая препятствий, шли от самого сердца. Музыка пронзала его чувственностью, как безмолвные клятвы устремлялась к тому единственному, кто создал ее такой.       «Рук ласковых тех       Не хватало как неба.       Я словно вдохнул       Никотина глоток.       И был околдован       В то душное лето.       Мой Алекс, я отдан       На вечный срок».       Музыка становилась громче, быстрее, в полные права вступали барабаны. Сердце вторило им диким ритмом, срывалось ударами и переливами. Дима опустил взгляд прикрытых глаз на Алекса, ловя его восхищение. Ах, как долго он ждал, чтобы увидеть восторг в этих прекрасных глазах цвета горького шоколада!       Алекс едва сдерживал себя, вцепившись рукой в стоящую рядом колонну. Его трясло от каждого нового аккорда, он рвался к Диме с одним лишь желанием. Он околдован, очарован созданной мелодией. Минорные ноты взрываются оглушающими битами, и под восхищенные вопли толпы Дима с трудом держит ровный голос, адресуя слова только одному человеку.       «И я кричу, кричу S. O. S.*       Ищу благословения,       Спасения с небес.       Мой зов к тебе звенит S. O. S.       Твои прикосновения       Как LSD снимают стресс».       С последним словом припева Дима опустил руку с микрофоном и приблизился к самому краю сцены, двигаясь в одном диком ритме с мелодией. Люди махали руками и старались дотянуться до него, околдованные звуками песни. Взмах руки, движение бедра — Дима не отвел глаз, пристально наблюдал краем зрения за Алексом. Его дыхание сбилось, щеки покраснели — ах, вот бы коснуться его! По телу растекаются волны мурашек, Дима вскинул руку с микрофоном и его бархатистый голос заполнил живую мелодию чувств.       «Твои поцелуи       Оставят ожоги,       В глазах полыхают       Огня языки.       Я рвусь к неизбежному       Фраз эпилогу,       Касанью твоей       Очень теплой руки».       «И я кричу, кричу S. O. S.       Ищу благословения,       Спасения с небес.       Мой зов к тебе звенит S. O. S.       Твои прикосновения       Как LSD снимают стресс».       Мелодия еще звучит — Дима танцует перед тысячами людей без стеснения и неловкости. Движения резки, как и сам проигрыш. Шаг, удар бедром — руки рисуют в воздухе красочные символы, скользят по телу, оставляя ожоги. В груди пульсирует пламенный шар, по коже бегут тонкие капельки пота. Жарко, нечем дышать. Эта песня кусочек его души, самое яркое откровение. Ради Алекса он готов открыться, ради Алекса он готов кричать о своей любви вопреки осуждению. Ради Алекса он готов быть кем угодно!       Припев повторяется еще дважды. Толпа беснуется и рукоплещет исполнителю, охваченная безумием. Воздух полыхает страстью и вожделением, Дима подносит микрофон ко рту и шепчет лишь: «Мой Алекс». Для него не осталось запретов, отныне он свободен навеки. Мелодия обрывается громогласным аккордом, завершившим взрыв горящих эмоций. И только двое знают истинный смысл произнесенных слов.

***

      Дима ушел со сцены, едва передвигая ногами, и отбросил микрофон на колонку. Он чувствовал себя, словно выжатый лимон. Колыбельная совсем усыпила его, от нервного истощения кружилась голова и закрывались глаза. Столько он не танцевал с самого рождения, а толпа просила все больше и больше. Дима вспомнил свое танцевальное и вокальное прошлое, использовал все тайные секретики. Пластичное тело двигалось в такт энергичной музыке, околдовывало зрителей. Но в зале был лишь один человек, ради кого стоило так стараться.       Дима чуть не падал замертво, но сердце его кричало от восторга. Мелодия пришлась по вкусу слушателям, и слова оказались подобраны лучше, чем он надеялся. Горящие глаза напротив громче возгласов толпы шепчут благодарности. Любимый Алекс ждет его за кулисами, восхищен его песней, изнемогает от желания обнять своего мальчика. Его искренняя улыбка ослепляет счастьем. Именно ради нее Дима и затеял все это.       В груди что-то приятно кольнуло, Дима вдруг сорвался на бег и на полном ходу прыгнул в любимые объятия заботливо раскрытых рук. Алекс поднял любимца в воздух и с грохотом прижал спиной к стене. Его трясло от возбуждения, и совершенно не заботила реакция окружающих. Приглашающе приоткрыв губы, Дима облизнулся и запутал пальцы в смоляных прядях, крепче сжимая сильный торс ногами. Алекс едва успел включить разум и припал к влажной соленой шее любимца, желая дать ответ до того, как сойдет с ума от похоти.       — Мой Дима! — горячо зашептал он, покрывая горло жадными поцелуями. Дима зажмурился и шумно выдохнул, притягивая его за волосы все сильнее. — Рядом с тобой я теряю голову от счастья. Спасибо! Не верю, что ты существуешь. Люблю тебя сильнее всего на свете!       Глаза слезились и в голосе скользнула дрожь. Он счастлив? Больше, чем в мечтах. Губы сами нашли верную дорогу, и поцелуй разлил по телу сладкие судороги, сопротивляться им бессмысленно. Алекс утробно зарычал, медленно теряя контроль. Еще! Дима притянул его крепче, скользнул языком в приоткрытый рот. Сладко. Сладость, как наркотик, дурманит разум, и остановиться уже нет сил. Его поцелуи всегда сладкие с ароматом апельсинов и приторных лилий. Любимый его запах.       — Пожалуйста, я сейчас сознание потеряю, — проскулил Дима, с трудом оторвав от себя опьяняющие губы. Алекс припал к шее, покусывая тонкую кожу и зализывая глубокие следы зубов. Боль и наслаждение смешивались в головокружительный коктейль, Дима запрокинул голову, глотая ртом раскаленный воздух. — Ах, прошу тебя! Не здесь…       — Я не дотерплю, Дим, — хрипло прорычал Алекс, сжимая его в объятиях. Разум заволакивали порочные сети экстаза, он почти готов был взять любимца на глазах у тысяч людей. — Хочу тебя. Прямо сейчас!       — А… а как же концерт? — сквозь вздохи прошептал Дима, мутными глазами замечая ступор работников. Заметившие их люди мгновение тупо смотрели, как их хозяин творит непотребства в метре от занавеса сцены, но быстро убегали, встречая горящий взгляд его пьяного любовника.       — В жопу его, хочу трахнуть тебя, — на грани безумия выдохнул Алекс и впился зубами в горло, где проходила гортань. Дима поперхнулся и сдавленно застонал, уверенный, что музыка заглушит его. — Дай, дай же мне, хозяин!       Боже, он совсем свихнулся! Дима сжал дрожащими пальцами ворот на его рубашке и мелко закивал. Алекс тут же сорвался с места и вихрем кинулся в кабинет, прижимая к груди свою ношу так крепко, словно она могла сбежать. Вряд ли. Дима истерически засмеялся, закрывая глаза и откидывая голову. Разгоряченный воздух щекотал шею и грудь, охлаждал влажную кожу. Они оба сумасшедшие, и нет здесь места разуму. Тела горят в зареве похоти, их не остановить. Дима вдохнул через открытый рот и с чувством укусил Алекса в шею. Любовника затрясло, из глотки вырвалось грубое рычание. Алекс принадлежит ему. Навечно.       Алекс вихрем влетел в кабинет и с грохотом захлопнул дверь. На удачу мимо проходил Серега, который и стал их замком снаружи. Больше никто не потревожит любовников, в кабинете лучшая звукоизоляция от клубной музыки. Тишина давит на мозг, но шумное дыхание и порывистые стоны быстро меняют положение, заполняют прохладный воздух ароматом похоти.       Алекс усадил Диму на стол и смахнул бумаги и канцелярию на пол, не задумываясь о ценности вещей. Желание сильнее осторожности. Тонкие пальцы безжалостно рвут рубашку на части, пуговицы с треском отрываются от ткани и летят на пол. Опасно. Они не контролируют желаний.       — Давай как в первый раз? — Алекс прикусил губу, расстегивая ремень на его штанах.       На любимом лице расцвела хищная ухмылка, Дима согласно кивнул, спрыгнул со стола и развернулся спиной, прогибаясь в пояснице. Алекс скинул обрывки рубашки и прижался к любимцу, покрывая позвоночник и плечи укусами, пока расправлялся с пуговицами и молнией на штанах. Знакомый солоноватый вкус кожи срывал тормоза, наркотическим дурманом опутывал голову. Алекс до крови прикусил нижнюю губу, пытаясь хоть чуть отрезвить себя и не навредить любимому умничке.       — Давай же, хватит тянуть! Ха-ах! Обожаю, когда ты кусаешь меня!       Ну что за несносный мальчишка?! Совсем язык развязался! Алекс стянул с любимца штаны и опустился на колени, целуя и кусая упругие половинки. Дима шире расставил ноги и оперся на локти, выдыхая через открытый рот. Тихие стоны таяли в безмолвии, нарушаемом только шумным дыханием и оглушающим стуком крови в висках. Алекс прижался губами к покрасневшей звездочке, обильно смазывая слюной вход.       — Ах, Алекс! Я хочу так! — заскулил Дима, хватая ртом воздух. Жаркий язык сводил с ума, он боялся кончить раньше времени и отключиться. — Войди сразу!       — Ты подготовился? — Алекс оставил несколько засосов на ягодицах и задрал его рубашку, проходясь поцелуями по позвоночнику. — Там растянуто немного.       — Я ждал этого, — заливаясь алой краской, промямлил Дима. Алекс не мог не захотеть секса после его песни. Он ожидал такой реакции от любимого. И Алекс не подвел, но совсем не догадался об одном скромном нюансе.       — Мой порочный чертенок, — Алекс расстегнул свои штаны и резко вошел, придавив любимца к столу всем весом, и схватил за руки, накрепко удерживая на месте.       Гортанный стон раскрасил воздух алым. Дима сплел пальцы замком с любовником и зажмурился, задыхаясь, дрожа под ним. Хорошо! Кончики рук покалывает, от горячего тела растекается жар по венам. Дима желал грубости сегодня, хотел разбавить сахарный сироп горчинкой боли. Потому соврал. Он подготовил себя только одним мизинцем, лишь для создания иллюзии. Алекс купился. И теперь Диму трясет от боли и удовольствия, даримых горячим членом любовника. Словно разрывает изнутри, какое же приятное ощущение.       — Так тесно, — прошептал Алекс и стиснул зубы, чтобы не сорваться раньше времени. Чуть-чуть времени, дать привыкнуть к размерам. — Не больно?       — Н-х… нет! — Дима сжал его руки и потряс задницей, вздрагивая от каждого крошечного движения. Ах, боже! Словно раскаленный прут, крепкий и упругий. — Трахни меня сильнее, я хочу этого!       Завтра он пожалеет об обмане, но сегодня хочется именно так. Алекс немного привстал, вжимая его в стол рукой, и грубо двинулся до упора. Дима закричал, утыкаясь лбом в стол. Больно! Голова плавится от жара, языки пламени искрами летят по коже. Господи, как приятно! Алекс не сдерживался, врезался в него с животным остервенением, как и просил Дима. Движения набирали скорость, становились все размашистее. Жаркая ладонь опустилась по талии и сжала его член, быстро-быстро двигая вверх и вниз. Тело дрожит, сотрясается от волн наслаждения. Слишком скоро!       — Не надо! — Дима попытался оттянуть его руку от паха, но сил ни капли не осталось. Ноги дрожали, совсем не держали. — Я так кончу, прекрати!       — Гх, давай! — не своим голосом прохрипел Алекс, и по коже побежали мурашки от его грубого тембра. — Такой узкий, не могу терпеть!       Дима прикусил запястье, теряя над собой контроль. Судорога связала по рукам и ногам, позволяя растечься тягучим волнам удовольствия. Сознание на мгновение угасло, и в пустоте тьмы Дима будто сквозь вату расслышал собственное имя. Едва слышный, дрожащий голос проник в самую душу, отпечатал слова любви так глубоко, что их теперь ничем не стереть.       Лопаток коснулись ласковые губы, очерчивая им одним известный рисунок. Дрожь спадала лениво, перед глазами все смазалось. Голова отяжелела, все тело не подчинялось ему. Дима зажмурился и только сейчас ощутил, что любимый готов ко второму раунду. Его твердый член короткими движениями скользил в мокром от спермы проходе, а над ухом раздавались хриплые вздохи. Алекс только начал, а Дима вот-вот потеряет сознание. Ох, только не сегодня!       — Алекс, я умоляю тебя… — сорванным голосом взмолился Дима, скашивая глаза на любовника не в силах поднять голову. Алекс выгнул бровь и растянул губы в угрожающей ухмылке.       — Не будешь врать, маленький мазохист, — утробно проурчал он, поглаживая двумя руками по спине и набирая скорость.       Дима не мог подняться и остановить его, кровь несла по венам обжигающее пламя, наслаждение сковывало и не оставляло шансов сбежать. Он под полным контролем Алекса, даже возразить не может. Его не послушают, его раскусили. Любимый зол, он терпеть не может лжи. Дима судорожно сглотнул, утопая в разлетающихся искрах удовольствия.       — Тебе было больно, ты обманул меня, — хмуро произнес Алекс и склонился к нему, проводя языком по завитку уха. Дима вздрогнул и зажмурился. — Зачем? Малыш, ты хотел грубости?       — Я… Ах-х… Это плохо? — в глазах уже мерцали цветастые круги. Тело чувствительнее после оргазма, Дима не продержится так долго, как хочет его Алекс. Он едва понимал, где находится и почему так хорошо. Руки безвольно лежали по обе стороны от головы, но Дима не мог и пальцем шевельнуть. Только стол держал его от падения на пол.       — Ну, если ты не врешь мне, — Алекс выпрямился, покрепче ухватил любимца за талию и двинулся на всю длину, проникаясь хриплыми стонами умнички.       Он уже не такой тесный, но по-прежнему разгоряченный и до безумия приятный. Из-за лжи мальчишки Алекс продержался от силы минуты две, слишком узко было. Теперь же он смаковал каждое движение, вздрагивая от каждого толчка. А если провести пальцами по затылку на шею, малыш так сладко сжимается и стонет. Дурманящие ощущения, Алекс уже зависим от них, с каждым разом хочется все больше.       Однако на сегодня придется остановиться. Алекс вошел до конца и замер, приподнимая голову выдохшегося любовника и проникая языком в жаркий рот. Дима застонал и попытался ответить, но едва ли мог шевелить даже губами. Алекс обнял его за талию и осторожно поднял над столом. Любимец не шевельнулся, прикрывая глаза и роняя голову ему на плечо. Не выходя из соблазнительного тела, Алекс уселся в кресло вместе с полуживым любовником, широко разводя его ноги в стороны. Ах, только зеркала не хватает.       — Алекс, я потеряю сознание, если мы продолжим, — на грани слышимости выдохнул Дима, слабо цепляясь за его запястья. Проворные пальцы теребили соски, от чего тело сладко содрогалось, а горло сдавливало от сдерживаемых стонов. — Ха-а… прошу тебя…       — Я не буду двигаться, просто побуду немного в тебе, — его передернуло, из груди вырвался долгий стон. — Ох, ты так сжимаешься, что я могу кончить только от этого.       Дима не мог пошевелить языком, чтобы возразить. Чувствовать пульсирующий член в заднице невероятно возбуждает, он и сам истекает от наслаждения. А они всего-то сидят в кресле, пока Алекс лениво играется с его сосками. Дима зажмурился и откинул голову ему на плечо, не сдерживая тихих стонов. Ах, еще немного — и он дойдет до экстаза.       Алекс перегнулся через его плечо и припал губами к набухшему соску. Язык ласково игрался с алой бусиной, губы безжалостно посасывали нежную кожу. Дима поднял руки и обхватил его голову, сотрясаясь в наслаждении, еще совсем немножко. Мышцы рефлекторно сжимались, влажного члена коснулись прохладные пальцы, поглаживали головку. Пытка, но какая сладкая…       Из горла вырвался длинный стон, а тело выгнулось в ласковых руках. Дыхание пресеклось, пока от низа живота разливались взрывы бушующего пламени. Дима сжал в кулаке смоляные пряди, ощутив спиной дрожь крепкого тела. Алекс укусил его в плечо, глухое рычание влилось в уши жидким наркотиком. Скованные одним чувством сердца трепыхались в унисон, насквозь пропитанные пьянящим наслаждением. Будто крепким алкоголем.

***

      — Дим, ты куда пропал на целых три часа!       Аня подбежала к нему вся запыхавшаяся и красная. Дима выдавил слабую улыбку и рухнул на диван, залпом выпивая тумблер виски. В зал они с Алексом вернулись только что и узнали, что концерт подходит к концу. Надо же, Аня столько времени провела с Андреем и Викой, а выглядела безумно довольной. Дима искренне порадовался, что подруга весело провела время. Но чувствовал себя отвратно. Хоть он и поспал после издевательств любовника, а до сих пор чувствовал усталость и едва мог шевельнуть и пальцем.       — Устал после выступления и вырубился, — почти правду ответил он, прильнув к Алексу, когда тот сел рядом. Заботливая рука обняла его за талию и притянула поближе. — Как тебе, Ань? Я хорошо спел?       — Спрашиваешь! Да ты был потрясающ! — Аня плюхнулась рядом, обильно жестикулируя в восхищении. Подруга часто дышала, а глаза горели факелами в полумраке клуба. — Да тебя было не узнать! Ты был таким раскрепощенным и уверенным. Да ты знаешь сколько тебе аплодировали?!       — Ха-ха, спасибо тебе, — Дима поднял руку и погладил Алекса по щеке, наклонил голову ближе и лениво поцеловал в губы, не стесняясь прикованных к хозяину и новой звезде сегодняшнего вечера взглядов.       — А у твоего любимца шикарный голос! — одобрил Андрей, вместе с Викой садясь напротив них. Подруга энергично закивала, подтверждая его слова. — Так держать, Дима. Ты мог бы прославиться.       — Не нужно мне это, — отмахнулся он, поднимая глаза на Алекса.       Зря они, конечно, сделали это в клубе, теперь дико хотелось спать. Дима прикрыл рот ладонью и широко зевнул. Пальцы свободной руки забрались под новую купленную Серегой рубашку, поглаживая живот. Хоть он и устал, а после секса одним из любимых его занятий было трогать Алекса и ненавязчиво целовать куда придется. И даже всеобщее внимание не останавливало от дурной привычки.       — Ты еще здесь, Алекс? — к ним подошли Света и Серега, наконец управившиеся со всеми делами. Лидер удачно делегировал (спихнул, если откровенно) все обязанности им и сбежал с любимцем творить непотребства, оставив друзей следить за тем, чтобы не случилось эксцессов. Но сейчас звучала последняя песня завершающего концерт исполнителя, и ребята могли вздохнуть свободно.       — Мы скоро поедем, — Алекс вынул настойчивую ладонь из-под одежды и перехватил обе руки любимца, скрещивая на животе. Даже его смущало подобное, слишком интимное деяние для глаз друзей. — Малыш, куда тебя отвезти?       — Мы с Аней домой, — лишенный возможности трогать руками, Дима потерся носом о его грудь и глубоко вдохнул любимый запах тела, пропитанный ароматом секса. — Отвези нас, ладно?       Алекс закатил глаза, но согласился. Дома странная привычка любимца липнуть к нему совсем не мешала, но вот на людях это вызывало некий дискомфорт. Алекса само собой не пугало, что его однополые наклонности подвергаются всеобщему обзору. Нет. Особо его беспокоило, что в таких неоднозначных ситуациях он теряет авторитет в глазах друзей. Дима снова помыкает им, как хочет. Вернее, Алекс снова позволяет ему это.       — Ребят, мы поехали, а вы можете остаться или даже ехать домой. Управляющий справится и один, — он встал с места и поднял полусонного Диму на руки. Тот что-то промямлил и ткнулся носом ему в грудь, обнимая за шею. — Увидимся на лекции завтра, я должен обсудить с вами один вопрос.       — Нет проблем, — Света помахала ему рукой на прощание и отправилась к стойке бара пропустить несколько стаканчиков текилы. Серега пожал руку Алексу и последовал за ней. А Вика что-то шепнула на ухо Андрею, и они вдвоем усвистали на танцпол, успев только крикнуть «до завтра».       — Ань, ты с нами? — Алекс обернулся к подружке любимца. — Я отвезу Диму домой, позаботься о нем завтра утром.       — Я всегда о нем забочусь, — кивнула Аня и последовала за ним к выходу. Алекс промолчал, и она продолжила: — Он совсем выдохся. Я волнуюсь. Все же у Димы слабое здоровье.       — Если он заболеет, я заберу его к себе, — безапелляционно заявил Алекс. Аня неопределенно хмыкнула.       Они покинули клуб и вышли на тихие улицы ночного города. Алекс поставил отрубившегося любимца на ноги, крепко удерживая за талию, и достал ключи от машины. Аня помогла ему открыть заднюю дверь, а затем вытащила подушку из багажника и подложила другу под голову, пока Алекс укладывал его на заднем сиденье и пристегивал ремнем безопасности.       — Слушай, — вдруг начала Аня, когда авто тронулось с места, — я тебе не нравлюсь, но я тоже люблю Диму. Пусть и не так как ты. Так что о Диме я вполне могу позаботиться.       — Не то чтобы ты мне не нравилась, — увильнул Алекс, удивленный резкой сменой темы. Не думал он, что подружка любимца когда-либо затронет этот вопрос. — Просто я не люблю, когда нам с Димой мешают. И я не могу бросить своего умничку, когда ему плохо. Так что перестань вмешиваться в наши отношения.       — Я ведь извинилась, Алекс, — Аня отвернулась и прижала руку к губам. За окном мерцали фонари, и она сосредоточилась на желтых шариках огней, отвлекая себя. — Мне жаль, что я надумала всяких гадостей о тебе.       Алекс покосился на нее, впервые слыша добрые слова от надоедливой подружайки любимца. Как странно, ее даже жаль. С этим дрожащим голосом и сведенными бровями она кажется несчастной, и хочется пожалеть бедную девочку. Алекс притормозил на светофоре, и скрепя сердце, развернулся к ней, перехватывая взволнованный взгляд Ани.       — Если так… я не собирался разлучать вас с Димой. Мои друзья веселые, когда в настроении. Так что приходи, умничка порадуется.       — Спасибо, но… — Аня замялась, не зная, как ответить, чтобы не обидеть его. Сегодняшний вечер был хорош, но повторных встреч она не планировала. — Я буду рада, если ты перестанешь монополизировать Диму.       — Я подумаю.       Алекс не стал говорить, что это умничка постоянно липнет к нему и не желает расставаться. Он не возражает — как можно оттолкнуть своего любимого мальчика? Но и друзей забывать не стоит. Алекс хотел бы, чтобы Дима всегда был рядом, и даже его подружку он готов принять — не такая она и плохая, по сути.       Одной компанией им будет весело, Алекс давно не дурачился со своими друзьями. Погонять по трассам, спровоцировать ментов, улететь за границу. Надо бы наверстать упущенное и втянуть умничку в их безбашенные игры. Только бы Дима не заболел после того, что Алекс с ним сотворил сегодня. Если у него действительно настолько слабое здоровье, Алекс будет расплачиваться собственной задницей за несдержанность. * — [эс о эс]