roses

      Сижу и смотрю на аптечку, доверху набитую бинтами, которая стала лежать у меня на самом видном месте, как только ты впервые появился на пороге моей квартиры. Забываю об уже давно тлеющей сигарете — кажется, скоро на моих пальцах появятся новые ожоги. Хотя, в общем-то, плевать.       Маячишь взад-вперед у меня перед глазами, а я пытаюсь смотреть вдаль, чтобы обращать на тебя как можно меньше внимания. Не вижу смысла в твоей нервной ходьбе. Нервничаешь ли ты вообще? Не думаю. Если взгляну на тебя, я увижу лишь ледяное спокойствие в твоем взгляде, в твоем лице. Как всегда. Как и все прошлые ссоры, ты постоянно сохраняешь хладнокровие, безразлично выслушивая все мои истерики.       Уже относительно давно отпустило. Ты так легко сказал, что уходишь. Так просто, будто спросил, как у меня дела, только «Чуя, я ухожу из мафии». Мне тогда показалось, что дышать тяжелее стало, — черт тебя дери, во что я превратился из-за тебя, ублюдок? — наверное, самовнушение. Хватило самоконтроля тебе об этом не сказать, и без того заебали твои остроты.       Всегда бесило, что ты никогда не просил прощения за свои выходки, за свои дебильные попытки суицида. Бесило потому, что понимал, что даже я не даю тебе причин жить. Я пытался злиться и ненавидеть тебя, и действительно злился и ненавидел. Но ты падал передо мной на колени и устало опускал голову на мои, зарывая мою же руку у себя в волосах. Они всегда такие мягкие…       Ты каждый раз говорил: «Это последний». А я каждый раз верил тебе и не верил одновременно. Знаешь, ты опустошаешь меня. Ты делал это и продолжаешь делать это даже сейчас, когда уходишь.       Мне плевать на гребаную мафию, пусть будет проклята. Ты уходишь от меня, но все еще держишь под своим контролем.       — Давай без драм, — произносишь ты после получасового молчания, а я смотрю, как падает на пол пепел с очередной не выкуренной мной сигареты.       Не знаю, что тебе ответить, да и не хочу вовсе. Ты подходишь, но я не слышу твоих шагов, а только приевшееся тиканье часов. Смотрю на сигарету и неосознанно бросаю ее, непогашенную, на пол. Чувствую твои руки на своих щеках — даже противно как-то. Наверное, от осознания, что вряд ли почувствую нечто подобное еще. До тошноты становится обидно. Ты пытаешься осторожно приподнять мое лицо, но, как обычно, выходит резче, чем ты хотел. Я не смотрю.       Утыкаешься носом в мою макушку и что-то мягко шепчешь. Ты издеваешься надо мной?       Убираю от себя твои руки, стараясь как можно больнее сжать перебинтованные запястья. Смотрю тебе в глаза и отчаянно пытаюсь не показать своего отчаяния. Не усмехаешься, но взгляд тебя выдает.       — Просто уходи.       Ждешь еще некоторое время, даже, наверное, недоумеваешь. Интересно, чего ты от меня ждал? Какую реакцию ты хотел увидеть? Мне этого теперь никогда не узнать.       Достаю сигарету — она последняя в пачке. Даже не замечаю, как ты уходишь, лишь слышу, как закрывается входная дверь.       Даже не замечаю, как ты уходишь, оставляя меня на грани срыва.