Выбор сына и его последствия

Скорпиус выглядел настолько счастливым, ухаживая за своей полоумной, что я решительно запретил себе вмешиваться в их отношения, вспомнив, как сильно были недовольны моим выбором родители, когда я решил жениться на Астории, как мы с ней буквально кожей чувствовали тяжёлую атмосферу и неодобрение моих и её родных, чтобы я позволил себе такое же отношение к сыну. Нет, совсем с текущим положением дел я не смирился и встретился с Луной, ибо мне надо было собственнолично убедиться, что она не преследует какие-то непонятные корыстные цели и понимает, что спуталась с мальчишкой, годящимся по возрасту ей в сыновья. И я убедился. Так убедился, что потом, после нашего разговора долго собирал себя. Она была отчасти похожа на пифию, когда смотрела на меня, но как будто сквозь меня своими большими, навыкате голубыми глазами. Но только в этом, ибо на её губах не было пены, укурившейся предсказательницы, и она не собралась по примеру Севиллы Трелони предсказывать мне смерть. Напротив, с её, накрашенных розовой помадой, губ не сходила лёгкая, мечтательная полуулыбка, настолько счастливая, что с первого взгляда становилась ясно — Луна, в отличие от меня, находится в полной гармонии с самой собой, что вызвало зависть. Мне в тот момент было слишком плохо без Рона, и никакие уговоры, что для меня так будет лучше, не помогали. — Луна, ты понимаешь, что связываешься с мальчишкой? — спросил я её, отпив зелёного чая из тонкой фарфоровой чашки, чувствуя предвестники будущей мигрени: лёгкую светобоязнь. Пока ещё лёгкую. — Разве? Года два назад я бы и в самом деле спуталась с ребёнком, но не сейчас. Знаешь, Драко, в некоторых вопросах твой сын явно взрослее тебя. В твоей голове слишком много дурного, что держит тебя на месте, мешает двигаться дальше и добиваться того, чего ты по-настоящему хочешь. Впрочем, ничего нового, правда? Я хмуро посмотрел на увлечённо ковыряющуюся в креманке с разноцветным желе женщину, внутренне с ней соглашаясь. И в самом деле, ничего нового, как бы мне ни хотелось этого не признавать. Вначале был понравившейся мне Поттер, которого я изначально оттолкнул неправильным поведением, желая произвести впечатление и добиться дружбы, а сейчас меня бросил Ласка, без которого меня ломало, как наркомана без дозы. И возвращения Рона, как и дружбы Гарри мне мешали добиться принципы, против которых я не пойду. — О чём ты говоришь?  — О неважном, — улыбнулась она. — Хочешь, поговорим о звёздах, принцессах и рыцарях? О мечтах и реальности, о которую очень часто разбиваются мечты? Или о том, насколько важно вовремя себя понять и принять, чтобы не совершить серьёзную ошибку из-за собственных убеждений? Это она о ком сейчас? О себе или обо мне? Вспомнились слова Рона о том, что Уизли не соответствуют высоким принципам моего рода и это воспоминание внезапно ударило под дых. Пускай не соответствуют, но проблема в том, что конкретно этот рыжий мне был настолько необходим, что я уже готов закрыть глаза на несоответствие, если бы он не ждал от меня так много. И если бы не проклятая необходимость следовать правилам приличия и определённые ожидания общества я, наверное, попробовал бы поговорить с ним, вернуть его в свою жизнь. А может быть, и нет. Почему всё так сложно? — Луна? — Мы с тобой так же можем поговорить о жизни. Жизни, которая никогда не будет идеальной, когда мы пытаемся плыть против течения там, где этого делать не нужно. Скорпиус — чудо в моей жизни, так почему я должна отказываться от него, если от этого плохо будет нам обоим? Почему я должна рушить свою и его надежду на счастье в угоду каким-то правилам и ожиданиям людей, для которых я всё равно никогда не буду идеальной, как бы ни старалась? Осуждение — страшно только впервые, а я варюсь среди человеческих суждений достаточно долго, чтобы наплевать на общественное мнение и выбрать счастье. А теперь прошу извинить, но мне пора. Я сегодня обещала отцу заглянуть в редакцию и почитать одну статью. До скорого. И Луна ушла, двигаясь настолько легко и стремительно, что казалось, подтолкни ее, и она взлетит. Походка взаимно влюбленного и очень счастливого человека… Я усмехнулся мыслям, болезненно потёр затылок и поспешил уйти из кафе, вернуться домой до тех пор, пока головную боль ещё можно терпеть. Не хотелось бы, чтобы мигрень случилась прилюдно. Снова, как всегда при приступе, остро захотелось сдохнуть, особенно сильно после того, как я напомнил себе о том, что на этот раз помощи ждать неоткуда, ибо любовницу я себе пока так и не нашёл. Аппарировав домой, я добрёл до свой спальни, плотно задёрнул шторы и свалился в кровать лицом вниз, сжимая голову руками, ибо давление приносило некое подобие облегчения. Не думать о чёртовом Ласке! Не думать — забыть! И самое главное не сметь аппарировать к нему домой. Это будет выглядеть поистине жалко если я попрошу его о таком виде помощи сейчас, после того, как мы расстались окончательно и бесповоротно, да ещё по его грёбанной инициативе. Нет, а чего он от меня ждал? Того, что я предложу разделить со мной жизнь и официально скрепить наши непонятные, порицаемые обществом отношения? Это же смешно, право слово! Смешно мне, однако, не было — было больно, плохо и до слёз и отвращения жалко себя.