трудности воспитания

Витя был вообще-то хорошим парнем, по крайней мере, ему так говорила мама, но с личной жизнью у него не ладилось. Три неудачных брака, три не особо удачных сына. Все живут с отцом, потому что женская интуиция редко подводит своих обладательниц. Разные фамилии, как напоминание, что их всегда могут выпереть из отчего дома. Жестоко? Поверьте, на то есть свои причины.

***

— Откуда это? — с одной стороны стола сидит Витя и слишком серьезно смотрит то на огромный пакет с конфетами, найденный в одном из школьных рюкзаков, то на Федю со Славой, что сидят напротив и прикусывают зубочистки, видимо представляя себя героями одного из многочисленных боевиков. Но надменность у главных героев, явно болливуда, быстро улетучивается, потому что инстинкт самосохранения никто не отменял. Понимая, что дело плохо, на их лицах сразу проявляется всеобъемлющее чувство вины. — А, теперь мы будем играть в партизанов, — устало выдыхает глава семейства и облокачивается на стул, — ну, ничего, и не таких еще кололи. Кроме пафосного взгляда за солнечными очками, ребята в фильмах запомнили еще то, что любую даже идеально отработанную схему, будь то наркотики в Америке или конфеты в лицее №13, всегда накрывают. Правда без начального капитала пришлось идти более тернистым путем. Сначала отбирать около школьного двора, а потом продавать тем же людям в школьной столовой. Бизнес, детка. — И чья идея? — Федина. Он сказал, что цыганам можно. Откуда в голове шестиклассника поселилась такая навязчивая идея, не знал никто. Но иногда в этом были и свои плюсы. — А деньги вам зачем? — глупый вопрос, всем и всегда нужны деньги. Но что-то же должно было подтолкнуть их на такие идеи. — На микрофон. Будем рэп записывать. — Так ладно, Андрей, проследи, пожалуйста, чтобы они все это раздали, — Витя тяжело вздыхает, по крайней мере, на старшего все еще есть надежда, — раздали, а не продали. Надеюсь, только вы в этом замешаны. — Да, — и вот тут ребятам пришлось соврать, потому что своих сдавать нельзя (Федя не в счет). В этой схеме еще участвовал одноклассник Славы, Гена Фарафонов. Мальчику совсем не нравилось, что кто-то забирает его конфеты, и он быстро сообразил, что лучше сразу поиметь часть с этого. Игнатьеву есть на кого равняться. Допрос окончен. Обвиняемые могут пройти в свои камеры комнаты. — Андрей, давай ты об этом всем забудешь и вернешь нам товар, а мы тебе двадцать процентов? — цыган и еврей в одном теле — страшная штука, но Феде норм. Возможно, он поступил бы как старший и пресёк беспредел в лицее №13, но вот вам часто предлагают долю от прибыли оборота конфет в школе? — Пятьдесят, и вы больше не палитесь. — Всегда знал, что ты не приемный. Дверь в комнату Андрея закрывается, а юные бизнесмены остаются в темном коридоре, чтобы прочувствовать сладость своего успеха. Сегодня конфеты, а завтра сам президент жмет тебе руку. — Федь, а что такое проценты?

***

Андрею всего восемнадцать, но он уже прекрасно понимает, что взрослая жизнь — это совсем не круто. Последние шесть лет он часто вспоминал слова своей покойной бабули: «нарожают, а ты потом воспитывай». В принципе, он мог уже сейчас написать книгу о «выращивании спиногрыза» и срубить бабла, но сначала нужно проследить, чтобы Федя со Славой не затерялись где-нибудь по дороге от школы до дома, их домашняя работа была сделана хотя бы процентов на семьдесят и на пятьдесят из них правильно, вчерашний суп был доеден, и при этом всем успеть сгонять на вечернюю подработку в магазине около дома. Не до книг, в общем, было Андрею. Вот и сейчас проводя лекцию Славе «как за час не убиться в свои семь лет» он понимает, что только накидывает ему варианты. Ну вот почему, в его единственный выходной, на который у него есть планы, всем домашним так нужно куда-то свалить, оставив его один на один с мелким. Благо отец обещал скоро вернуться, это не сильно, но успокаивало. Недолго думая, он просто отключает электричество во всем доме. Ничего, пещерные люди выжили, а Славик не далеко от них ушел. Первые тридцать минут прошли тихо, ни одного звонка от соседей и Андрей уже надеялся на успешность этой операции, если бы не обеспокоенный голос мелкого в трубке: — Я весь в крови, что делать? Вдох, выдох. Это не последний младший брат. — Просто не двигайся. Пожалуйста. Я сейчас приду. Замай никогда не отличался особой предрасположенностью к спорту, но в последующее пятнадцать минут был побит не один рекорд по бегу. На пороге собственной квартиры его встречает славин друг — Гена. Домашний телефон же не работает, как они вообще связались. Тот какой-то совсем бледный, и сердце Андрея пропускает еще пару ударов. Стоп. Это что, мука? На полу кухни находится и сам Слава, руки и лицо в чем-то красном, рядом открытая банка. — А это, блять, что, варенье? — уже вслух. При детях нельзя материться, но вот это существо, скорчившиеся в слишком драматичной позе, никак нельзя назвать ребенком, — парни, я понимаю, что вы очень горячие, но готовить лучше в духовке. Андрея немного отпускает. Если сегодня кто-то и пострадает, то только от его рук. — Я весь в крови невинных ягодок, — он поднимает руку к небу, и с нее очень художественно падает капля. Артхаус прямо на кафеле вашей кухни. Не заказывали? Вдох. Выдох. И правда, не последний же. — Лучше беги.

***

Коха появилась в доме случайно. Как и Слава, как и Федя, Андрея же родители хотели. Возвращаясь с курсов по пиликанью на нервах, как называл их Витя, а в народе просто музыкальная школа, (в которую, кстати, Слава пошел не то чтобы по своей воле, просто бросать Гену одного в компании девчонок не хотелось) он не смог пройти мимо забившейся под лавочку и жалобно мяукающей кошки. — У меня дома мама, — быстро реагируя на жалобный взгляд отвечает Гена. — У меня дома Федя и Андрей, — аргумент на все случаи жизни. — Ладно, давай попробуем спрятать ее у меня в комнате, она вроде маленькая, — вздыхает Фарафонов, потому что он был в гостях у Славки, и не только котика жалко. Но курортный отдых с сардельками и молоком высокой степени жирности длился недолго, как и счастье юных кошатников, потому что в скором времени коробку с растолстевшим существом нашла генина мама. «Мало того, что ты друга своего блохастого сюда таскаешь, так теперь еще и это.» Оскорбление прямо в славкино сердце. Коха не блохастая, он лично ее мыл. Но делать было нечего, и невероятные приключения кошака продолжались. Все шло очень даже неплохо, Витя поматерился полчасика, еще полчасика полежал с Кохой на диване и пошел покупать лоток. Можно сказать, был согласен с самого начала. Только вот заданный однажды вскользь Федей вопрос, а потом переросший в навязчивую идею «чем мурчит кошка» заставляло Славу нервно содрогаться и прятать Коху на балконе. — Если ее побрить, то вибрации будут более заметны, как ты этого не понимаешь? — держа в руках папину бритву философствовал он. — Все. Мне это надоело. — кажется, у Славы начался нервный тик. — Я ухожу жить к Гене! — Не рановато ли для таких заявлений, молодой человек, — послышался в дверях отцовский голос. Придя с работы, Витя не успел даже снять куртку, его сразу отвлекли крики в детской. Картина маслом: Слава, шмыгая носом, (нет, я не плачу, правда) засовывает первые попавшиеся вещи в рюкзак, а Федя пытается сделать вид, что он тут не причем. Осталось потерпеть еще десять лет и шесть месяцев, и все это прекратится. Нужно только набраться сил и подождать. — Вынь кошку из целлофанового пакета — она задохнется, и пошли на кухню, все обсудим, — лучший способ решения конфликта — это разговор, он уже не верил, но еще надеялся. Младший перестал собирать вещи, правда рюкзак все еще держал в руках, — к Гене тебя все равно не пустят. После долгой лекции о том, что мучить животных нельзя, иначе ночью к тебе придет злой грин пис и будет мстить, один вопрос так и остался нерешенным: — Ну, так чем же мурчит кошка? — Мурчалкой, чем же еще.