Не тут-то было

По приходу домой, моя дикая головная боль никуда не испарилась, а только усилилась. - Мам, я дома, - бросаю я, так на всякий случай, потому что прекрасно знаю, что мамы дома нет, и в ближайшее время не предвидится. Я прохожу на кухню, по пути схватив на руки Отелло. - О, Джульетта, у вас такие крепкие руки! В чем ваш секрет? - Мой секрет - стокилограммовый Отелло, по пять подходов в день. Думаете, разговаривать с самим собой - это странно? Быть может, вы опять правы. Черной туше, именуемой котом, такое развитие событий тоже кажется странным, и, недовольно фыркнув, он спрыгивает на пол. Я ставлю чайник и сажусь на диван. Пока он закипает, я пожалуй поведаю о моей маме, столь щедро раздающей шекспировские имена направо и налево. Как можно было догадаться, она - актриса. Причем, неудавшаяся, как впрочем тоже можно было догадаться. Но мама упорная, она не сдается и не отчаивается, даже не смотря на то, что в последнее время ее роли - это что-то вроде "Карета подана, милорд!" Она ищет, пробует вновь и вновь, приходит домой неизвестно во сколько, уставшая, но неунывающая. "Ничего, - все время твердит она, - просто не написана еще та особая роль, что подходит именно мне." Я понимаю, что с таким раскладом далеко не уедешь, благо есть щедрый дедушка-художник, поощряющий все прихоти своей дочери и, соответственно, покрывающий все расходы. По правде говоря, только благодаря ему маму все еще не выставили из театра. У нас в семье вообще все только на искусство и горазды: бабушка - фотограф, прадед - скульптор, прапрадед вообще танцор. Вот так и живу, бесталанная дочь талантливых предков. Только мой отец был человек приземленный, оттого наверно и сбежал, только меня забыл прихватить. Чайник звякнул, выведя меня из раздумья. Наполнив чашку доверху целебным отваром (ничего не подумайте, обычный чай), я прошествовала в свою комнату и включила ноутбук. "Так, посмотрим, что у нас тут... Пропущенные вызовы в скайпе... Сколько? Двадцать?" Я удивленно таращилась на монитор. "Ну Анфиска дает..." С тяжелым сердцем я нажимаю на "видеовызов". "Приготовься... Сейчас тебя ждет очередная супер-пупер-мего-зашибенная история." Но Анфиса не отвечает, и я выдыхаю с облегчением. Нет, она, конечно, хорошая. И вообще моя единственная подруга, с которой я регулярно общаюсь после переезда. Просто она... слишком... эмоциональная что ли? Вечно у нее все "вау!", "прикинь?", "да ладно?". То, чего как раз так не хватает мне. Ноутбук издает настойчивое треньканье. Вздохнув, я отвечаю ей. На экране появляются глаза, нос и вечный беспорядок в комнате Анфисы. Рот она почему-то усердно прикрывает рукой. - Привет! Как жизнь, старушка? - я улыбаюсь, глядя на девушку, все еще не понимая, зачем она держит ладонь у рта. - Ты провпщ не пртавзщ фто снчлсь, - возвещает мне Анфиса, делая при этом страшные глаза. - Что, прости? - я недоуменно смотрю на нее. Ответом мне служит все то же неразборчивое бормотание. - Может, уберешь руку и скажешь все человеческим языком? Анфиса буквально сверлит меня насквозь злобным взглядом. Кажется, что если бы ее руки не были так заняты, она бы меня придушила. Ну и если бы мы находились в одном городе. Картинка пропадает, и мне приходит сообщение. "ТЫ ПРОСТО НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ!!!" Изображение вновь появляется на экране. Анфиска убирает руку и скалится своей брекетной улыбкой. "Так, стоп. Брекеты?" - Ну? Может, родишь уже что-нибудь? - она недовольно смотрит на меня. - Ээм... Ну, тебе идет, - я улыбаюсь. - Ага, как же! - она приближает камеру прямо к своим зубам, отчего я могу видеть все в мельчайших подробностях, точнее насколько позволяет разрешение. - Да поняла я, поняла! Только убери свой рот, - я смеюсь, а Анфиса отдаляет камеру. - Ты думаешь ЭТО красиво?! ЭТО, - она тычет пальцем в железные скобки. - Я думаю, что это не такой уж и сильный повод для расстройства. От брекетов еще никто и никогда не умирал. - Никому меня не понять, - она страдальчески возводит глаза к потолку. Я в свою очередь закатываю глаза и делаю трагичное лицо, стараясь не рассмеяться. - Ну да ладно, лучше расскажи, как там у тебя в школе? - она каждый раз задает этот вопрос, и каждый раз я отвечаю что-то вроде "Да ничего особенного", если дело не касается физкультуры. В этот раз я отделалась похожим ответом, умолчав о своей перепалке с новеньким. - Как в обморок? Просто взяла и упала? - Да, просто взяла и упала, предварительно получив мячом по голове, - я жду очередного эмоционального всплеска. Девушка прикладывает обе руки к щекам и качает головой, как всегда делает, когда чем-то сильно огорчена или крайне удивлена. Люблю я этот ее жест, есть в нем что-то очень Анфискино, что-то очень родное. - Анфиса! Как это вообще понимать? - раздается откуда-то издалека. - Созвонимся, - девушка одаряет меня виноватой улыбкой и исчезает. Я закрываю крышку ноутбука и залпом выпиваю остывший чай. "Пора заняться чем-нибудь полезным..." Я включаю на полную громкость свою любимую песню Queen и принимаюсь за уборку. Сделав уроки и приготовив ужин, я, в ожидании мамы, уселась за книгу с Отелло на коленях. Бездумно перелистывая страницы, я вспоминала события сегодняшнего дня. Затем, так и не добравшись до места, на котором остановилась вчера, я твердо решила, что если Смирнов опять выкинет нечто подобное, я дам ему достойный отпор. Мама же, как всегда, вернулась домой очень поздно и, перекинувшись со мной парой фраз, но так и не притронувшись к еде, она завалилась спать. Поужинав в гордом одиночестве, я скормила коту мамину порцию рыбы. Просто так, потому что была рассержена и обижена на нее, как бывают обижены дети на не слишком внимательных родителей. Головная боль вновь дала о себе знать, и я, упав на кровать, провалилась в беспокойный сон. Проснувшись по утру, я поняла, что серьезно заболела. Так что всю следующую неделю мне пришлось просидеть в четырех стенах, выполняя рутинную работу по дому и сбегая от нее в удивительный мир книг. Наконец, настает столь долгожданный понедельник. "Сидеть дома - это не для меня..." Я стою в коридоре перед кабинетом английского языка. И что вы думаете наблюдаю? Катя передает Смирнову папку с готовой домашкой. Я тяжко вздыхаю. "Конечно, нельзя было быть такой наивной и думать, будто если ты откажешься ему помочь, он все осознает и сам сделает... Вы только посмотрите, да тут целая очередь выстроилась..." Я хмуро смотрю на цепочку девочек, поочередно протягивающих рыжему тетради с заданиями. Он стал здесь своим в доску, если не сказать главным. "Тоже мне, альфа..." Кстати, Катя и Саша, похоже, больше не подруги, теперь они соперницы. Проведя первую половину уроков в полном одиночестве, впрочем как и всегда, я решаю спуститься в столовую. Вообще-то я редко заглядываю в эту обитель сомнительного запаха и нестихающего гомона, но сегодня меня мучила жажда. Я еле продралась через толпу и заняла место очереди, причем немаленькой. "Может, лучше до дома потерпеть?" Медленно, но верно, подходил мой черед, и я уже мысленно выбирала, какую буду воду - с газом или без. Внезапно, расталкивая всех локтями и прочими частями тела, в очередь, а точнее в ее начало, вклинилась группа моих одноклассников, возглавляемых Смирновым. - Эй! - вскрикиваю я, пораженная таким хамством. "Почему все молчат?" Я пихаю в бок стоящего передо мной увальня. - Встаньте в очередь! - Нам можно без очереди, - бросает он через спину. - И кто это сказал? - Мы проходим без очереди, - упорно твердит спина. - Стой и помалкивай, мелочь. "Так, ясно, здесь я ничего не добьюсь." И, прежде чем меня отталкивают назад, я сама расталкиваю всех и предстаю перед Смирновым. - Суворова, что за дела? Куда ты лезешь? - Это у тебя надо спросить, Смирнов. Очередь одна на всех, вставайте в конец! - Суворова, чего ты такая борзая? - он смотрит, широко распахнув зеленые глаза. - Смирнов, чего ты такой придурок? - внезапно все разговоры вокруг стихают, по столовой проносится шепот. "Блин, ну отлично, теперь меня еще и обсуждать будут..." Миша посмеивается, глядя на меня сверху вниз. - Я последний раз повторяю: встаньте в очередь, как все нормальные люди! - я говорю спокойно, стараясь не выйти из себя, под его смеющимся взглядом. - О, последний раз значит повторяешь? - вокруг раздаются тихие смешки. - Черт, да ты кем себя вообще возомнил? Королем столовой? Повелителем очереди? Хотя что тебе еще делать, ведь ты со своей компанией больше ни на что и не годишься! - "Сорвалась..." От его язвительного ответа меня спасает из ниоткуда появившаяся уборщица, которая живо наводит порядок, бормоча что-то вроде "В очереди все равны..." Я беру воду без газа и с гордо поднятой головой удаляюсь из столовой, по дороге вспоминая, что хотела газированную. "Последний урок, история, неужели..." Историчка наша совершенно заслуженно носит прозвище "истерички". Вечно взъерошенная и запыхавшаяся, она - школьный завуч - то и дело пропадает по неотложным делам. Вот и сейчас она опять убежала куда-то "на две минуточки", и я, чтобы хоть чем-то себя занять в отсутствии учителя, достаю блокнот и принимаюсь за очередной стих. Внезапно надо мной нависает чья-то тень. - Чем занимаешься? - Смирнов наклоняется ко мне. - Не твое дело, - я прикрываю блокнот рукой. Книжка вылетает из моих рук, прежде чем я успеваю что-либо предпринять. - Отдай! - "Жалкая месть..." - А то что? - он нагло ухмыляется и перелистывает узорные странички блокнота. - Уборщицу позовешь? - Отдай, а то хуже будет! - внутри все кипит от злости. Он останавливается на одной из страниц, явно заинтересовавшись чем-то. - Внимание, народ, - он откашливается и продолжает, театральными жестом выставив руку вперед. - Осенняя листва приносит... - Не смей! - ору я. Он не успевает ничего ответить, как я хватаю его за руку и бью со всей силы в живот. Миша охает, не ожидав такой атаки. Я воспользовавшись моментом выхватываю блокнот и чуть ли не бегом выхожу из класса. Заскочив в туалет, я взглянула на ноющую руку. Пробую подвигать ей и морщусь от резкой боли. "Только бы не перелом..."