Шипперские войска Хогвартса

Две недели назад.

— И как это изволишь понимать? — воскликнул Блейз Забини, хлопая скрипучей дверью заброшенного кабинета.       Забравшаяся на пыльный подоконник с ногами Полумна Лавгуд нервно поправила серебряно-голубой галстук и выдохнула. Ещё чуть-чуть, и их бы раскрыли Авроры. Конечно, девушка понимала: её афера с «запретной любовью» когтевранки и слизеринца не была идеальной. Но это было первым, что пришло Луне в голову под строгим выжидающим взглядом Аврора. С одной стороны, глупая, очень глупая легенда спасла их от разбирательств с Министерством, а с другой, они с Блейзом только глубже застряли во всей этой неразберихе. Но пути назад нет! Врать, так врать до конца! «Но что же такого ужасного в том, что Авроры узнают правду о вечерних приключениях наших „голубков“?» — спросите вы. Всё просто. Если бы ребята решились рассказать всё о своей вылазке, то тогда им пришлось бы поведать Аврорам и о странных увлечениях директора Дамблдора, и об одобрении и поощрении его подпольного клуба Свах остальными преподавателями Хогвартса. И, разумеется, в это им бы точно никто из Авроров не поверил.       Зато учителя сразу вспомнят неоткуда взявшийся дым в Выручай-комнате, едкое ощущение, будто за ними кто-то наблюдает и звуки шагов посреди пустынных коридоров. И тогда бы их с Забини сжили со свету, отобрали бы значки старост и, может быть, (если смотреть в самой драматичной перспективе) даже исключили. В конце концов они устроили слежку за профессорами, вместо выполнения своих обязанностей!       Слизеринец, тем временем, ждал объяснений, прожигая блондинку взглядом. Взмахнув волшебной палочкой, когтевранка наложила на дверь заглушающие чары и вспылила: — Ну уж извините за то, что пыталась спасти наши задницы! Ты сам то зачем в это ввязался? Тебя никто не просил нести эту чушь с Заклинаниями! — Если бы не я, то тебя уже сейчас везли в Министерство на допрос под сывороткой правды! — Блейз упёр руки в боки и хотел продолжить свою гневную тираду, как его перебила Лавгуд. - А теперь повезут нас вместе, если не будем поддерживать легенду! - стукнула кулаком по подоконнику блондинка, свесив ноги до пола. - Какая легенда?! Я тебе кто? Актёр Ковент-Гардена*? Я не собираюсь изображать безграничную любовь к тому, кого я терпеть не могу! - выпалил Блейз, сверля взглядом бледное личико когтевранки, что ни капли не смутилась, только заскрежатала зубами. "Можно подумать, что я хочу ходить за ручку с тобой, гадкий бундимун*!" - хотела ответить девушка, но прошипела лишь едкое "взаимно". Тут дубовая дверь заскрипела, и из-за неё показалась рыжая макушка. Нырнув в заброшеннный класс, гриффиндорка наложила на дверь запирающее заклинание и обернулась, застыв от неожиданности. На неё смотрели красная, как рак, Полумна и нахмуренный Блейз. Неловкая пауза затянулась. Забини устало выдохнул и, потерев переносицу, гневно проговорил: - И что ты здесь делаешь, Уизелетта? - Я? Это вы здесь что делаете? - скрестив руки на груди, воскликнула Джинни. - И, кстати, никто из вас двоих не хочет объяснить как вы вдруг стали парочкой? И как это ты, дорогая моя Луна, успела за один вечер и на свидание сбегать, и за учителями последить?       Когтевранка снова устало выдохнула, а Блейз уже готов был биться головой о стену. После того, как их отпустили из кабинета Дамблдора прошло минут пятнадцать, а о их с Лавгуд "романе" знает уже весь Хогвартс! Что за жизнь?! Все всё про всех знают! - Что за сломанное радио? - пробурчал Забини, морща нос и хмуря брови. Как ему не нравилась эта ситуация! А ведь он всего лишь хотел помочь новоиспечённной союзнице. За что боролся, на то и напоролся! Волнение, злоба и плохое предчувствие переполняли парня. Волнение от того, что вляпался в эту историю, злоба и праведный гнев скорее на себя, чем на Лавгуд. В глубине души мулат прекрасно понимал: он, действительно, сам виноват в том, что вступился за когтевранку. Ну не мог он иначе! Блейз хоть и слизеринец, но не крыса. Он бы не оставил в беде человека, пускай и ненавистную Полоумную Лавгуд. Тем более, когда знал, что девушка не виновата в ни в каком убийстве. Но он всё-равно злился за то, что доверился сумасшедшей девчонке с Когтеврана, за то, что поверил её решимости и уверенности, читавшейся в больших серо-голубых глазах. Он забыл главный свой принцип, проведя день рядом с блондинкой, вечно ходящей в дурацких цветастых очках. Никому нельзя доверять.. - Джинни... - туманно начала Луна, обращая свой взор на кончики туфель, бантики на которых отливались салатовым и фиолетовым цветом, - это сложно объяснить... - Можешь не вешать мне лапшу на уши. Я поняла, что это афера. Да, Джейсон? - гневно проговорила Уизли, обращаясь к слизеринцу и ставя особый акцент на имени. - Это не важно, Уизли. Тебе лучше не ввязываться в эту историю, иначе как и мы будешь под колпаком у Министерства, - проговорил мулат, стрельнув глазами на когтевранку. - На этот раз я согласна с Забини, -кивнула Полумна, - это не твоё расследование. - Расследование?! - практически икнул мулат. - Именно. Теперь мы - подозреваемые в убийстве, значит если мы найдём убийцу, то снимем с себя подозрения. И не будем притворяться парой, - уверенно и звонко проговорила блондинка. Её глаза сияли решительностью и невероятной ясностью, которая, как известно, была не присуща Лавгуд.       Это заметила и Джинни. Ещё вчера. Но она не обратила на это должного внимания, а может подумала, что ей почудилось. Ведь Полумна Лавгуд не была бы собой, если бы не болтала без умолку о всякой чепухе, которая печаталась в "Придире". А в тот вечер когтевранка не сказала ни слова не по делу, вела себя так же, как и обычные ребята. Сейчас ситуация повторялась. Перед рыжеволосой будто сидел совершенно другой человек. Даже впечатление и ощущение от этого незнакомца было иным. - Луна, что с тобой? - с опаской спросила Джинни, всматриваясь в черты лица блондинки, - ты сама не своя со вчерашнего дня. Лавгуд опешила, удивлённо обратив взгляд на подругу. В какой-то момент младшей Уизли показалось, что в омуте глаз когтевранки проскользнул липкий страх. Но уже через секунду кристально ясный взгляд девушки будто заволокло туманом. - Всё хорошо, Джинни. Просто я не выспалась сегодня, и вся эта ситуация выбила меня из колеи. Ты права, пора возвращаться в реальность, а то так и мозгошмыгов недолго привлечь, - мягко проговорила Лавгуд, склоня голову на бок. Нахмурив брови, гриффиндорка горько усмехнулась. Теперь она узнаёт свою подругу, для которой понятие "реальность" включает в себя нарглов, мозгошмыгов и взрывопотамов. Наверное, Полумна действительно переволновалась. Хотя это было довольно странно... Джинни отбросила от себя мысли о необычном поведении блондинки, потому что хотела обсудить более важный вопрос: - Знаете, вы теперь от меня никуда не денетесь. Я тоже была на месте преступления и тоже имею право сама решать ввязываться в это или нет. И не отрицайте, вам нужны союзники. - И зачем тебе это надо? - обречённо вздохнул Блейз, мысленно выругавшись. - Что ж, тогда мы все отныне в этом деле, - закусив губу, сказала блондинка и спрыгнула с окна. Девушка отряхнула побелевшую от пыли мантию и поправила разлохматившиеся слегка кудрявые волосы. - Мне тоже нужно кодовое имя... Так, если вы - Кларисса и Джейсон, то я... - призадумалась Уизли, закатив глаза, будто ища ответ на завешанном паутиной потолке. Через мгновение девушка вскинула палец вверх, её глаза зажглись азартом и восторгом, а затем гриффиндорка произнесла, - Валери! Моё имя на время нашего расследования будет Валери. - Прекрасно, - саркастично протянул Забини, всплеснув руками, - теперь то мы разойдёмся? Скоро начнутся уроки, а я даже не позавтракал нормально. - Бедняжка, - практически искренне пропищала Полумна, приближаясь к двери. Блейз сощурил глаза. Несмотря на невинный тон девушки, мулат кожей почувствовала лёгкий налёт язвительности слов. Фыркнув, слизеринец взмахом волшебной палочки развеял запирающие чары и распахнул дверь, скрывшись за поворотом. *********

Наше время. Лазарет

      Рон Уизли был зол, очень зол. Он был готов бить кулаками о стену, пытаясь выплеснуть весь свой праведный гнев. Хотя было бы лучше использовать для выхода эмоций рожу наглого слизеринского подонка. Рыжеволосый сжал ладони так крепко, что побели костяшки, ногти до боли впились в кожу. Щёки гриффиндорца залились краской, казалось, будто прямо сейчас у него пойдёт дым из ушей и ноздрей. Похожий на Хогвартс-экспресс, Рональд скрипнул зубами так, что у стоящего рядом Гарри Поттера уши чуть в трубочку не свернулись. Вдруг Уизли почувствовал чьё-то нежное прикосновение к своей руке. Это была Лаванда. Браун, тоже услышав этот жуткий звук, не на шутку заволновалась за Рона. Девушка мягко опустила холодную ладонь на кулак своего парня. Этим жестом гриффиндорка мгновенно остудила пыл рыжеволосого. Напряжение немного спало, и Рон разжал кулак, чувствуя, как Лаванда вкладывает свою ладонь в его. Знаю, такое поведение Лаванды может показаться вам странным, но в это прикосновение гриффиндорка вложила нежность, заботу и сожаление. Ведь лучшая подруга его парня сейчас находится на волоске от смерти. И как бы Браун не недолюбливала Гермиону, она не могла просто запретить Рону общаться, видется с ней, волноваться за неё. Как бы порой ни хотелось этого... Сначала Лаванда жутко ревновала "Бон-Бона" к Грейнджер, ведь их отношения были так непостоянны и непонятны. А людям свойственно бояться того, чего они не понимают. Безумно влюблённая и эгоистичная, Лаванда не хотела делить своего "рыжеволосого ангелочка" ни с кем. А потом... А потом увидела в глазах любимого скуку и тоску. И не выдержала. Теперь Браун понимает, что между Роном и Гермионой нет ничего кроме дружбы. Лаванда была готова на что угодно, лишь бы её любовь была счастлива. Даже на круглосуточное общение с недолюбливаемой Грейнджер. Рон это понимал и был невероятно благодарен за поддержку Браун. И сейчас он почувствовал, что хотела сказать Лаванда, поглаживая большим пальцем тыльную сторону его ладони. "Я сожалею..." Стоя у кровати своей подруги двумя минутами ранее, Гарри, Джинни и Рон были напуганы, взволнованны и злы. А, как известно, этот взрывоопасный коктейль чувств толкает людей на страшные поступки. Поэтому брат и сестра Уизли при первых же словах Минервы МакГонагалл представили красочную картину, где они скидывают Драко Малфоя с Астрономической башни. - Вы должны знать истинную причину. Мисс Грейнджер пострадала сегодня ночью в башне Старост... - печально произнесла декан Гриффиндора, мрачно добавив, - от рук мистера Малфоя. Сердце Гарри, которое до этого момента бешено стучало от одного только вида практически бездыханного тела Гермионы, на миг остановилось. В висках нещадно стучало, отбивая, словно часы, бесконечные минуты мучения. Малфой... Опять этот Малфой. Поттера охватило чувство вины. Ему вдруг захотелось закричать: "Как я мог допустить такое?!.." Он же обещал себе и Гермионе защищать её от Малфоя. Обещал, но не выполнил, не сдержал слова... Мальчику-который- выжил захотелось разорвать себе грудную клетку, лишь бы это жгучее чувство вины, ломающее пополам, ушло. - Я не должна говорить этого, ребята, но я надеюсь на вашу толерантность по отношению к однокурснику, понимание и молчание. Мистер Малфой виноват лишь косвенно. Он подвергся влиянию полнолуния и не понимал что делает, - взгляд МакГонагалл стал строже, будто уверяя студентов в правильности своих слов. - Как это "под влиянием полнолуния"? - проговорила Джинни. На данный момент рыжеволосая была единственной из студентов, кто мог здраво рассуждать и вдумываться в слова профессора. Да, она тоже бесконечно волновалась за подругу, злилась и сожалела, но смогла взять себя в руки. - Вам всем прекрасно известно, что мистер Малфой и мисс Грейнджер несколько недель назад попали в неприятную ситуацию на уроке Зельеварения. Благодаря зелью Старения, теперь они вынуждены жить в будущих версиях себя. Оказывается, мистер Малфой будет болен ликантропией, - ответила декан Гриффиндора, ожидая реакции студентов. - Это означает, что Малфой - оборотень?... - потерянно переспросил Гарри, чувствуя как волосы на затылке встают дыбом, а очки плавно съезжают с носа. "Это шутка такая?" - промелькнуло в мыслях у Поттера. Хотя какие мысли? После уверенного кивка Минервы МакГонагалл способность связанно мыслить у гриффиндорца вообще отказала. Хорошо хоть временно... Слова профессора Трансфигурации звучали так решительно, строго и печально, что были похожи на плохой анекдот. Так и хочется спросить: "А где нужно смеяться?" Но вся эта ситуация не была шуткой. Гермиона Грейнджер не лежала бы сейчас в Больничном Крыле, находясь на грани жизни и смерти, Драко Малфой бы не сбегал из Лазарета, гонимый острой невыносимой выворачивающей болью, а Минерва МакГонагалл не смотрела бы с грустью и печальным сожалением на кровать своей лучшей ученицы. Но, почему-то, новость о том, что Малфой - оборотень, не очень- то потрясла Рональда. Скорее всего потому, что вновь накрывшая волна злости застилала глаза и разум парня. Нежная рука Лаванды больше не могла сдерживать гнев гриффиндорца, и Уизли начал обвинять слизеринца во всех смертных грехах. - Я его найду и убью, - шепнул себе под нос Рон, резко разворачиваясь и стремительно покидая Лазарет. Засеменившая за ним Лаванда с тревогой и непониманием пыталась заглянуть в глаза своего парня, но, увидев оголённую ярость, будто обожглась. Девушка вырвала ладонь из руки рыжеволосого и испуганно окликнула других гриффиндорцев: - Ребята, это не кончиться добром. Переглянувшиеся Гарри и Джинни поспешили за Рональдом, выбегая из Лазарета. Лаванда, что уже собиралась стартовать за своим возлюбленным, в последний момент была остановлена профессором МакГонагалл. - Мисс Браун, только Вы можете усмирить мистера Уизли. Постарайтесь, он обязательно Вас послушает. Нервно кивнув головой, гриффиндорка выбежала в коридор, полная страха. Страха за то, что может натворить Рон. Она видела в его светло-голубых глазах не просто ярость, а жажду мести. И в глубине души девушка с горечью понимала: ей не остановить Уизли. Не потому, что в ней не было на это сил, а потому, что в груди кровоточила старая не зарастающая рана. Ей было больно, ведь как бы Лаванда не любила Рона, таких чувств, какие вызывала Гермиона, ей не получиться вызвать, видимо, никогда. *********        Драко Малфой бежал по коридорам Хогвартса, громко ступая босыми ноги по ледяному полу. Сейчас блондина не очень-то то волновал такой лёгкий дискомфорт, как холод. Слизеринец нёсся по коридору, не замечая никого и ничего на своём пути, благо время шло ближе к обеду, и все студенты Хогвартса были на занятиях. Поэтому Малфоя смог увидеть лишь Почти Безголовый Ник. Спокойно себе плывший по коридорам замка призрак никого не трогал и напевал какую-то весёлую песенку, как вдруг сквозь него пробежал кто-то. Возмутившись таким отвратительным поступком, Ник запыхтел: - Ах ты... Невоспитанный мальчишка! А ну-ка стой, кому говорят? Я хоть и мёртв, но не лишён чувств и достоинства! Но блондин ничего не замечая и не слыша летел дальше по коридору, даже не удосужившись извиниться! - Кошмар! Вот же дети пошли... Потерянное поколение! - возмущённо и обиженно воскликнул призрак, но спустя минуту продолжил, - Монах! Где ты? Завывая и выкрикивая имя Толстого Монаха, своего закадычного товарища и коллеги, Ник поплыл по коридору в поисках призрака факультета Пуффендуй.       Тем временем Драко достиг цели - он у Выручай-комнаты. Бешеный рой мыслей, что был у Малфоя в голове, мешал задумать нужное место и обстановку. Слизеринцу хотелось убежать туда, где холодно. Очень холодно. Чтобы пробирало до костей, до дрожи, лишь бы это остудило его воспалённый мозг, остановило бесконечный водоворот мыслей. Но, разумеется, ничего нужного он в данный момент придумать не смог. Малфой пытался ухватить хоть одну мысль за хвост, которые так и ускользали, разбегаясь в разные стороны. "Туда, где меня никто не найдёт..." - в итоге выкрикнул Драко мысленно, три раза метнулся перед стеной из стороны в сторону и забежал внутрь Выручай-комнаты. Захлопнув за собой дубовую тяжёлую дверь, блондин прислонился к деревянной поверхности и прерывисто выдохнул. Как он старался выдохнуть вместе с воздухом из груди и боль, непонимание, панику! Но стоило ему вновь сделать вдох, как стало ещё хуже. Что-то горячее опалило изнутри всю грудную клетку, выжигая всё изнутри. В висках застучало с новой силой, но в голове наконец-то стали возникать членораздельные мысли: "Почему я?" Мозг Драко отказывался верить, что, о чёрт, карма действительно существует, и ему пришло время платить за свои грехи. Да, Малфой прекрасно осознавал отвратительность своего характера, но он просто всегда старался поступать с людьми так, как они поступали с ним. Но при этом никому не доверял, был прямолинейным. Он просто был собой. Слизеринец и не знал, что можно жить иначе, считал своё мировоззрение истинно правильным. Ему с рождения тверидили, вдалбливали, выцарапывали на подкорке мозга три главных правила, звучавшие как закон, приказ: во-первых, он волшебник; во-вторых, чистокровный; в-третьих, он Малфой.       Грудь Драко будто сдавило железными прутьями, за каждым входом следовала оглушающая боль. Слизеринец задыхался, утопал в шквале эмоций, обрушивших на него. Раньше он всегда умел справляться с ними, подавлять их. Малфой научился искоренять свою чувствительность, искусно меняя маски и не одним мускулом не выдавая боли, злости, обиды, радости. Блондину стало невыносимо жарко и душно. Мир рушился в глазах мужчины, но он ещё пытался собрать по крупицам самообладание, правда безуспешно. "Почему этот грёбаный мир так несправедлив?" И в правду, почему? Каждый когда-нибудь испытывал на себе всю жестокость мира. В такие моменты бывает особенно больно, гадко на душе. Хочется рвать и метать, ведь всё что ты делаешь рано или поздно обращается против тебя. Ты доверял - тебя предадут, ты любил - твоё сердце разобьют, изорвут, истопчут, ты поднимался высоко - тебя столкнут в пропасть, ты верил в себя - тебя уничтожат. Поэтому знай, если ты чист и светел душой, этот мир обязательно сломает тебя, и у тебя не будет шанса остаться прежним. Это порой даже забавно, не правда ли? Когда те же люди, что убили в тебе всё добро и человечность, в итоге говорят каким ты стал грубым, обвиняют тебя в дерзости и пессимизме. Конечно, рано или поздно твоё сердце срастётся, но оно станет ожесточённым, мерзким, уродливым. А самое ужасное, что болеть оно не перестанет. Боль... Со временем ты научишься с ней жить, даже примешь её, осознавая, что без неё человек мёртв. Безусловно, все мы жизнью помотанные, поломанные, но необходимо всегда помнить одну очень важную вещь: мир может быть жестоким, люди могут оказаться чудовищами, но мы должны быть сильными. Если не мы, то кто? Драко подорвался с места и со злостью пнул старый, видавший виды пуфик. Блондин ощущал, как он закипает изнутри. Сердце стучало, словно вот-вот Малфой взорвётся, воздуха не хватало, пелена гнева застилала глаза. Мужчине хотелось разорвать грудную клетку собственными руками. Смахнув рукой с ближайшего стола все вещи, слизеринец зарычал, словно раненный зверь, пытающийся спастись от смертельного удара. Послышался звон различных разбившихся пыльных баночек, пробирок, старых покоцаных чашек. Драко яростно стукнул кулаками по столу. Тут побелевшие до нельзя костяшки пальцев вновь приобрели прежний цвет - слизеринец обессиленно разжал ладони. - За что мне всё это?! - кричал Малфой, чувствуя, как жутко у него начинают трястись руки. Перед глазами мужчины вновь возник образ еле живой Грейнджер, её неестественно бледное лицо. Эта картинка, кажется, въелась в его мозг навсегда. Вихрь воспоминаний опять унёс Драко далеко от Лазарета, в ушах будто стоял чей-то крик. И Малфой затылком чувствовал, что это был крик Гермионы. "А за что ей это?" - возразил голос совести. Малфой тряхнул головой. Жгучее шекотливое чувство вины маленьким росточком начало возраждаться в поломанной душе блондина. Он вспомнил всю свою ненависть к гриффиндорской выскочке, которая вечно совала свой нос в чужие дела. Она всегда ассоциировалась у него с чем то грязным, с ходячей катастрофой, книжным червём. Грейнджер бесила его всем своим видом, словами, и особенно гнездом на голове. Почему? От части он и сам этого не понимал. Люциус всегда твердил, что такие как она не достойны называться волшебниками, что грязнокровкам нужно постоянно напоминать их истинное место. Поэтому Драко всегда считал себя выше, чище, лучше. Но почему же сейчас так погано и гадко? Почему сейчас он ощущал себя грязным, уродливым душой и телом? Он больше не мог похвастаться своей кровью, чистоту которой так берегли его предки, ведь теперь он - оборотень. Где же вся его уверенность, самолюбие, цинизм? Где сила духа? Где прежний Драко Малфой? Сейчас он чётко понимал, что не хотел её смерти, не хотел калечить Грейнджер. Возможно этот день отметят красным карандашом в календаре и будут праздновать как миг, когда рак на горе свистнул, ведь Слизеринский принц Драко Малфой чувствовал, как виноват перед Гермионой Грейнджер. Грудную клетку жгло изнутри. Ранее не изведанное или просто давно забытое чувство посетило слизеринца. Мужчина поднял затуманенный взгляд вперёд и увидел своё отражение. Взлохмаченные сырые волосы, мятая рубашка, потный лоб и глаза, наполненные невероятной злобой на весь мир и болью. Слизеринец ужаснулся. По его телу будто прошёл электрический заряд, вдоль позвоночника пробежался холодок. Что с ним сотворил этот мир?... Обида тягучей патокой расползалась по Выручай-комнате. Сердце нещадно закололо от боли. Малфой буквально ощущал, как всё внутри него рушилось, оставляя пугающую пустоту, больше похожую на бездну, оголяя нервы, сдирая кожу заживо. - Я не хотел... - будто оправдывая себя, прошептал Драко и опустил глаза вниз, лишь бы не видеть своего пугающего отражения. - А ты уверен? - раздался голос, пропитанный издёвкой, откуда то сверху. Мужчина резко поднял голову. В какой-то момент блондину показалось, что отражение ухмыльнулось ему чисто по-Малфоевски. Вдруг у Драко из Зазеркалья начали расти волчьи уши и клыки. Чудовище сверкнуло серыми холодными глазами и проговорило: - А по-моему, мы оба этого хотели. Я жажду крови, Драко. И ты тоже, ведь ты - это я... Слизеринец оледенел от страха. Всматриваясь в отражение, Драко замотал головой. - Нет! - закричал Малфой, - Не хочу! Ты - не я! Отчаянно ударив кулаком по стеклу, Драко зарычал.Зеркало раскололось на крупные осколки, которые рассыпались по столу, у ног слизеринца. Боль. Такая нужная, отрезвляющая. Блондин, словно заворожённый смотрел на свой кулак, вглядываясь в ранки на костяшках пальцев. Кристально чистая кровь струилась, оставляя неровные красные дорожки по тыльной стороне ладони. Через раны будто уходила вся злоба, отчаяние. Малфой притянул руку к себе. - Ты - не я... - повторял блондин, уверяя в этом то ли кого-то, то ли себя самого и мотая головой из стороны в сторону. Драко осел на пол от бессилия, подтянул ноги. Уверенность в себе понемногу исчезала, боль и обида уходили на второй план, воспалённый мозг остужался и затуманивался. - Ты...не..я. Мужчина запустил руки в платиновые волосы, невольно окрашивая их в самый страшный цвет в мире, сжимая ладони. Потихоньку локоны стали бордовыми до самых ушей. Драко зажмурил глаза, и под веками вспыхнула усмешка и губы, говорящие: - Ты - это я... Малфоя поглащала апатия. Впадая в беспамятство, он принял свою участь. Драко осознал, что совершённое им всегда будет преследовать его. Слизеринец понял горькую правду и сдался: - Ты - это я... ------------------------ *Ковент-Гарден - один из самых известных театров Лондона, домашняя сцена Королевской оперы и Королевского балета. *Бундимун - существо, больше напоминающее пятно зеленоватой плесени с глазами.