Шипперские войска Хогвартса

       Блейз бежал в Лазарет, спотыкаясь и буквально сметая всё на своём пути. Его лучший друг опять что-то натворил! И, разумеется, чуть кое-кого не убил. Забини осталось преодолеть последний поворот, но парень опять столкнулся с невинным человеком, чуть не прибив бедного на месте. Всё могло быть и ничего, но этим человеком была его «возлюбленная». — Блейз! — воскликнула Полумна, растерявшая по полу от столкновения все учебники, — Ты куда так несёшься? Что-то случилось? Блондинка испуганно посмотрела на своего «парня». Взгляд слизеринца метался по коридору, а сам Забини, пытаясь отдышаться, схватил Лавгуд за руки и произнёс: — Малфой чуть не убил Грейнджер. *********

Примерно 3 часа ночи. Башня старост.

      Холодный свет луны падал на кровать Гермионы Грейнджер сквозь окно, озаряя комнату своим волшебным сиянием. В ночной тиши послышалась возня гриффиндорки. Сегодня ей не спалось, поэтому женщине оставалось только лежать и мысленно пересказывать главы из учебника Травологии. Но даже такое полезное времяпровождение вскоре наскучило Гермионе, и гриффиндорка стала заплетать себе косичку. Её шелковистые, слегка волнистые пряди каштановых волос — единственный плюс, который Грейнджер видела в её будущем теле. Оказывается, ей очень идут короткие стрижки. Женщина даже подумала подстричься, когда выпьет антидот от Зелья Старения.        А ведь прошло уже две недели, с тех пор, как они с Малфоем повзрослели. С того самого дня, когда на них опрокинулся котёл с этим зельем, старосты не разговаривали. Ну, разве что перекидывались парой фраз. И то, все их диалоги касались исключительно собраний Старост или каких-нибудь обязанностей. Подобное расположение дел вполне устраивало Грейнджер. Зато у неё нарисовалась другая проблема. Книга с рецептами самых опасных зелий в мире пропала. Гермиона обыскала всю библиотеку, каждую полку, каждый книжный шкаф, но безуспешно. А мадам Пинс, оказывается, никогда за весь свой опыт работы в Хогвартсе не видела этой книги. Студентка не раз задумывалась, что же будет, если книга «Самые опасные зелья, созданные человечеством» попадёт в руки нехорошего человека. Да одним флакончиком практически любого снадобья из этой книги можно убить пол Хогвартса! Грейнджер всерьёз была озабочена проблемой и намеревалась сообщить о своей находке Дамблдору или МакГонагалл, но почему-то пока не говорила о книге никому.       Ночные размышления Гермионы прервал глухой удар, доносившийся откуда-то из-за стены. Женщина повернула голову в сторону своего книжного шкафа. За стеной располагалась спальня Малфоя, видимо, это у него в комнате что-то упало. Гриффиндорка хмыкнула и прикрыла глаза, но услышала, как за ударом последовал второй, а затем раздался громкий хлопок дверью. «Чем Хорьку не угодила бедная дверь?» — думала Грейнджер, вслушиваясь в тяжёлые шаги, раздавшиеся в коридоре. Гермиона уже собиралась развернуться на другой бок, ворча на Малфоевские гулянья у неё под дверью, но жалобный стон подорвал женщину с кровати. Студентка пулей вылетела из спальни, даже забыв тапочки надеть, правда, захватив волшебную палочку, и стала искать глазами Хорька. Разумеется, Малфой тот ещё засранец, но когда он начинает выть посередине ночи, Грейнджер просто не может не узнать в чём дело. Она на минуту застыла перед дверью, но, услышав ещё один удар, подавила в себе желание закрыть уши руками, чтобы не слышать этих звуков. — Малфой, — тихо позвала слизеринца Гермиона, приближаясь к ванне, откуда и доносились всхлипывания и прерывистое дыхание.       Когда женщина заглянула в комнату, то увидела слизеринца, опёршегося дрожащими руками о края раковины. Драко испуганно смотрел на себя в зеркало, даже не замечая присутствия гриффиндорки. Гермиона видела его спину, как напряглось всё его тело. В зеркале отражалось лицо — бледное, с огромными серыми глазами, в которых читался ужас. Этот страх вязкой патокой расползся по всей ванной и начал проникать в разум Гермионы. — Малфой… Что с тобой? Тебе плохо? — Грейнджер не на шутку взволновалась состоянием Хорька. На мгновение она задумалась, а её ли дело помогать врагу, но сразу же одёрнула себя: нельзя бросать человека в беде, кем бы он ни был. Малфой перевёл взгляд на отражение Гермионы в зеркале. Его зрачки расширились, от чего он зажмурил свои светло-серые глаза и закричал, падая на колени. Гермиона бросилась к однокурснику, чувствуя, как её потихоньку настигает паника. Она подняла руку, чтобы потрогать его за плечо, но не успела это сделать. Тем временем тело Малфоя начало жутко изгибаться, кости буквально ходили ходуном, а ноги стали выворачиваться под необъяснимым углом. Тут пришло время гриффиндорки завизжать от ужаса. Женщина отползла от слизеринца, схватясь рукой за рот. Драко посмотрел на свои покрывающиеся белой шерстью руки, ногти на которых стремительно превращались в когти, и, еле сдержав очередной стон, прохрипел: — Грейнджер. Беги…        Гермионе не нужно было повторять дважды. Женщина кинулась вон из ванной. Она бежала вниз по винтовой лестнице, перепрыгивая через ступеньки, не слушая голос разума. В голове была только одна цель: выбраться из гостиной. Бешеное сердцебиение и сбивчивое дыхание мешали. Горло начинало саднить. Инстинкт самосохранения заставлял бежать. Гермиона выкрикнула пароль женщине на картине, которая, удивлённо приподняв брови, открыла проём. Переступая через порог, Грейнджер хотела облегчённо выдохнуть — успела…       Но огромное существо, преодолев одним прыжком расстояние, нависло над жертвой. Гермиона упала, больно ударившись затылком о пол. Взгляд помутнился, но она успела увидеть белую шерсть и блеск серых глаз. Животное, похожее на огромного волка, обнажило белоснежные клыки и острыми, как бритвы, когтями оставило глубокие следы на теле жертвы. Тем временем страшный зверь скалил на свою жертву белоснежные зубы, уже стремясь откусить пол руки Гермионы.       Правый бок пронзила боль, которая отдалась в каждой клеточке тела. Оглушительный крик Гермионы и рык волка слились воедино. Женщина из последних сил направила на существо свою палочку и одними губами произнесла: — Депульсо!        Чудовище отлетело к противоположной стене, сломав журнальный столик и опрокинув кресло. — Петрификус Тоталус! — прохрипела женщина, и волк остался неподвижно лежать в разгромленной гостиной. Грейнджер опрокинула голову, прижалась затылком к стене и рвано выдохнула. Это действие вызвало жгучую, пронзительную боль под лопатками в правом боку. Гриффиндорка прижала ладонь к ране. Тёплая, липкая кровь струилась из неё ручейком через пальцы и капала на пол. Холодный пот заставил прилипнуть пижамную кофту к телу. Жизнь по капле вытекала из женщины. Слёзы полились из глаз, заслоняя мутной пеленой взгляд. Гермиона попыталась сдвинуться с места, чем вызвала новую волну боли в боку. Превозмогая эту ужасную боль, женщина кое-как выползла из гостиной. За студенткой протянулся кровавый след. Посмотрев на бордовую дорожку, гриффиндорка почувствовала, как у неё закружилась голова.        Грейнджер звала на помощь портреты до тех пор, пока не потеряла сознание… *********

Утро следующего дня. Лазарет.

       Через широкие арочные окна Лазарета тусклый солнечный свет падал на больничные койки, мягко заполняя просторное помещение. Тишина. Запах лекарственных трав и зелий пропитал стены Больничного крыла, успокаивая всех посетителей этого чудесного «прибежища всех раненных и покалеченных». Уже несколько десятков лет студенты Хогвартса приходят сюда со сломанными конечностями, гнойными волдырями, которые были неотъемлемой частью учебного процесса в «эпоху близнецов Уизли», и получают необходимую помощь от покровительницы Всея Лазарета — Мадам Помфри. Но сейчас медсестра была в своей кладовой и готовила Успокаивающее и Заживляющие зелья для новых посетителей Больничного Крыла. Тем временем в главном зале Лазарета раздалось тихое шевеление. Спавший на кровати Драко Малфой шумно втянул воздух носом и блаженно потянулся. Приоткрыв один глаз, слизеринец поморщил нос и накрыл себя с головой одеялом, совсем как маленький ребёнок, который наотрез отказывается вставать с кровати в воскресный тёплый денёк. В Лазарете было так светло, что блондин просто не хотел вылезать из уютного тёмного убежища. Стоп… Уютного?..        Сжав край одеяла в ладони, Малфой неожиданно понял, что эта жёсткая материя совсем не его шёлковые простыни. Драко сделал невероятное усилие над собой, но вылез из-под одеяла и разлепил глаза. Какого же было удивление мужчины, когда он понял, что находится в Больничном крыле, а не в своей комнате в Башне старост. «Что за чёрт?» — пронеслось в гудящей голове блондина.       Резко сев на кровати, Малфой оглянулся. Лазарет был пуст. Даже мадам Помфри нигде не было видно. Драко почесал небритую щёку и окончательно проснулся. Он никак не мог понять что такого произошло ночью, от чего этим утром он оказался в Больничном крыле. Становилось страшно. Это липкое чувство растекалось по венам, наполняя ноги и руки свинцом. Мужчине было необходимо развеять нарастающую панику. — Эй! — прохрипел слизеринец, — здесь кто-нибудь есть? Спустя несколько мучительных секунд из кладовой показалась голова мадам Помфри. Нахмурившись, медсестра поспешно выскочила из подсобного помещения с подносом на руках и приблизилась к кровати Драко. Мадам Помфри поставила на низенькую тумбочку лекарства и заговорила: — Доброе утро, мистер Малфой. Как вы себя чувствуете? — Голова гудит… Что я здесь делаю? — нетерпеливо продолжил слизеринец. — Не уверена, что это я должна рассказывать Вам такие шокирующие новости. Но… Вам подробно или в кратце? — устало вздохнула медсестра, выразительно посмотрев на мужчину. Этой ночью она не спала. Нет, это не бессонница, это работа. Только поздней ночью мадам Помфри закончила уборку в кладовой и собралась идти отдыхать, но не тут то было. Срочная тревога, а именно серебристая лань — патронус профессора Снейпа, сообщила медсестре об ужасающем происшествии. И всё это — её вина! В тот момент медсестра и не осознавала свою вину в этом событии, ведь счёт шёл на секунды! Необходимо было оперативно подготовить операционное место, прекратить обильное кровотечение у мисс Грейнджер, обработать рану, зашить её, вколоть мистеру Малфою лекарство от ликантропии, дать ему Успокаивающее Зелье. Ух!.. Мадам Помфри смогла присесть на стул только под утро, когда лучи осеннего солнца коснулись башен Хогвартса. «Как это могло произойти?» — спрашивала себя Поппи, с ужасом осознавая свою вину. Ведь если бы она не послушала Снейпа и его воспитательные методы, а дала антидот студентам, то никто бы не был сейчас на волоске от смерти и уж точно никто бы не кусал своих однокурсников. Совесть съедала женщину. Она то и дело причитала, проходя мимо кроватей студентов: «Бедная девочка! Несчастный мальчик!» Каждый раз сердце медсестры сжималось от жалости и чувства вины. Она ведь нарушила клятву Гиппократа! Своими необдуманными действиями подвергла смертельной опасности учеников. «Никогда я больше не послушаю ни Дамблдора, ни Северуса! Их авантюры мне уже надоели. Как только ребята проснуться, я сразу же дам им антидот», — пообещала себе мадам Помфри, превозмогая муки совести. Жгучее чувство в груди подстрекало женщину влить им в рты противоядие прямо сейчас. Но, разумеется, она не могла этого сделать, хотя руки чесались… — В кратце, — стушевался мужчина. — Вы — оборотень, мистер Малфой, — произнесла мадам Помфри, с замиранием сердца ожидая реакции блондина и заранее подливая в стакан с водой Успокающего зелья для мужчины. Медсестра жутко боялась испуганного недоумевающего лица слизеринца, поэтому и прикрыла на секунду уставшие глаза.        Бедный Драко стал белее снега, даже белее обычного, ошарашенно и неверяще смотря на медсестру. Он — оборотень? Да что несёт эта женщина?! Малфой — оборотень?! Никогда! Мозг мужчины отчаянно не переваривал реплику медсестры. В гудящей голове эхом раздавались слова женщины, но усваиваться они никак не хотели. — Вы что, шутите? — слизеринец нахмурил брови. — К сожалению, нет. Видимо, вы в будущем станете оборотнем, но мы узнали об этом только сегодня ночью, — продолжила медсестра, помешивая дрожащей рукой жидкость в стакане. — Но. Я ничего не помню. Я что, превратился в об-об.ротня прямо в своей комнате? — Драко начал заикаться. Он не мог выговорить это страшное слово, в связь с которым своей персоны ещё не верил, отказывался даже вдуматься в возможность этой связи. — Конечно вы не помните. Когда человек, заразившийся ликантропией, попадает под влияние Луны, не приняв при этом нужные лекарства, то он не помнит своих действий. Но профессор Снейп подоспел вовремя, и все остались живы, — произнесла мадам Помфри, протягивая Малфою стакан с успокоительным. «Мне и самой успокоительное не помешает», — подумала Поппи. Но блондин грубо отодвинул стакан и заявил, впадая в панику: — Сходите за ним. За профессором Снейпом. Малфой кожей чувствовал, что объяснить ему всё и действительно успокоить может только его крёстный. И желательно, поговорить с ним до того, как прилетит разъярённый отец. Мужчина и не сомневался в том, что Люциус уже на финишной прямой к Хогвартсу. — Нет, юноша. Сначала вы выпьете это зелье. Иначе я волью вам в горло его сама, — медсестра так посмотрела на Драко, что он понял: она это сделает, и видимо, у неё за плечами годы подобной практики. Слизеринцу ничего не осталось кроме того, как выпить зеленоватое зелье, поморщившись от горького варева. Мужчина, по телу которого разливалось спокойствие и тепло, с надеждой смотрел на закрытую дверь и с нетерпением ждал появления крёстного. Малфой почувствовал, что снова хочет опуститься головой на мягкую подушку, все мысли стремительно улетучивались из головы, смятение и страх исчезали. Но Драко держался из последних сил, дабы дождаться прибытия зельевара.        Чтобы не заснуть, слизеринец поднялся с кровати, слегка покачиваясь и разминая затёкшие ноги. Блондин осмотрелся. Лазарет был по-прежнему пуст и холоден. Все больничные койки были свободны. Кроме… Кроме одной. Что была в дальнем углу, загорожена белой плотной ширмой. Любопытство подтолкнуло Малфоя к той кровати. И чем ближе блондин подходил к ширме, тем твёрже становились его шаги и тем больше нарастала тревога, маленьким огоньком вспыхивая в груди. «Кто там лежит?» — раздалось эхом в воспалённом мозгу слизеринца. Коснувшись рукой ширмы, Малфой услышал внутренний голос, умоляющий его не открывать, не отодвигать кусок плотной материи. Но интерес и странное ощущение апатии заставили Драко отодвинуть ширму.        Сердце слизеринца пропустило удар, когда на кровати он увидел Грейнджер. Бледную… С синяками под глазами, со спутанными шоколадными волосами… Её густые ресницы слегка подрагивали, грудь еле заметно поднималась и опускалась. Светлая шевелюра Малфоя встала дыбом. На подкосившихся ногах мужчина опёрся о холодную стену Лазарета. Сознание Драко сотряслось от неожиданной боли. Голова будто раскалывалась, создавая ощущение дежавю. Услужливо предоставленные картинки прошлой ночи разрезали подсознание, но отчётливо блондин видел лишь один фрагмент: кричащая от боли Грейнджер, в глазах которой был животный страх, ужас и отчаяние. Всё остальное было лишь мельтешение деталей, картин и моментов, перемешавшихся в водовороте.  «А если это сделал с ней я?..» — пролетело в голове у мужчины. В этот момент грудную клетку блондина сковало, он чувствовал, как ком, скопившийся в горле мешал дышать, мешал произнести хоть какой-нибудь звук. Внезапно слизеринца накрыла волна гнева. «Почему я?» — повторял Малфой, как заведённый, искренне недоумевая. От этой ситуации становилось и смешно, и страшно. Несмотря на то, что бодрящий воздух Лазарета был холоден и свеж, мужчина нестерпимо захотел оказаться за пределами Хогвартса. Ему казалось, что в Больничном Крыле было жарко, как на Адской сковородке. Струйка пота устремилась от лба Драко до носа. Под натиском эмоций слизеринец не выдержал. В миг всё внутри Драко Малфоя обрушилось. Обрушилось, чтобы больше никогда не стать прежним. Обрушилось, придавив слизеринца обломками собственной крепости. Окончательно освободившись от действия Успокающего зелья, блондин понял, что больше не в состоянии смотреть на гриффиндорку, что не может даже оставаться в одном помещении с ней. В глазах рябило, сердце стучало, словно он только что пробежал десятикилометровый кросс, паника и страх самого себя сводили с ума, перехватывая горло вновь. Не видя ничего вокруг, мужчина пробирался сквозь мутное пульсирующее пространство. Добравшись до двери, блондин обернулся на Грейнджер. На миг Драко смог сфокусировать взгляд. Бледное личико гриффиндорки выражало безмятежность. Голова слизеринца закружилась снова, и Малфой поспешно выбежал из Лазарета прямо босиком в больничной пижаме. Единственным желанием Драко было убежать как можно дальше от Грейнджер, от навалившихся проблем, от собственного отражения, но… Как далеко ты сможешь убежать от самого себя?        Скрывшись за поворотом, мужчина мечтал только о забвении. *********        Массивная дверь Лазарета распахнулась, громко стукнувшись о стену. В помещение ввались Блейз и Луна, запыхающиеся от быстрого бега и волнения. Блондинка с когтевранским шарфом на шее, безумно вертя глазами, прохрипела: — И где они? Забини, пытаясь отдышаться, опёрся рукой на дверной косяк и кивнул на дальнюю кровать, возле которой валялась белая ширма. — Гермиона! — крикнула на эмоциях Лавгуд, подлетая к подруге, безмятежно спящей на больничной койке. — Как же так вышло?.. — Вряд ли она тебе ответит, Луна, — одёрнул блондинку подоспевший слизеринец, закатывая глаза, и продолжил, — а вот где тот, кто может нам ответить на твой вопрос?.. Ни мадам Помфри, ни Драко… На данную реплику когтевранка лишь взяла Грейнджер за руку и заботливо прошептала: — Всё будет хорошо. — Что вы здесь делаете? — раздался позади студентов взволнованный строгий голос. — Мадам Помфри? Профессор Снейп? — пролепетал Блейз, обернувшись на только что вошедших медсестру и зельевара. — Где мистер Малфой? — проревела мадам Помфри в ярости, отгоняя наших «влюблённых» от кровати Гермионы и заслоняя больную ширмой. — Мы хотели это у вас спросить. Когда мы пришли, здесь уже не было Драко, была только Гермиона и опрокинутая ширма… — спокойно ответила когтевранка, пытаясь не подливать масло в огонь разгневанной медсетры. — Опрокинутая?! — мадам Помфри перестала мельтешить и испуганно посмотрела на Снейпа, — Северус. Он сбежал… Медсестра обессилено осела на стул, стоящий возле кровати Гермионы. Вытерев белоснежным передником вспотевшее лицо, мадам Помфри слёзно выдохнула: — Это моя вина… Бедные дети… — Прекратите, Поппи. Вы не виноваты, — проговорил профессор Снейп, только что вышедший из оцепенения. Как же он устал! О Мерлин Всемогущий, как устал. Маразматические заскоки Дамблдора, убийца в Хогвартсе, ночная операция по спасению Гермионы Грейнджер — всё это он ещё может стерпеть. Но то, что его крёстный сын — оборотень! Это уже перебор. Тут у великого зельевара сдают нервишки… Эта ситуация была бы достаточно смешной, если бы не была такой грустной. Ещё час назад Северус отправил сову в Малфой-менор с письмом для Люциуса. Он уверен, что Малфой- старший уже прочёл записку, потому как затылком это чувствовал. Да ему Люциус голову откусит за то, что не доследил за его оболтусом! — Да, точно… — в смятении пролепетала мадам Помфри, выпрямляя спину и обращая взор на Снейпа. — Это твоя вина, Северус! Ваши с директором Дамблдором «воспитательные методы» доведут меня до белого каления! Медсестра с напором подскочила со стула, подлетая с гневной тирадой на зельевара. Перехватив трясущиеся руки мадам Помфри, Северус опешил. На него! С кулаками? - Поппи, прошу Вас, успокойтесь. Не при студентах же устраивать истерики, - кивнул на наших "голубков" Снейп и продолжил, обращаясь к ребятам, - Мистер Забини, мисс Лавгуд, идите на уроки и никому ничего не рассказывайте о случившемся. Блейз и Луна, будучи выгнанными из Лазарета, тревожно переглянулись. Забини сглотнул ком, скопившийся в горле, и произнёс: - Мы же не собираемся идти сейчас на уроки? - Разумеется нет, - ответила Лавгуд, стремительно удаляясь от Больничного Крыла и схватив за руку мулата.