Выбор сына и его последствия

— Сын, ты что творишь, а? — ругался отец, держа меня за руку и вливая сырую силу. Мама, сидящая в кресле неподалёку, тревожно поглядывала на нас обоих. — Что ты как дитя малое? Почти сорок лет мужику, а он даже на помощь вовремя позвать не может! Что там с твоим донором? — Расстались, — просипел я. Мне было уже немного лучше, но я не решался посмотреть родителям в глаза, чувствуя себя почему-то виноватым перед ними. На душе было холодно. — По твоей инициативе или его? Его? Я вымучил кривую улыбку, понимая, что мои отношения с Роном, которое я надеялся сохранить в тайне даже от родителей, тайной для них давно уже не являются. Отец привык держать руку на пульсе и контролировать всё происходящее с его семьёй, а значит, просто обязан быть в курсе о том, с кем я спал всё это время. — Его. — Думаю, мне стоит поговорить с твоим рыжим, — поджав губы, проговорил он, подтверждая мои домыслы. Даже странно, что за эти без малого десять лет великолепный Люциус Малфой ни разу не сунулся в наши далёкие от идеала, неровные отношения с Лаской, запрещая их. Ведь Асторию ни он, ни мама так до конца и не признали, упрекая меня за то, что я женился не на той женщине. Но дело тут в том, что отец знал — Ласку я не потащу в семью никогда. Не решусь просто-напросто. — Не надо. А как же мне хотелось к рыжему! Хотелось даже не секса — света, которым он неожиданно стал для меня, чего я долго не решался признать сам себе. Но он не желает тратить жизнь на наши бесперспективные отношения, тайное донорство магии, а я не могу дать ему того, чего он хочет и чего, что греха таить, заслуживает. Я не могу дать ему семью. Но так же я не могу его отпустить, отдать его кому-нибудь. От этих мыслей всё сжималось внутри и протестовало — он мой и должен принадлежать только мне. Мой?.. Я так запутался в этой жизни и теперь абсолютно не знаю, что делать с ней дальше и как быть, ибо готового решения у меня на этот случай не оказалось. Вот и приходилось впускать всё на тормозах и плыть по течению, отчаянно ненавидя себя за это. А ведь когда-то, на заре нашей связи я сам настоял на тайне и свободе, понимая, что такие отношения вряд ли будут долгими, что рано или поздно Ласка взбрыкнёт. Но это тогда, в тридцать я был умным, а к сорока годам, как выяснилось, резко поглупел. — Тогда найди себе другого донора. Любовницу, любовника — неважно. Главное, чтобы ты не помирал больше оттого, что тебе некуда пойти и получить требуемую подпитку магией секса. А ещё лучше последуй примеру сына и женись. Жениться? Это было почти подло, и мы оба понимали, что он ударил по больному. Я вряд ли когда-нибудь женюсь во второй раз, даже во благо рода, просто потому что моя любимая женщина страдала в браке, а я оказался бессилен это изменить. Род — это сила, когда тебя поддерживают и слабость, когда порицают. А вот о любовнице стоило серьёзно задуматься, ибо от этого зависит моё существование, а помирать я не собираюсь. Главное выбрать адекватную девушку, которая не будет требовать слишком многого потому, что я не смогу дать ей этого многого. Не с теми пустотой и холодом, что появились в моём сердце после расставания с рыжим. Эх, Ласка, Ласка, что же ты со мной сделал, чтобы демон тебя утащил в преисподнюю?! — Этого больше не повторится, отец. Я найду подходящего донора. — Очень на то надеюсь, — сухо проронил он. — Знаешь, Драко, мне совсем не хочется тебя хоронить. Тем более из-за таких глупостей. Ради твоей жизни я готов смириться даже с мистером Уизли, если для тебя это важно. А вот это была новость. Неожиданно, что и говорить, ибо я никогда и не думал, что отец в реальности сможет принять моего неправильного рыжего любовника. Он же презирал весь клан Уизли. Вот теперь я пожалуй окончательно перестал понимать что происходит. — Не думаю, что это уже актуально. — Понимаю. Но для меня важно, чтобы ты знал, — не согласился он, вставая. — И не затягивай с выбором донора — я не всегда смогу тебе помочь. Отец вышел, а ко мне подошла мама, молча присела на край постели и нежно погладила по волосам, распутывая пряди, отчего я словно снова вернулся в детство. В нашей семье совсем не принято как-то физически проявлять любовь, и я почти не помнил, чтобы она меня целовала на сон или обнимала просто так, потому-то захотелось. Лишь только мои редкие болезни размывали эту сдержанность, и тогда, сидя возле моей кровати, мама гладила меня по голове, напевая грустные песни на староанглийском. А в обычное время меня баловали дорогими игрушками и исполнением почти любых прихотей, словно не понимая, что замена не равноценна. Всё свое раннее детство я был страшно одинок. Интересно, а каково это жить в большой семье, где все сидят на голове друг у друга, и совершенно нет даже намёка на личное пространство? Там должно быть всё по-другому. Вот только мне почему-то кажется, что огромная куча родственников — совсем не панацея от одиночества. Во всяком случае, такое впечатление у меня сложилось, когда я слушал Рона, которого иногда тянуло поговорить после секса и тяжелого на проблемы рабочего дня. Но о рыжем лучше не надо. Хватит. — Где ты был, сынок? — Разговаривал с Луной. Она заявила, что я так и не повзрослел, несмотря на возраст, и что она не собирается отказываться от Скорпиуса и счастья с ним. Мама, тебе не кажется, что он совершает серьёзную ошибку? Она улыбнулась моему вопросу так, что я сразу понял, что сейчас будет очередной урок жизни, один из тех уроков, которые я ненавидел. Проверка чувств? И как я сам до этого не додумался? Мои же собственные чувства к Астории в своё время тоже проверялись амортенцией при помощи Панси. — Он её любит, Драко, а вы, мужчины рода Малфой, однолюбы. Таково проклятие рода. Почему же так больно-то, а?