За гаражами

Следующим вечером они встретились за гаражами. Лужин завел его в самую чащу, и они сели на деревянную дверь, выкрашенную белой краской. И если даже на прежнем месте, с видом на озерцо, было тихо и никого не было, то тут и вовсе замерла полная тишина. Шевцов расстегнул ремень и спустил трусы. Максим тут же взял его член в кулак и принялся работать рукой. Член Шевцова стал крепнуть и поднялся. Шевцов оглянулся, и нехорошие мысли стали грызть его: «Что я тут делаю? Какие-то кусты? Нафига я согласился?» От таких мыслей член моментально обмяк и съежился. Лужин тут же понял в чем дело, облизал губы, нагнулся и взял в рот головку, не переставая работать рукой. Шевцов со стоном выдохнул, член в мгновение ока вскочил и вскоре несколько раз выстрелил клейкими сгустками. Лужин выпрямился, Шевцов застегнулся, и они сели в полном молчании. Шевцов вставил сигарету в зубы. Лужин дождался, пока он прикурит, и забрал сигарету себе. Шевцов прикурил еще одну. Когда они выбирались из зарослей, Шевцов увидел надпись-окрик на гараже: «ХВАТИТ ГАДИТЬ!» Шевцов сжал губы и расстроился.

***

— Ну как тебе? — Лужин, как обычно, позвонил ночью. — Понравилось? — Ну… да… — Значит, не понравилось, — вздохнул Лужин. — Мне понравилось, когда ты… ну… взял головку губами… — честно выдал Шевцов. — Хочешь минет? — Шутишь, что ли?! Конечно хочу! — Ну, окей! — Ты серьезно? Реально?! — Конечно, почему нет? — Блин! Классно. Слушай, а ты сам этого хочешь? — Да. Шевцов прикусил нижнюю губу: — Скажи это вслух! Шевцов прямо почувствовал, что Лужин улыбнулся: — Я хочу отсосать у тебя! Хочу взять твой член в рот. Хочу облизать его, принять его до самого конца, до упора — и потом проглотить сперму. — А у тебя самого встанет, когда ты будешь сосать? — Да. Хочу твой член в рот! — Это похвальное желание, молодой человек! — менторским тоном объявил Шевцов. — Я думаю — мы с вами сработаемся, — Шевцов замолк, слушая, как сладко колотится сердце в груди. — Козел ты, блядь, Лужин! Просто сволочь! — Что такое, милый? — Да как же я теперь усну-то?! — Ну уж как-нибудь, зайчик. Уж потерпи. — Угу. Слушай, а почему Джексон? — Ах, ты об этом! Да просто Джек у него кличка, а я Джексоном иногда называю. — Ясно… Ладно… Ну, тогда до завтра. — До завтра… Шевцов нажал на отбой. Через час ему надоело ворочаться, и он опять позвонил. — Да. Че, не спится? — Нет… — честно признался Шевцов. — Слушай, а можно спросить? — Ну, рискни. — Блин, а можно в тот момент, когда ты будешь мне… ну, это самое, можно будет взять тебя за волосы? — Нужно. — Класс! А можно под конец, когда я уже почти кончу, можно мне будет… ну, поработать тазом, получается… трахнуть тебя в рот. Можно? — Только не переусердствуй, джигит! — Кайф! Блин! У меня реально стояк! — А ты бы не мог купить мне пива, а? — попросил Лужин. — Не вопрос. А какого тебе? — Да какого не жалко. Любого. Только в стекле и только не крепкого… Пару бутылочек. — Угу… — Ну, и еще солененького че-нить. Чипсы. Только не рифленые. — Ладно. — И это. И сигарет еще возьми тогда уж заодно, а? — Ладно. Ты какие куришь? Лужин ответил, но на следующий день Шевцов все равно забыл про сигареты. Когда в душных сумерках Шевцов стянул трусы, он вдруг покраснел и закрыл лицо ладонями. Лужин нагнулся и высосал прозрачную клейкую каплю с головки. Но потом тоже покраснел и усмехнулся: — Блин. Отвернись! Шевцов лег и опять закрыл пылающее лицо ладонями. Но вскоре застонал и взял Лужина за голову. Он был усердным, это Лужин. Изобретательным, старательным. Вылизывал член снизу доверху, ласкал головку, раздвигал языком мочеиспускательный канал и снова и снова, надолго замерев, принимал весь член до упора. Время от времени он, не останавливаясь, поднимал глаза и смотрел на пылающие щеки Шевцова, на его зажмуренные глаза и рот, открытый в беззвучном крике. Когда, застонав сквозь стиснутые зубы, Шевцов кончил, Лужин еще долго держал его угасающий член во рту, высасывая из головки все до последней капли. И только когда кончил сам, только тогда он выпустил член Шевцова, поцеловал его и еще пару раз чмокнул Шевцова в бритый лобок. Тут же сделал несколько больших глотков пива и закурил сигарету. Шевцов все так же неподвижно лежал на спине. — Все хорошо? — Лужин погладил его по животу. — Я… всем телом… всем членом чувствую влажную нежность твоего рта… И это… Это… Это невообразимо охеренно! ВОУ! — вдруг в полный голос вскрикнул Шевцов. — Тихо ты, дура! — Лужин стукнул его по ребрам. Ночь в округе молчала. Вскрик Шевцова остался незамеченным. Потерев лицо ладонями, Шевцов сел и вдруг схватил Лужина, сжал в крепких объятиях, завалил и жадно присосался к губам. Лужин охотно отвечал, покорно позволяя себя целовать. Успокоившись, Шевцов выпустил Лужина и вскрыл пивную бутылку. — У тебя девушка есть? — не поворачиваясь, разглядывая темные кусты, спросил Лужин. — Неа, — Шевцов хрустнул чипсиной. — А чо? — Пошел в жопу! — Ясно. А парень есть? Шевцов замер, уставившись на Лужина, и вдруг заржал. — Есть или нет?! Отвечай! Козел! — Да нету… нету! — трясся от хохота Шевцов. — А ищешь парня? Ну, или девушку? — Хм… Да я даже… Я даже как-то не знаю. А где нужно гея искать? Я как-то даже не думал. В клубе, что ли? Где у нас в городе педо-клуб? — Не знаю, в клубы я не хожу. Там пидовки одни манерные. И музыка говно, и цены. — И как ты тогда? Лужин молча достал телефон и нашел свое объявление на сайте гей-знакомств. Шевцов забрал у него мобильник и, покусывая нижнюю губу и сверкая глазами, стал вслух читать мелкие строчки: — Ищу парня, актива, для серьезных длительных отношений. Двадцать пять — тридцать лет, русского, чистоплотного, порядочного, спортивного телосложения. Хо-хо! О себе: пассив, двадцать два года, высокий, стройный, симпатичный, — Шевцов замер, подняв голову и засмотревшись на его лицо. Лужин забрал у него телефон. — Ты пассив? — почему-то спросил Шевцов. — Ну да… — спокойно кивнул Лужин, допил пиво и взял новую бутылку. — И чо? Клюют? Активные, стройные, адекватные гомогеи? Клюют? — П-ш-ш-ш… — отмахнулся рукой Лужин. — Тут либо манерные принцессы-пидовки, все из себя, которым нужен мерседес, квартира в центре и поездки в Милан на шопинг. Либо чуханы какие-нибудь. Извращуги, неадекваты, страхолюды, копрофилы! Либо старперы! Ему, блин, пятьдесят лет почти, уже песок из жопы сыпется, а он членов все еще не насосался… — Ну да… ну да… — прошептал Шевцов, не слушая и только наблюдая за движением его алых губ. Потом пальцами аккуратно убрал ему локон волос с виска — за ухо. Лужин посмотрел и улыбнулся. Шевцов взял его за шею, притянул к себе и весь отдался горячему, долгому поцелую.

***

— Слушай, — лежа в кровати и поглаживая член, тихо сказал Шевцов в телефон. — А если я скажу, что люблю тебя, это будет слишком пидорастично? — Не знаю, — улыбнулся голос в трубке. — Ну, типа, будем считать, что я тебе сказал. — Хорошо… — прошептал Лужин и вдруг выдал: — Трахнешь меня? Шевцов даже сел от неожиданности. Сел — и облизал вмиг пересохшие губы: — Блин, в голубых отношениях я так далеко еще не заходил, но… хорошо… я согласен. — Никогда не трахал парня? А тебя самого трахали? — Еще один такой вопрос, и я тебя сам трахну… То есть… Блин. Не пойдет. То есть… Я тебя напинаю. Да! Вот! Пинкаря тебе дам! Они замолчали. — Ты правда хочешь этого? — почему-то тихо спросил Шевцов. — Ну да. Конечно. Почему нет? — И давно? — Давно! — признался Лужин. — Еще когда ты сидел на своей жердочке, а я мимо проходил, с собакой гулял. — И ты прямо «хочешь»? — Нет… я криво хочу! — усмехнулся Лужин. — Не знаю, я как-то никогда не хотел, чтоб меня трахнули в зад, — задумчиво произнес Шевцов. — Ты у меня натурал! — зевнул Лужин. — А презики есть у тебя? Че там надо еще? Смазка… распорки какие-нибудь… — Распорки! — в голос заржал Лужин. — Не парься! У меня все есть. Я хочу только… хочу сначала сесть на него, ладно? — Я не знаю. Как хочешь. Я-то вообще в этих делах ни бум-бум. — У тебя какой опыт вообще? Только минет один был? — Целовался еще… — Тебе минетили? А сам делал кому-нибудь? — Ну… так… немного было… давно… — Ясно, — сказал Лужин. — Ясно, — сказал Шевцов. — Лужин! — Да, мужчина моей мечты. — Лужин! — Ну чего, чего? — Лужин… ты охеренный! Ты обалденно-охеренно кайфовый! Бля! Ну зачем я это сказал?! Сука ты и козел, и педик! Все! Пошел в жопу! Шевцов отключил телефон, повернулся к стене, сжался и до рассвета так и не смог заснуть. Следующей ночью, на своем обычном месте, они стояли, обнявшись, и целовались. Лужин присел на корточки и начал снимать с него штаны, но Шевцов удержал его. — Я хочу просто поласкать его. Привести в боевую готовность. — Не надо, — хрипло ответил Шевцов. — Стоит уже. Как мы будем? Куда мне? — Ложись! Шевцов лег на спину и растянулся на двери. Лужин раскатал на его члене презерватив и, направляя член рукой, стал садиться на него. Аккуратно, не спеша, опустившись ягодицами ему на бедра, Лужин замер, а потом стал медленно вращать тазом. — Я хочу встать, хочу стоя! — заявил Шевцов. Лужин слез с члена, встал на четвереньки и выгнулся. Тяжело дыша, Шевцов стал примеряться к его заду. Тут же он ощутил, какие у Лужина были гладкие и нежные ягодицы. Засунув ладонь ему между ног, Шевцов хрипло спросил: — Блин, ты чо, и ноги бреешь? — Да… — тихо отозвался Лужин. — Афигеть! Мне рожу-то лишний раз брить лень, а он ноги бреет. Войдя в него до упора, Шевцов зачем-то сказал: — Я все. Я уже вошел. — Да я как бы в курсе… — Опусти голову! Держась за прохладные бока и мерно двигая тазом, Шевцов нагнулся и потрогал его член. Ему казалось, что член Лужина будет безвольно болтаться, но у него, напротив, стоял крепко и горячо. Через пару минут Лужин стал стонать громче и до боли стискивать руку Шевцова, лежащую у него на боку. Потом задергался и упал, уткнувшись лбом в дверь. Кончив, Шевцов сел и закурил. В темноте нащупав член Лужина, он понял, что тот кончил тоже. — Ты чо, кончил? — удивился Шевцов, протягивая ему сигарету. Лужин как-то виновато кивнул. — Но ты же не дрочил! Даже не дотрагивался! — Мне не надо. Я без рук кончаю от анального секса. — Двадцать пять лет на земле живу — и в первый раз такое слышу! Лужин вдруг обхватил его и полез как одержимый: — Я еще хочу! Еще! Блядь! Ты умничка! Я тебя обожаю! Гадкие кусты! Снимем хату! Давай снимем хату! Я с тебя сутками слазить не буду! Давай поженимся! Твою мать, что я несу?! — усмехнулся Лужин и замотал головой. Листва зашипела, и пошел невидимый ночной дождь.