Не тут-то было

Литература, второй урок. На доске размашистым почерком с завитушками выведена тема занятия: "Проблема отцов и детей в романе И.С. Тургенева "Отцы и дети". Я тихо посмеиваюсь над записью. "Все ясно и ничего лишнего... Ну, чтобы уж совсем никаких вопросов не возникало." Медленно перевожу взгляд на учительницу, предварительно загадав, чем она сейчас занята. "И... Тамара Алексеевна... красит губы! Бинго!" Я наблюдаю за движением ее губ, сворачивающихся в трубочку и выворачивающихся наизнанку в четкой последовательности. "Тебе что, совсем заняться нечем?" - спросите вы, глядя на меня. Я вздохну и скажу, что вы абсолютно правы. Проспав сегодня первый урок, я наспех оделась, побросала учебники в сумку, напрочь забыв при этом захватить книгу. Теперь приходится практиковаться в наблюдательности. По правде сказать, перейдя в эту школу около года назад, я так и не завела друзей среди одноклассников. Не то чтобы ко мне плохо относились. Правильнее сказать, ко мне вообще никак не относились. Попросту не замечали, ну а я в свою очередь не замечала никого вокруг. Удобная позиция, наверное... За девять лет учебы в другом городе, многие привыкли к моим странностям, недостатка в друзьях у меня не было. Здесь же меня принимали за чудилу, причем с самого начала... А у меня не хватило ума скрыть свой характер и попытаться влиться в коллектив. Так и повелось, что я теперь сама по себе. Вспомнив о первом дне в этой школе, я содрогнулась и закрыла глаза. Затем резко распахнула их, решив, что сейчас не время предаваться воспоминаниям. Из коридора послышался нарастающий гул. Я глянула на часы. Табун коней из 11 "а" загона, а точнее мой класс, возвращался после перемены в кабинет. "Три, два, один..." Дверь распахнулась, старый звонок хрипло возвестил о начале урока. "Поразительная точность..." Пространство заполнил пестрый вихрь - смешение цвета, запаха, звука. Болтовня и смех, цветочные духи и пицца из столовой. Привычное ежедневное явление. Но я насторожилась: сегодня среди них царило особое оживление. Бросив беглый взгляд на медленно рассаживающихся по местам одноклассников, среди всех знакомых мне кос, хвостов, ежиков и прочих волосяных масс я заметила новую, неведомую мне ранее рыжую макушку. "Вот и причина всеобщего восторга. Элементарно, Уля..." - Все по местам! - Тамара Алексеевна, наконец оторвавшись от зеркальца, теперь призывала класс к порядку. Но не тут-то было. - Замолчали все, я сказала!- гаркнула молодая учительница с повадками старого военного. Однако даже рассевшись за парты, одноклассники не прекращали оказывать новенькому знаки внимания. Урок, похоже, был безнадежно сорван. "За один час к нему больше внимания, чем ко мне за целый год" - я вздохнула и легкая зависть тронула мое сердце. "Тоже мне, Эдвард Кален..." Каюсь, и я грешна, читала, смотрела, причем все от начала до конца. А что? Нам всем в жизни не хватает романтики. - Пробежимся по списку, - Тамара Алексеевна открывает журнал. "Ненавижу..." Начинается перекличка, а точнее конкурс "Кто круче отзовется". Вскоре очередь доходит до меня. И, само собой, она не упустит шанса в отличии от всех назвать меня еще и по имени. - Джульетта Суворова, - со всех сторон слышится смех, громкий и явный, с ничем не скрываемыми нотками издевательства. "Ну когда вам уже надоест?" - Здесь я, - отвечаю страдальческим голосом, возведя глаза к небу... то есть к потолку. - А ты, видимо, у нас Смирнов Михаил... - учительница переводит взгляд на новенького. - Слава Богу, что не Ромео. Ну ничего, Суворова, дождешься ты еще своего часа. Я краснею, как вареный рак и спелый помидор разом, поворачиваю голову и ловлю на себе взгляд рыжего. Он одаряет меня виноватой улыбкой, я же резко отворачиваюсь, вложив в свой вид все безразличие и равнодушие на которое только способна. Урок заканчивается, так и не успев толком начаться. Быстро собравшись, я поспешно покинула кабинет. "Что у нас дальше? Химия..." Прохожу дальше по коридору и заглядываю в темный кабинет, неизменными атрибутами которого являются пыль и затхлый запах плесени. Из лаборантской как всегда доносится суетливое копошение и кашель химика. Вскоре звенит звонок и класс заполняется. - Сегодня у нас химические опыты! - возвещает нам объемный живот, появившийся из прохода ранее других частей тела учителя. "Ну хоть какая-то деятельность..." С задней парты доносится громкий смех, я оглядываюсь и вижу, что головы всех наших мальчиков повернуты в строну Смирнова. Они продолжают беседу, не замечая, а может просто не обращая внимания на строгий взгляд Матвея Васильевича. - О, у нас новенький, - он потирает руки, как бы говоря: "Ну может хоть один нормальный, которого удастся чему-нибудь научить." - Фамилия? - Смирнов, я в самом конце, - парень не удосуживается встать. - И как у тебя с химией, Смирнов? - Мы с ней хорошо уживаемся... отдельно друг от друга, - выдает он под дружный смех класса. - Поверьте, так безопаснее для окружающих. - Похоже, Уля, - "Люблю его за это", - мы с тобой опять вдвоем занимаемся? - улыбается мне, но на лице химика можно было запросто прочесть разочарование. Он вздыхает так тяжко, словно ему только что сообщили о смерти любимой морской свинки. С задних парт снова слышится смех. - А знаете, у меня есть идея получше. Смирнов! Садись с Суворовой. От этих слов у меня внутри все сжимается. Я нервно накручиваю на палец прядь темных волос. - Мне и здесь хорошо, - Миша даже и не думает пошевелить хоть какой-нибудь из своих конечностей. - Нет-нет, Матвей Васильевич, а мне и одной отлично! - я пытаюсь по возможности растянуться, чтобы заполнить собой всю парту. - Делай, что я сказал, - он обращается к Смирнову. Тот нехотя встает и ленивой походкой направляется ко мне, оскалив зубы. Я вжимаюсь в край стула и теперь стараюсь стать как можно незаметнее. Миша плюхается на соседний стул. - Что ж, подходите и разбирайте приборы, - все начинают подтягиваться к учительскому столу. Миша сидит. Я вопросительно смотрю на него, и, так и не дождавшись ответной реакции, встаю и направляюсь за штативом и прочим оборудованием. Вернувшись на свое место, я замечаю, что уши парня заткнуты наушниками. Свалив все в кучу, я принимаюсь собирать, подкручивать и прикреплять все на места под аккомпанементы тяжелого рока. "Превосходно, он не замечает меня, я не замечаю его. Буду себе спокойно работать, как ни в чем не бывало." Урок подходит к концу, Матвей Васильевич проверяет нашу работу. - Ну что у нас тут? Ты хорошо постаралась, Уля. А что насчет молодого человека? Не успеваю я раскрыть рта, как сбоку раздается: - Вы не зря пересадили меня, я наконец начал что-то догонять. "И как это понимать? Куда подевались его наушники?" Я возмущенно смотрю на рыжего. "Сама невинность..." Он замечает выражение моего лица и тихо пихает локтем в бок. - Да уж... - только и выдавливаю я. - Молодцы, обоим по пятерке. Можете убираться, - он направляется к следующей парте. - Ну ты же тут сама справишься? - он поднимается и выходит из класса, прежде чем я успеваю что-либо ответить. А я только и смотрела ему вслед, шокированная такой наглостью. Меня так и подмывало подойти к учителю и воззвать к справедливости, но я, лишь тихо выругавшись, начинаю собирать пробирки. "Могу тебя обрадовать, Джульетта, ты тряпка." Остальные уроки пролетели быстро, неумолимо приближая меня к самому страшному. Я еще раз заглянула в расписание, надеясь, что эти два, написанных через черточку слова, исчезнут сами собой. Зайдя в раздевалку, я стала медленно переодеваться, звонок прозвучал как приговор. - О, Суворова, ты здесь, - физрук закатывает глаза и обреченно вздыхает. - Ну так освободите меня, Петр Сергеевич, - умоляюще смотрю на учителя. - Ладно, садись на скамейку, - он кивает в сторону импровизированных трибун. - Огромное-преогромное спасибо, - я сажусь. "Одной неприятностью меньше..." - одновременно звучит в голове у меня и Петра Сергеевича. Начинается разминка, а затем игра. "Футбол, что может быть хуже..." Физрук удовлетворенно кивает и широко улыбается. "Угадайте, кто отличился? Конечно, Смирнов." Под одобрительный гул парней и веселые визги девочек (причем независимо от того, к какой команде они принадлежат) наш "герой" забивает очередной гол. Вскоре мне порядком надоедает это зрелище, и я начинаю разглядывать трещины в полу. Последнее, что я помню, это чей-то крик и трещину, похожую на знак бесконечности. Я прихожу в себя уже под бдительным присмотром медсестры, чьи шершавые руки и острые когти шарят по моей голове, окончательно вернув меня в чувство. На заднем плане маячат усы физрука и рыжая шевелюра Смирнова. "Так вот кто постарался!" Я вскакиваю, и, не обращая внимание на протесты медсестры, быстрым шагом направляюсь в туалет. Голова кружится и трещит по швам, я снимаю и так съехавшие на бок очки, умываюсь прохладной водой и смотрю на свое отражение в зеркале. Услышав чей-то тихий разговор, я прислушиваюсь, безуспешно пытаясь пригладить взлохмаченные волосы. - Он просто офигенный! - Кто? - Ну кто-кто? Миша, конечно! - Ну да, ничего такой. Милый. - И в футбол круто играет. И на гитаре умеет. А как он одевается! Ммм... И рыжий... - Ясное дело, что круто, он же спортсмен. "Спортсмен? Неужели специально мне заехал?" - Ой, что ты бубнишь там? Он прекрасен и этим все сказано. - Я просто к тому, что нам с тобой там ничего не светит. Да по нему весь класс и еще полшколы сохнет... Мимо проходят Катя и Саша. "Да уж, вот от кого, а от них я такого не ожидала. Вроде скромные на вид..." - Вечно ты все портишь, - вздохнула Катя, восторженная обладательница тоненького голоска. - Ничего, и мы поборемся. Ну я, по крайней мере. - Наверняка, даже наша Джульетта на него запала, - говорит пессимистичная Саша, кивая в мою сторону. "Вдох-выдох..." - А ничего, что он мне мячом по голове приехал? - говорю я, резко обернувшись к девушкам. - Ой, подумаешь, тоже фифа, радоваться надо, он на тебя хоть внимание обратил! - говорит мне Катя, причем на полном серьезе. Затем они удаляются, продолжая что-то или, скорее всего, кого-то оживленно обсуждать. Я оборачиваюсь к зеркалу, мое лицо пылает. "Чем дольше живу, тем сильнее разочаровываюсь в своей принадлежности к женскому полу... Ну как можно быть такими ограниченными?" Вернувшись в раздевалку, я быстро стягиваю с себя так и не понадобившуюся физкультурную форму. "Неужели этот кошмарный школьный день наконец подошел к концу?" Я со всех ног мчусь в полупустой гардероб и начинаю одеваться. "Все уже разошлись... Сколько я там провалялась? И вообще, где моя шапка?" Сейчас исчезновение шапки кажется мне главной трагедией в моей жизни. Слышу сзади себя чьи-то неуверенные, тихие шаги. Оборачиваюсь и вижу перед собой Смирнова собственной персоной. - Слушай, Джульетта... - начал было он, но запнулся под моим пронзительным взглядом. - Уля, - отрезала я, все так же прожигая его взглядом сквозь стекла очков. - Уля, - он улыбнулся, - прости меня за то, что было на химии... И на физ-ре. И спасибо, что не выдала меня. - Извинения принимаются, - я отворачиваюсь и продолжаю шарить в поисках шапки. "Что ж, звучит довольно искренне..." - Черт, куда она подевалась? - Она здесь, - Миша протягивает мне пропажу. - Благодарю, - я выхватываю шапку как-то чересчур поспешно. Собираюсь снова отвернуться, но замечаю, что он хочет сказать что-то еще. Вопросительно поднимаю бровь. - Мне нужна твоя помощь... с домашкой, - он проводит рукой по волосам, нерешительно глядя на меня. - Ну хорошо... - вздыхаю. - Показывай, в чем проблема. - Ну, задание ты знаешь, а тема доклада для географички - культура Западной Европы, - радостно сообщает мне Миша. Я во все глаза смотрю на наглеца и не могу понять, неужели я действительно так сильно похожа на джинна, исполняющего любое желание. - А носки тебе не подгладить? - зло бросаю я и отворачиваюсь, борясь с желанием хорошенько двинуть ему. - Ну ты же умная... - в его голосе столько искреннего удивления и непонимания, словно ему только что сообщили о том, что Хогвартса не существует, и он так и умрет маглом. - В том то и дело, что не тупая! - меня переполняет негодование. "Нет, ну вы только подумайте!" Я хватаю вещи, и стремительно выхожу из раздевалки.