While our love blossoms

      Честно говоря, Чангюн не хотел идти на работу в следующий четверг. Конечно, прошло уже два дня с инцидента, но какая-то его часть всё ещё боялась, что незнакомец и его друзья будут ожидать возвращения Има, чтобы снова поиздеваться над ним. Да-да, возможно, он преувеличивал, — по правде, брюнет не выглядел таким уж плохим парнем — но Чангюн не мог избавиться от чувства тревоги, которое зародилось внутри живота, когда он всё-таки пришёл в полдень на работу. Так или иначе, он боялся, что тот парень знает о маленьких крупицах надежды, которые появились в Чангюне, когда тот впервые вошёл в магазин и начал своё очаровательное маленькое "шоу"; что все они смеялись над его наивностью, когда, наконец, ушли.              Первые несколько часов рабочего дня растянулись, казалось, на целую вечность. У них, правда, было не так уж много клиентов, а те, что всё же заходили, делали это по большей части вечером после работы. Как правило, Чангюн наслаждался спокойствием и тишиной, обходя маленький магазинчик с музыкой в наушниках, пока поливал и расставлял цветы и прочие растения. Иногда, когда был один, он мог петь, хотя больше предпочитал рэп. Однажды пожилая леди тихо зашла в магазин, когда он был на середине куплета из "Miami" Уилла Смита. Стоит ли упоминать, что отличить красные розы от лица Чангюна было невозможно.              Сегодня у него правда не было настроения для пения или рэпа. Вместо этого он предпочёл остаться на своём месте и уставился в окно с неоправданным страхом того, что кто-то может войти. Однако ничего не происходило, поэтому, в попытке успокоить свои нервы, он попытался составить букет так, как много раз его пыталась научить пожилая леди, владеющая магазином.              Конечно же, именно в этот момент над входной дверью прозвонил колокольчик, сообщающий о новом покупателе. Временно забыв о своём страхе, Чангюн просто поднял взгляд с обычной лёгкой улыбкой на губах и открыл рот, чтобы поприветствовать клиента. Хотя, стоило ему узнать парня, улыбка быстро исчезла с его лица, а рот закрылся.              Вместо того, чтобы что-то сказать, Чангюн посмотрел в окно.              — Клянусь, их сегодня нет, — пробормотал незнакомец.              Удивлённый, Чангюн перевёл на него взгляд, не заметив никаких признаков очередной насмешки на лице парня.              Хотя, у Има были причины не доверять брюнету, потому он выпрямился и посмотрел ему прямо в глаза, спрашивая:              — Зачем ты снова пришёл?              

***

             Если в последние пару дней Чжухон чувствовал себя просто дерьмово, то сейчас, стоя лицом к лицу с флористом, он понятия не имел, как описать то, что творилось у него внутри. Ли почти физически почувствовал удар под дых, когда увидел, как сползает с лица парня приветственная улыбка. Он хотел винить во всём Минхёка и Хосока, но знал, что на нём лежит такая же ответственность за унижение незнакомца, как и на них. Он объебался по-королевски.              — Слушай, прости за тот раз, — темноволосый флорист на мгновение сделал усилие, чтобы сохранить грозный взгляд, Чжухон решил принять это за хороший знак. — Я не хотел, чтобы это выглядело, будто мы прикалывались над тобой. Я даже не знал, что они стояли снаружи и пялились на нас, — Ли почёсывал затылок и избегал взгляда тёмных глаз, чувствуя себя слегка неловко. Он, по правде говоря, не привык быть таким серьёзным или искренним. Обычно он попробовал бы обратить подобную ситуацию в шутку, но сейчас это не казалось уместным. Он чувствовал, что флорист заслужил искренние извинения.              — Это было из-за тупого спора, но, честно, я правда не хотел унижать тебя или что-то ещё. То есть, на самом деле я думаю, что... — ты чертовски милый; ты очень красивый; ты мне действительно нравишься — предложило сознание Чжухона, стоило ему запнуться, но: — На самом деле я думаю, что просто правда легко поддаюсь давлению, — было тем, что всё-таки слетело с его языка. Желание уебаться головой о стеклянную дверь позади себя возникло почти моментально, хотя это, пожалуй, и было лучшим объяснением, чем признание, что он следил за незнакомцем целый месяц.              Флорист несколько секунд смотрел на него с нечитаемым выражением лица. Потом оно медленно смягчилось, и он опустил взгляд вниз на стойку перед собой, прежде чем начать говорить:              — Окей, — пробормотал парень негромким голосом, таким же, каким его всегда представлял Ли. Чжухон знал, что это было неподходящее время, но он просто не мог не заметить, насколько безумно милым был флорист, что бы тот ни делал. Он слегка покусывал нижнюю губу, что, по всей видимости, было нервной привычкой. Его тёмные ресницы порхали вверх и вниз, когда он поочерёдно смотрел то на стойку, то на Ли. Чжухон чувствовал себя так, словно приблизился к настоящему ангелу напротив себя и к краю крыши высотного здания одновременно. Он замер, продолжая тупо пялиться на парня.              К тому времени как флорист, кажется, простил его — Чжухон надеялся на это — вопрос о том, как ему перейти от "прости, что заставил чувствовать себя дерьмом, не очень приятные ощущения, правда?" к "ох, кстати говоря, как насчёт стать друзьями/начать встречаться со мной?" всё ещё был актуален.              — Я Чжухон, кстати говоря, — сказал Ли через несколько мгновений повисшей между ними тишины. Казалось слегка неуместным неожиданно представляться, но он знал, что просто не сможет выйти за дверь, отбросив тем самым последнюю возможность узнать флориста, за которым так долго наблюдал. Он может справиться с этой неловкостью.              Брюнет казался удивлённым его внезапным представлением, что было и понятным, и хотя он ещё не улыбался, но вроде уже немного расслабился. Если бы Чжухон не знал всей предыстории, то мог бы подумать, что парень чувствует лёгкое облегчение, что он просто не ушёл.              — Чангюн, — ответил флорист, нервно теребя края рукава. Чжухон некоторое время наблюдал за удивительно прелестным жестом, прежде чем вспомнил, что от него ожидают продолжения разговора.              — Честное слово, я не всегда такой мудак, каким ты меня, вероятно, считаешь. Просто я ужасно невезуч, когда дело касается тех, кого я называю своими друзьями, — объяснил он с глуповатой улыбкой на губах уже более весёлым голосом.              Ли восхвалял высшие силы, — или собственную социальную бездарность — что заставили его пялиться на Чангюна как минимум пять последних минут, потому что, если бы он пропустил улыбку, расцвётшую на губах флориста в ответ на его печальную попытку пошутить, он бы ненавидел самого себя до конца времён.              — Я уверен, что ты не такой, — мягко сказал Чангюн, искренность в его голосе заставила Чжухона почувствовать слабость в ногах, которые отказывались держать парня. — Хотя я не знаю твоих друзей, но думаю, они тоже не такие уж плохие, — добавил он немного более уверенно и с каплей того, что Ли показалось усмешкой на розовых губах. Чжухон чувствовал себя грёбаным идиотом из-за того, что когда-то даже просто думал избегать Чангюна, вместо того, чтобы извиниться перед ним.              Получив положительную реакцию от брюнета, Чжухон решил ещё сильнее испытать удачу:              — Нет, правда, они ужасны. Понятия не имею, как мне удалось выживать до сих пор с такими-то друзьями. Я отчаянно ищу замену, — ответил он с напускной грустью, облокачиваясь на стойку одним бёдром. На его лице появилась ухмылка, когда он продолжил: — Ты ведь не нуждаешься в компании? Не похоже, что ты так уж занят большую часть времени.              На это Чангюн имел наглость разразиться блядским смехом, и Чжухону пришлось заставить себя захлопнуть рот, чтобы не ляпнуть предложение руки и сердца.              — Как ты узнал, что я не так уж занят? — спросила затем эта маленькая нахальная сволочь, и Чжухон почувствовал, как бледнеет, сглатывая внезапный комок в горле.              — Я не... — кашель, — то есть, это просто была удачная догадка, — он заикался, его глаза наконец-то оторвались от Чангюна, вместо этого переходя на заднюю стену магазина, пусть и только до того момента, когда он вновь услышал этот хриплый смех, и у него не было иного выбора, кроме как снова посмотреть на флориста. Ли обычно не любил выставлять себя идиотом, но он предположил, что сможет жить так, если результатом будет подлинное искусство, коим являлся смех Чангюна.              Чжухон остался до самого конца смены Има. Когда он наконец пошёл домой, его лицо чуть не трескалось от широкой улыбки, а в телефоне появился номер одного флориста.