Шипперские войска Хогвартса

              Впервые за последние две недели над лесами Англии тучи расступились, и освободившиеся из заточения солнце радовало студентов Хогвартса. Деревья, одетые в золотой наряд, шелестели листвой, а прохладный ветер задувал под одежду, но не пробирал до костей. Студенты всех факультетов и всех возрастов отправлялись на прогулку, и только бедные гриффиндорцы-семикурсники сейчас были заперты в сырых холодных подземельях под чутким контролем профессора Снейпа. В этот прекрасный осенний день студенты писали очередную зачётную работу.        На первой парте, прямо возле стола профессора, сидел Рон Уизли, которого декан Слизерина предусмотрительно расположил на расстоянии вытянутой руки. Это было весьма удобно, ведь если рыжеволосый неуч попытался хотя бы подозрительно почесаться, то получил бы по шее. Бедняга Рональд нервно жевал кончик пера и с безнадёжным взглядом уставился на тест. Он ответил всего на три вопроса, и то с натяжкой. В этот момент парень вспомнил о своей кареглазой подруге, тяжело вздохнув. Может, она хоть как-нибудь помогла бы ему. Да что там! Одно только её присутствие вселяло уверенности! "Довольно эгоистично и бессердечно вспоминать о лучшей подруге только на контрольных работах и тестах?" - спросите вы и окажитесь правы. Но Рональд действительно скучал по Гермионе. И не только из-за того, что теперь ему приходилось списывать домашнюю работу какого-нибудь другого однокурсника или, о ужас, делать её самому; и не из-за контрольных, которые он заваливал все до единой; а из-за пустующего кресла в гостиной Гриффиндора, где Грейнджер любила сидеть вечерами в компании друзей, листая очередную книгу; из-за занятого места за столом в Большом Зале, её места... Уизли уже возненавидел чувство неполноценности, когда, идя по коридору, окликал Гермиону через плечо, но вдруг вспоминал, что подруги нет за его спиной. Это же чувство Рон видел и во взгляде Гарри. Относя книги в библиотеку прошлым вечером, Поттер невольно остановился возле "уголка Гермионы", куда Грейнждер всегда приходила и где читала, делала домашнюю работу. Без Гермионы было пусто... "Что ещё за "Гербицид"? Мы, вроде бы, проходили что-то подобное на прошлом курсе... Как будто я помню это!" - размышлял Уизли, моля Мерлина о помощи. Он точно провалится.       В тишине кабинета раздавался только навязчивый кашель кого-то из студентов. Вероятно, этот кто-то был очень глуп, ведь притворство своё практически не скрывал. - Мистер Финниган, Ваше горло ещё не устало кашлять? Так и посадить голос можно, - лживо-заботливо проговорил Снейп и продолжил грозно, - минус двадцать баллов с Гриффиндора.       В кабинете вновь воцарилась тишина, но не на долго. Раздался громкий навязчивый стук в дверь. - Войдите, - прошипел профессор и прожигал вошедшего взглядом. В кабинет залетела Джинни Уизли и начала разыскивать взглядом такую же рыжую макушку, как собственная. Заметив брата, сидящим на первой парте и в упор смотрящим на неё, девушка улыбнулась во все тридцать два зуба и радостно прокричала: - Рон, у Джорджа родилась дочь! От изумления у Рональда чуть челюсть не отвисла. Неужели он стал дядей? Парень знал о скором пополнении в семье уже шесть месяцев, но всё не мог по-настоящему поверить в это. Сердце рыжеволосого чуть не выпрыгнуло из груди, заходясь в безудержном ритме. Приятные мурашки пробежались по позвоночнику, доходя до макушки.       Гриффиндорец подскочил с места и с глупой улыбкой на лице подбежал к сестре. - Ура!!! - завопил Рональд, сжимая в объятьях Джинни, а затем развернулся и заорал, стуча в грудь кулаками, - Я стал дядей, пацаны! Я так долго этого ждал! Поздравьте меня! Раздался одобрительный гул гриффиндорцев, обрадовавшихся за семейство Уизли. Кто-то присвистнул, кто-то умилялся, кто-то даже похлопал. Парвати лишь рассмеялась и звонко проговорила, наплевав на все правила поведения на уроке: - Рон, ты так радуешься, будто сам родил! Передавай мои поздравления Джорджу и Анджелине. - Поздравляю, любимый! - с чувством выкрикнула Лаванда, бросаясь на шею к своему парню, покрывая его лицо поцелуями. Она была готова разделить такое большое счастье с Роном, поэтому крепко обняла его.       Стоящий возле стола Северус изумлённо наблюдал за ситуацией. Волосы на затылке встали дыбом от подобной наглости. Его урок превратили в балаган! Сорвать зачётную работу решили? Не получится! - Мистер Уизли! Ваша радость понятна и оправдана, но извольте сесть за парту и дописать тест! А потом идите куда хотите! - прогремел профессор Зельеварения, разрушая атмосферу праздника, стирая улыбки с лиц гриффиндорцев. Уизли помрачнели. Чёрт, Снейп умеет испортить даже такой счастливый момент! Рональд опустил голову и поплёлся на своё место. Мерлин не услышал его просьбы! Ему всё равно придётся дописывать эту гадкую зачётную работу. - Мисс Уизли, а Вы выйдите из кабинета! Ваш братец освободится через пятнадцать минут. - Но профессор Снейп, это же семья. А семья - это св... - Молчать, - Северус поднял руку в останавливающем жесте, - минус десять баллов с Гриффиндора. "Вот же бездушный сухарь с сальными паклями вместо волос! В нашей семье такая радость, а этот беглец из мавзолея даже не может простить одну зачётную работу?" - Рон был в бешенстве, но смиренно взял в руку перо. Парень подумал и решил: чем раньше он напишет грёбанный тест, тем быстрее отправиться в Нору. Тем более, что сколько бы Уизли не сидел над зачётной работой, всё равно бы провалился. Тем временем омрачённая ситуацией Джинни удалилась из кабинета, хлопнув дверью, но не прошло и пяти минут, как по гладкому дереву вновь постучали. - Кого там ещё принесло, - рявкнул Северус, стукнув кулаком по столу. Баночка с чернилами подпрыгнула на месте и задребезжала, боясь гнева хозяина. Из распахнувшейся двери опять показалась рыжая голова Джиневры. Девушка запыхалась от бега и, пытаясь отдышаться, оперлась плечом на дверной проём. - Это опять Вы, мисс Уизли? Кто рожает на этот раз? - фыркнул Снейп, чувствуя как закипает его изнеможенный мозг. - Флёр, профессор, - прохрипела Джинни и криво улыбнулась. - Ну ничего себе! В один день! - вдруг проснувшийся Гарри лишь удивленно вскинул брови и поднялся со стула. В конце концов, не станет же он сидеть на месте! Уизли - его семья. Даже можно сказать, что он сегодня тоже стал дядей. - Мерлиновы портки, я дважды дядя! - Рональд с чувством собственного достоинства кинул перо на парту и поднялся с места, подбирая с пола свою сумку и накидывая её себе на плечо. - Я умываю руки! - бросил парень профессору Снейпу в лицо без капли страха. От подобной наглости весь кабинет замер в ожидании, боясь даже выдохнуть. Гарри уже начал в голове прокручивать план побега, а остальные гриффиндорцы стали потихоньку просчитывать на кого же падёт удар декана Слизерина. - Сейчас рванёт... - промямлил Дин Томас, тактично съезжая под парту в поисках убежища. - Да как ты смеешь, соплохвост несчастный! Или совсем потерял остатки своего миниатюрного мышиного мозга?! - Северусу окончательно снесло крышу. Он чувствовал себя клоуном в смешных цветастых ботинках, над которым смеялась вся публика и которого то и дело щипали за красный пищащий нос. Снейп будто оказался на празднике жизни, где чествовали семью Уизли. - А ну-ка быстро сел и дописал тест, пока не заработал себе пожизненную каторгу в подземельях Хогвартса!        Но храбрый Рональд уже шествовал на выход, ведь крутые парни не оборачиваются на взрывы. "А и гори оно всё синим пламенем!" - подумал гриффиндорец. Завтра, он всё выслушает завтра, и получит "тролль" за тест тоже завтра, и объяснится с преподавателями завтра. Но не сегодня. Этот день он проведёт со своей семьёй...       Гарри, брат и сестра Уизли уже стояли в дверях, сопровождаемые шквалом гневной тирады Снейпа, как наткнулись взглядом на другого преподавателя, посетившего подземелья Хогвартса. Минерва МакГонагалл выглядела несколько радостной и посвежевшей, но нахмурила брови, подойдя к кабинету Зельеварения вплотную. - Профессор Снейп, позвольте спросить, что здесь происходит? Крики и шум слышны аж на втором этаже! - возмутилась декан Гриффиндора. - А я скажу, что здесь происходит! Мой урок превратили в парад в честь Уизли! - бушевал Северус, брызжа слюной. - Профессор, у нас исключительная ситуация! У нас в семье двойное пополнение! - Джинни не сдерживала своей радости и надеялась на понимание со стороны МакГонагалл. - Ах вот оно что, поздравляю! А я как раз спешила сообщить вам троим ещё одну новость. Мисс Грейнджер пришла в себя! - Минерва благосклонно улыбнулась, смотря, как студенты чуть не подпрыгнули до потолка. - Поспешите же!        Профессор Трансфигурации наблюдала за тем, как гриффиндорцы убежали из холодных подземелий, где жизнь сера и мрачна, в светлое будущее, в праздник и счастье. В это же время Снейн лишь шлепнул себя по лбу, искренне недоумевая от происходящего. *********        Как вы думаете, мои дорогие читатели, что такое жизнь? В чём для вас раскрывается это понятие? Вероятно, у каждого человека своё восприятие и пояснение слова "жизнь". Но что же можно сказать в общих чертах? Жизнь - это счастье, море ошибок, тепло и холод, слёзы и страдания, смех и радость; это свобода и широта мысли; это шанс, данный нам. Кем? Да кто ж его знает! Мы не можем утверждать точно, что ждёт нас после смерти, но только в наших силах сделать наше существование ярким, наполненным смыслом, счастьем и любовью. Мы не помним, как приходим на свет. Видим фотографии себя в первые дни жизни, смотрим видео того, как впервые встали на ноги, как научились ходить, но в нашей собственной памяти этих моментов не остаётся. Иронично, что день нашего рождения для близких людей - праздник, а для нас самих - загадка и только повод к получению подарков. День рождения ждёт почти каждый человек, и, согласитесь, достаточно обидно проснуться однажды в Больничном крыле своей школы и понять, что ты проспал этот знаменательный праздник. Именно это и случилось с Гермионой Грейнджер.       Солнечное утро пробивалось в окна холодного Лазарета. Помещение было пусто, лишь одна единственная пациентка лежала на больничной койке. Рядом, на тумбочке, стояла вазочка с букетом розовых пионов. Цветочный аромат щекотал ноздри женщины, наполняя лёгкие жизненной силой. Веки гриффидорки слегка дрогнули. Не спеша открылся один глаз... Затем второй... Но они тут же закрылись, спрятавшись от белоснежных стен Лазарета. Сделав немалое усилие над собой, Гермиона ещё раз открыла глаза. Голова женщины гудела, на ум не приходило ни одной мысли. Две минуты Грейнджер просто смотрела в потолок, одновременно пытаясь дать глазам привыкнуть к яркому свету и запустить своё спящее сознание. Гермиона попыталась шевельнуть ногой или рукой, но эти действия лишь вызвали тупую боль во всём теле. Женщина застонала и тут же с ужасом поняла, что тот хриплый звук, который услышали её уши, был её собственным голосом. Затем боль охватила и горло Гермионы. Тут гриффиндорку накрыл страх неизвестности и настоящая паника. Лёгкие будто сдавило, не пропуская воздух. Задыхаясь, Грейнджер судорожно искала глазами признаки жизни в Лазарете, но обнаружила лишь пугающую пустоту. Где она? Как она тут оказалась? Что с ней произошло? В голове стучало, будто прямо над ухом кто-то вколачивал гвозди в стену; а виски сдавило так, что пространство вокруг пульсировало. Женщина опять попыталась пошевелить рукой, но по конечности прошла волна неприятных мурашек, тело затекло и не слушалось, будто его отлили свинцом.       Постепенно Гермиона вспоминала кто она - семнадцатилетняя ведьма с выпускного курса Хогвартса, где она - в Лазарете, и даже вспомнила последний месяц своей жизни - она провела его в теле тридцатилетней себя, по уши в учёбе, обязанностях старосты и бок о бок с гадёнышем-Малфоем. Но вопрос о том, что же всё таки произошло, остался без ответа. Страх начал отступать на фоне боли, тяжести во всем теле и пустоте в голове. Для гриффиндорки это чувство показалось крайне непривычным и раздражающим, ведь в её черепной коробке всегда было так много мыслей, а сейчас она не могла даже вспомнить какой такой интересный случай привел ее на больничную койку.       Спустя несколько минут к ней пожаловала мадам Помфри, обследовала её, дала какое-то сладковатое лекарство и похвалила за то, какая Грейнджер сильная. Она не разъяснила Гермионе причину её комы, но успокоила и пообещала: - Всё будет хорошо, - Поппи не знала кому она это говорит: себе, пытаясь успокоиться, или своей пациентке. Хозяйка Больничного Крыла Хогвартса до сих пор чувствовала себя жутко виноватой. Смотря на Грейнджер, мадам Помфри еле сдерживала истерику, ведь она по-прежнему не исправила свою ошибку, не дала антидота к зелью Старения ни Гермионе, ни Драко. И даже не из-за тяжелого состояния первой и апатии второго, а потому что вчера вечером обнаружила заветный флакон разбитым в собственной кладовой! Поппи была в ужасе, её трясло, когда она поднимала осколки баночки с пола... Помфри удостоверила Гермиону, что временная амнезия после комы - это нормально, и воспоминания вернуться, а затем скрылась за белоснежной ширмой. "Так говорят, когда не хотят расстраивать безнадёжно больного человека", - подумала Грейнжер, вспоминая обещание целительницы и нащупывая бинты на пояснице, ведь говорить ей было по-прежнему больно. После варева, данным хранительницей Лазарета, кареглазая женщина почувствовала, как скованность тела отступает, а голова потихоньку наполняется тревожными мыслями. Мозг требовал работы, и гриффиндорка начала прокручивать варианты своего временного пребывания в Лазарете.       Первым делом Гермиона проанализировала потери и риски. Паника уже оставила желать лучшего и поскорее выздоравливать, и женщина, подчёркивая свою принадлежность факультету храбрых, решила не бояться будущего, ведь то, что произошло уже не исправить. Первой версией её пролёживания койки в Лазарете было то, что Малфой в край устал терпеть гриффиндорку и пырнул её чем-нибудь остреньким. (В каком-то косвенном смысле это так и было).       Со вторым предложением в Гермионе проснулось здравомыслие. Перевязанная поясница могла быть последствием вырезанного аппендицита. Да, именно в такую версию кареглазая хотела верить, но в голове никак не укладывалась одна неувязочка - почему мадам Помфри так отчаянно сопротивляется рассказывать что случилось? Да и не могла она пролежать в коме несколько дней из-за банального аппендицита! Грейнджер отбросила и эту догадку. А когда гриффиндорка бросила взгляд на календарь, висевший возле входа в кладовую Лазарета, то её сердце пропустило несколько ударов. В груди будто кольнуло иголкой. Оказывается, сегодня было двадцать второе сентября... Она пропустила свой день рождения, свое совершеннолетие...       Вдруг дверь Лазарета чуть не слетела с петель, и внутрь ворвалось трое гриффиндорцев с диким воплем радости. - Гермиона!!! - заорали в один голос Джинни и Рональд, подлетев к кровати подруги. Гарри предпочёл не кричать от счастья, а просто улыбаться. - Ты представить себе не можешь, как мы за тебя волновались! - Джинни не сдержала своего светлого порыва и потянулась к подруге, пытаясь заключить её в объятия, но была остановлена резким окликом. Мадам Помфри в ужасе выбежала из своего кабинета и поставила руки в боки, восклицая: - Вы что, ополоумели? Мисс Грейнджер вышла из комы час назад, ей нужен покой, а не оркестр в честь выздоровления! Я вообще не имею права впускать вас. Так что уложитесь в пять минут!       Друзья в миг поубавили свой пыл и смутились. Джинни вдруг пригляделась к Гермионе получше: тёмные подглазины, неестественно бледная кожа, впалые щеки, потускневшие волосы и пустые глаза... Грейнджер будто не осознавала где находится и кем окружена. Застывшая улыбка на губах была скорее из вежливости, чем из особой радости. Счастье от пополнения в семье ушло на второй план, как-то померкло. Рыжеволосая неожиданно осознала, что Грейнджер сейчас может быть очень больно, а она то напрыгнула на неё, душа в объятиях. - Прости нас, Гермиона... Как ты себя чувствуешь? Может тебе что-нибудь принести? Книг, фруктов? - растерянно спросила рыжеволосая, пытаясь загладить вину и за себя, и за Рона с Гарри. - Всё... хор.. хорошо, - вырвавшийся из горла Грейнджер хрип заставил всех покрыться мурашками. Леденящий холодок пробежал по позвоночнику, проникая под кожу. - Мерлин, что же он с тобой сделал... - выдохнул Гарри, вновь чувствуя укол совести. Они сдержали обещание, не тронули Малфоя, хотя и жуть как хотелось. Когда Рон вспылил и выбежал из Лазарета искать Хорька, "свершать правосудие", то наткнулся на Забини и Луну. Слизеринец чуть не получил от Уизли за своего непутевого дружка. Но Гарри, Джинни и Лаванде удалось успокоить Рона и, что удивительно, даже взять с него слово молчать о болезни Драко. Спустя несколько часов Малфой нашёлся в Выручай-комнате. Гарри застал этот момент и, увидев Хорька в бессознательном бреду, с окровавленными кулаками и волосами, расхотел вмазать ему. Похоже, Малфою тоже пришлось нелегко, но Поттер всячески отрицал жалость к слизеринцу. Он ещё не мог простить Драко за то, что он чуть не убил его подругу. - Кто? - и снова ужасный хрип вместо мелодичного звонкого голоса. - Тебе не рассказали, как ты сюда попала? - Рон выпучил глаза, полные непонимания. Женщина отрицательно покачала головой. Даже МакГонагалл, забегавшая к ней ничего так и не разъяснила. Профессор только сказала, что зайдет попозже. А мадам Помфри лишь укоризненно опустила глаза, бросив, что лучше ей всё объяснит декан Гриффиндора. Но, видимо, не успеет... - На тебя напал оборотень, Гермиона... - выдала Джинни, всматриваясь с черты лица подруги. Как она отреагирует? Уизли не решилась пока говорить всей правды, потому что действительно боялась за психику Грейнджер. - Что? - переспросила кареглазая, списав услышанное на последствия своего состояния. Женщина моргнула несколько раз и с надеждой посмотрела на друзей. Джинни лишь отвела взгляд в сторону, разглядывая узорчатую плитку на полу; Гарри то сжимал, то разжимал кулаки; а Рональд покраснел, словно помидор, играя желваками. - Это правда, Гермиона, - рыжеволосая гриффиндорка исподлобья посмотрела на Грейнджер. А когда лицо подруги исказилось непониманием и неверием, Уизли зажмурилась. Ей было чертовски больно наблюдать за тем, как Гермиона продолжала пробегаться взглядом по друзьям, цепляясь за последнюю возможность не потерять самообладание. "Это шутка?" - хотела было закричать Грейнджер, но из горла вырвался только нервный смешок. - Но как?.. - растерянно пролепетала гриффиндорка, чувствуя бешеный стук собственного сердца. - Я ничего не помню... Я что, пошла в Запретный Лес? Зачем? - Ты никуда не уходила, всё произошло в Башне старост, - каким-то невероятным образом только Джинни осмелилась взять на себя такую ответственность. Ответственность за слова, которые, как предчувствовала Уизли, разделят жизнь Гермионы на "до" и "после". - Но как? - повторилась Грейнджер. На ведьму вновь накатила волна страха, погребая под собственными догадками и отравляющими разум мыслями. Гриффиндорке стоило немалых сил откопать в своей памяти последнее воспоминание - своё возвращение в Башню старост после собрания в кабинете МакГонагалл. Сквозь события той ночи Гермиона пробиралась, словно сквозь густой белый туман. Маниакальное желание найти ответ в закромах своей памяти отдалось ноющей головной болью. Бесконечный водоворот мгновений закружил женщину, она пыталась, но не успевала выхватывать воспоминания из тумана. Лишь где-то в отдалённом закутке подсознания промелькнул белый волк, вильнув хвостом и оскалив зубы.        Джиневра молчала, подбирая слова и собираясь с силами. Кончики её ушей покраснели от напряжения, окутавшего комнату. Казалось, щёлкнешь пальцами - всё взлетит на воздух. - То зелье, сделавшее вас взрослее, пробудило в нём Ликантропию. Он не понимал, что творил, - сглотнула рыжеволосая, не смея поднять взгляд на подругу. Уизли так и не смогла сказать чётко и прямо "Малфой", поэтому оставила Гермиону в разбираться самой в запутанной истории. Девушка кожей ощущала панику Грейнджер, постепенно сменяющуюся пониманием.       Осознание снизошло на гриффиндорку неестественно стремительно, будто её окатили ведром с ледяной водой; туман, кажется, рассеялся, и из него вновь появился волк. Но сейчас это был даже не волк, существо с острыми когтями, белой жёсткой шерстью, звериным оскалом и, о Мерлин, дикими яростными глазами. Всё встало на свои места. Гермиону пробила дрожь, она будто вновь ощутила весь тот ужас, от которого сердце вырывалось из груди, а лёгкие рвало на куски. Ощутила цепкие когти в своём боку, нечеловеческий запах зверя, боль и отчаяние. Грейнджер начинала вспоминать... *********       В одиноком неказистом и высоком домике, расположенном на берегу узенькой речушки, сегодня не смолкали голоса. Хозяйка этого домишки, Молли Уизли, встав с кровати намного раньше обычного, ещё до восхода солнца, уже предчувствовала, что день будет необычным. И материнское сердце не подвело... Поставив в духовку горячо любимый мужем тыквенный пирог, женщина вдруг обнаружила, как из приоткрытого окна появляется серебристая норка, освещая кухню ярким белым светом. Зверёк игриво пробежался по подоконнику, махнул хвостом, нырнул на пол, поближе к уютному теплу духового шкафа. - Мама! - воскликнул знакомый и такой родной голос. Сердце Молли пропустило несколько ударов. Вдруг что-то случилось? - у Анджелины начались схватки! Испустив рваный выдох, миссис Уизли дрожащими руками отбросила прихватки на стол и прошептала лишь: - О Мерлин...       По лицу Молли расползлась счастливая улыбка, словно разглаживая морщинки под глазами и на лбу. Уже вторую неделю женщина жила, как на иголках, ожидая рождения аж двух внуков. Каждый день она разговаривала по каминной сети с Джорджом и Биллом, расспрашивая их о самочувствии беременных жён и малышей. Джордж, не пиналась ли сегодня наша маленькая ведьмочка? Вчера она так разыгралась, мы уж подумали, что собралась покидать мамин животик! Как там Флёр, как малышка Мари? Может заедите к нам завтра, Билл?       Молли очень хотела внуков, поэтому пыталась помогать своим невесткам как можно больше, учить их ведению хозяйства, варить им различные зелья от токсикоза и прочие мелочи. Вероятно, и Анджелина, и Флёр уже устали от чрезмерного контроля и опеки свекрови, ведь вот уже седьмой месяц подряд с ними обращаются как с фарфоровыми игрушками. Молли это понимала, но всё равно была счастлива, что теперь к ней будут приводить внучат. Потому что тогда опустевший дом вновь наполнится звонким смехом, детскими рисунками и топотом маленьких ножек по полу. Женщина скучала по временам, когда её сыновья и дочка были такими же крохами, когда в Норе не смолкали разговоры, но вот её дети выросли... У Джорджа и Билла уже появились свои семьи, с Чарли она видится раз в пол года, Перси практически живёт на работе и не общается с остальными Уизли, Фред заправляет вместе с братом "Волшебными Вредилками", а Рон и Джинни в Хогвартсе. Нора, в которой обычно еле-еле помещались все её жители и гости, вдруг показалась слишком просторной...       Женщину словно ударило током и, сорвавшись с места, она полетела по лестнице на второй этаж. Уже спустя пять минут Артур и Молли стояли на лужайке своего двора и готовились трансгрессировать в больницу Святого Мунго. Через секунду Уизли исчезли, оставляя после себя лишь следы на помятой жёлтой траве. ********* - За новое поколение Уизли! За Мари-Виктуар, за Роксану! - расчувствовавшийся Артур смахнул рукавом рубашки скупую слезу счастья и поднял бокал с огневиски в воздух. Ради такого случая он откопал бутылку двадцатилетней выдержки.       Глава теперь особенно многочисленного семейства оглядел стол: он полнился разнообразными блюдами, начиная от запечённой утки с яблоками и заканчивая шоколадным тортом в вафельной посыпке. А сидели за этим столом самые близкие для Артура люди: Молли вся светилась от радости (такой муж видел её только когда родился Билл); Фред трепал Джорджу волосы, называя брата "папашей"; даже Перси всё-таки пришёл, хотя утром не откликался на письма и патронусы; Рональд хвастался перед Биллом своими успехами в квидиче; Джинни нежно держала за руку Гарри, разговаривая с матерью. - За Уизли! - откликнулись все присутствующие, вслед за хозяином дома подняв бокалы.       Что ж, мои дорогие читатели, вот мы и вернулись к моменту безмерной радости семьи Уизли, который отныне станет их праздником, который не запомнят ни Мари, ни Роксана. Зато этот день запомнит Гермиона Грейнджер, чьи друзья оставили её один на один с громадной бездной, развернувшейся в душе ведьмы, наедине со своими страхами, болью, с перевязанной поясницей, где теперь в виде шрама будет находиться хоть и временное, но воспоминание о покушении на её жизнь. Этот день отпечатается и в памяти Драко Малфоя, окончательно отчаявшегося заново собрать свою душу, словно мозаику. Этот день станет точкой невозврата для Хельги Сайлос, которая вот уже две недели не может поверить и смириться со смертью сестры. Именно сегодня девушка утрёт слёзы, выпрямит спину и поклянётся памятью о своей погибшей семье. Раз Аврорат сделать ничего не может, то она найдёт убийцу Джейн сама...