Эффект топора

Из мыслей хмель выветрился быстрее, чем сомнительные пластиковые токсины покинули кровь. Для полного успокоения Вега совершил бы еще три подхода, но футболка уже стала мокрой от пота, облепила и неприятно холодила распаленное тело, словно улавливая несуществующий сквозняк. Вега поспешно стянул ее с себя, подцепил пальцем и, забросив за спину, в полуголом виде двинулся в душ. Он не обратил внимания, что из тени между ящиками за ним неотрывно следил жадный взгляд. Кайден вышел из укрытия, только за Вегой сомкнулись двери лифта, облизал пересохшие губы и глубоко вздохнул, ловя себя на настроении истерично возрастающего желания. Что и сказать, Вега впечатлял. В ставшей из белой полупрозрачной футболке, бесстыдно и тесно облепившей красивое тело, он ритмично подтягивался на импровизированном турнике, выдыхая «хха» при каждом подъеме и шумно втягивая носом. Огромные ручищи напрягались, поднимая вес, и казалось, что каменные мышцы вот-вот прорвут смуглую, влажно бликующую в блеклом свете аварийной подсветки, кожу. При всей этой брутальности, кожа у Веги была гладкая и даже вроде не бритая, это распаляло желание погладить ее отдельные участки, чтобы убедиться. Веге в голову бы не пришло, что он сейчас занимает мысли майора Аленко, и если бы его спросили, он ответил, что майор все еще в смотровой - пьет, слушает музыку, спит, что угодно другое, ответил бы резко и грубо. Потому что не любил, когда его спрашивали о том, о чем он думал постоянно. Или, о ком. Это всегда грозило излишней откровенностью, или чрезмерной резкостью, Вега не был любителем ни того, ни другого, предпочитая обсуждать нейтральные безопасные штуки, вроде оружия и военной техники, про свою любовь к БМП «Гризли» М29 лишнего не сболтнешь. Пересменок миновал, и можно было получить редкое удовольствие от душа в одиночестве, без дебильных шуток, которые надо поддерживать, и толкотни. Уткнувшись взглядом в скучное покрытие, имитирующее кафель, Вега задумчиво погладил чуть выпуклые квадраты - нагретые, резиновые, издевательски похожие на человеческий пресс. Ожегшись о свои собственные мысли, Вега раздраженно отдернул руку и встал под едва теплые струи, еще и еще понижая температуру воды, пока не перехватило дыхание. Чем старательней он гнал от себя заинтересованное лицо майора Аленко с очерчено-карамельными губами, приоткрытыми и неуставно-блядскими, тем более непристойные штуки перед его внутренним взором майор этими губами проделывал. В последних попытках прогнать наваждение, на соблазнительный рот опустился намордник, но это было черный и блестящий кожаный ремень, с металлическими колечками, а темные глаза майора смотрели затравленно и умоляюще. Вега грязно выругался, мешая родной язык и космолингву, почувствовал между лопаток чужой взгляд и в середине гневной фразы резко развернулся. Не иллюзорный и без намордника, к нему медленно подходил объект его непокоя, с голодным блеском потери в глазах, стаскивая с себя одежду, оставляя ее на мокром полу там, где она упала. Кайден отчаялся дожидаться, пока его откровенные намеки дойдут до прямодушного лейтенанта и решил действовать первым. Джеймс был хорош всем - высокий, широкоплечий, и в глазах Кайдена имел лишь один недостаток – не был Шепардом. Ему не хватало холодка эгоизма и уверенной дерзости, чтоб смотреть в лицо своему желанию и удовлетворять его немедленно. Каждый раз, когда в темноте Вега пробирался мимо койки Кайдена и без сил падал на свою, Аленко страстно желал, чтоб душевные порывы и энергию, растрачиваемые на тренировки, Вега употреблял с большей пользой. Или, точнее, с большей приятностью для Кайдена. Сейчас Вега шарахнулся от майора, как от чумного, явно недовольный тем, что его застали врасплох, Кайден же остановился напротив, старательно закусив губу и изучая обнаженное тело перед собой. После тренировки по-особенному выступали рельефные кубики, натягивая смуглую кожу; сочной чернильной влагой отливали татуировки, казалось, их можно смазать, если дотронуться, что они оставят на пальцах несмываемые пятна, и весь экипаж поутру узнает, в чьих медвежьих объятиях провел ночь ветреный майор. От этой мысли, пусть более грубо выраженной, внизу живота скрутился тугой ком досады ожидания. Досада, грубая сила, почти злое желание – то, что Кайден хотел бы сейчас получить. Впрочем, на первый раз достаточно будет любой разрядки. Он призывно облизнулся, латинос медленно моргнул и встряхнулся, как пес, разбрызгивая вокруг ледяные капельки воды, но с места не двинулся. Кайден небрежно стер с лица брызги и пристально глядя в глаза громко сопящему Веге, провел пальцем вдоль панели контроля, градус за градусом повышая температуру потока воды. Вега выпрямился, позволяя струям беспрепятственно омывать себя, тело отозвалось немедленно - мурашки гусиной кожи сошли на нет, но темные соски продолжали вызывающе торчать, и не только они. Кайден с явным удовольствием посмотрел вниз и ухмыльнулся, Вега только скрипнул зубами, но не посмел дернуть ни единым мускулом на лице. Их гляделки продолжились, Кайден сдался первым - двое обнаженных мужчин не могут долго играть в равнодушие, крупные детали их выдают. Разрешающе кивнув, Кайден встал шире, склонил голову к плечу и втянул воздух сквозь сжатые зубы. Мокрый, в облаке пара, Вега шагнул к нему притирая к гладкой стене, от близости плотского жара и тяжелого дыхания в голове зазвенело, как если бы пришли в негодность все стабилизаторы давления Нормандии. Широкие ладони влажно припечатались справа и слева от него, Вега нависал, словно ожидая приказа. Да так оно и было. Кайдена сводила с ума мысль, что он может приказать, имеет полное право и здоровенный парень подчинится, растянет губы в виноватой улыбке и отступит, извинившись, за превратное толкование, или, взбесится, наконец, и забыв о субординации, выебет его, избавляя их обоих от изнуряющей пытки? Сдерживать свое желание он больше не мог. -Прикажете мне прекратить, майор? – Кайден не был уверен, действительно ли это было сказано, или голос Веги прозвучал только в его голове. Неожиданно мягко прозвучал для реальности. Слишком мягко для человека, чей напряженный член прижимался к чужому животу. Как не сильно было желание, Кайден ощутил досаду на беспросветно раздражающего латиноса с совершенно идиотским понятием о такте, чести, или что там у него в башке!? Кайден привстал на носки, обеими руками привлек к себе бритую голову с мокрым торчащим хохолком и куснул за верхнюю губу, проскальзывая языком в горячий рот, соленый в уголках. Он прижался, как мог тесно, чувствуя бешеный ритм чужого сердца о свои ребра, кожа его плавилась под горячими струями воды и жадными ладонями, мнущими ягодицы, а запах чистой кожи сводил с ума, но открыв глаза, он увидел совсем не то, что ожидал. Вместо льдистого арктического снисхождения – плавкое хмельное тепло темно-карих глаз. Стон, который сорвался с его губ, не был стоном наслаждения, но Вега не различил в нем разочарования. Это Шепард читал Аленко раскрытой книгой и больше никто. В отчаянии Кайден закрыл глаза, заставляя себя вновь обмануться. Прижимаясь к твердому рельефу живота, он целовал его, плавно опускаясь на колени. По губам мазнула горячая головка и, облизнувшись, Кайден жадно вобрал ее в себя, непристойно причмокнул и выпустил. Нежная, но твердая плоть терлась о внутреннюю сторону щеки, Кайден умело избегал касаться ее зубами, облизывал и посасывал, пока головка не очертилась скульптурно, а горячая опоясывающая венка не стала пульсировать под языком. Вега негромко постанывал в такт движениям головы майора склонившегося между его ног. Умелый рот дарил тугое сладкое наслаждение, до слабости в ногах и звонких электрических рефренов в позвонки. По телу Кайдена искрами пробегали синие вспышки, подавляемых биотических импульсов, они передавались с потоками воды, пробирали насквозь и троекратно усиливали ощущения. Сейчас Вега был готов поверить во все корабельные байки об Аленко, в особенности про трех пьяных турианцев. Если и был человек, способный пережить «три по сорок пять», то сейчас он определенно был занят. И занят крайне увлеченно. Белые, гладко бритые щеки раскраснелись, мокрая насквозь челка облепила высокий лоб, Вега большим пальцем сдвинул налипшие прядки, на что Кайден недовольно замычал, увернулся, не выпуская изо рта член, взял сжатые пальцы Веги и опустил их на свой затылок. Меньше всего сейчас Кайден хотел видеть осадок изумления в глазах, больше всего - властности. Принуждения. И Вега очень быстро разобрался в правилах игры. Ухватив за влажные волосы голову Кайдена, он натягивал его рот на себя, двигая бедрами, вдалбливался в расплавленный жар, а когда Кайден подавившись, дернулся от него, он лишь плотнее прижался. Сложно было поверить, но в столь унизительном для мужчины положении, Аленко испытывал наисильнейшее возбуждение, его томление давно перешло в болезненное, и он активно ласкал себя свободной рукой, на задворках сознания желая, что б сзади к ним присоединился кто-то третий и, заломив ему за спину руку, удовлетворил натуральным образом. Во рту стало солоно. Удерживая за затылок, Вега плотно прижимал его к паху, и не было другого выхода, кроме как торопливо сглатывать сперму, толчками наполняющую его рот, все же по подбородку и шее потекло горячее, хватка латиноса ослабла, Кайден выпустил обмягшую плоть и утерся запястьем. Он несколько раз через силу сглотнул вязкую слюну, пытаясь отдышаться. Губы припухли, желая поцелуев, но когда Кайден на затекших ногах, поднялся и потянулся к горячему сбитому дыханию, желая чтоб и Вега ощутил вкус своей соли на губах, тот дернул головой, уворачиваясь и криво усмехаясь. - Cada mochuelo a su olivo. Знайте свое место, Аленко, - фыркнул он. Слова эти как пощечина остудили Кайдена, он как никогда ощутил себя продажной уличной девкой, от которой получают желаемое, но целовать в губы таких считается грязным – неизвестно, что в них побывало. Ни один из его партнеров не демонстрировал подобной брезгливости, впрочем, сейчас Кайден желал кончить, а не рассуждать о человеческой неблагодарности. Ему бы оказаться подальше от Веги, наедине с собой, но вот он тут, и латинос никуда не собирается, напротив, теснит его, хватает в жутковатой пародии на объятья. Стальной захват, очевидно боксерский прием, пальцы сцепились где-то за шеей, локти уперлись в ключицы. Вега шагнул вперед, выворачивая руки, и Кайден оказался на коленях, а потом и вовсе – лицом в пол. Вега оседлал его сверху, звонко шлепнул по ягодице, вызвав возмущенный вскрик и, довольный результатом, шлепнул еще раз, сильнее, оставляя на белой коже припекающий отпечаток тяжелой ладони. Ухватив Кайдена за волосы, Вега задрал его голову, обнажая шею, и пока пальцы грубо толкались в напряженное тело, он оставлял на ней следы своего пребывания, не церемонясь с зубами, сильно засасывая кожу до алых пятен. Кайден кусал губы, подавался назад, желая, чтоб пальцы Веги проникали глубже, растягивали его и причиняли больше боли, чем причиняли. Эти ощущения расслабляли его, освобождали голову от лишних мыслей, оставляя одну – самую важную. Желание. Нестерпимое, неудовлетворенное, сжирающее и выжигающее изнутри. Галактика со своими проблемами и Жнецами отступала в тень, подчиняться полному контролю – первостепенно. Кайден добровольно подставлял шею под дикие ласки, нарываясь на них, надеясь, что такие отметины привлекут внимание всех, а Шепарда доведут до белого каления. Ему хотелось сделать больно себе и еще больнее ему, наказать за то, что бросил, за то, что сейчас не с ним. Мысль растворилась в ритмичных движениях ладони, которой Вега накрыл его член. Это продолжалось не долго, у Веги снова стоял, как после месяца воздержания и поста. Темпераменту громилы можно было позавидовать, даже Шепарду требовалось больше времени для второго захода. Покачав бедрами, латинос рывком вошел в Кайдена на всю длину, до самых яиц, заставляя его вскрикнуть несколько раз, пока сжатые мышцы не приняли размеров. Давно доведенному до финальной стадии Кайдену, потребовалось меньше минуты, чтоб кончить. Он уткнулся лбом в сгиб локтя и, не слишком понимая, где находится, всхлипывал, задыхаясь именем «Джон». -Джеймс, майор, - жарким шепотом в самое ухо поправил его Вега. - Вам придется научиться различать, чей в вашей заднице член, если хотите, чтоб он там бывал. Конвульсионные сокращения мышц Кайденова тела позволили ему получить оргазм повторно, и постыдная приятственная слабость еще не покинула тела, поэтому мир казался не совсем реальным и вполне терпимым Он резво вскочил на ноги и широким жестом помог подняться с пола Аленко. Придерживая за пояс шатающего майора, Вега после некоторых колебаний подвел его к хлещущей воде и умыл, стирая пальцами с кожи слюну, смешанную со спермой. Потоки воды уносили белесые разводы в слив, а нахлынувшая реальность смывала флер экстаза. Утром предстояло дежурство, вероятнее всего – несколько вылетов. Кодиак, Шепард, приказы. Они оба чувствовали горечь утраты, всегда сопровождающей «отходняк», но ничего не могли с этим поделать. Внезапное сексуальное приключение завершилось коротким сном на узких казенных койках и болезненным пробуждением. Если Вега страдал только от недосыпа, то на теле Кайдена не было живого места – разбитые колени, расцарапанная грудь, маленькие рваные ранки в обоих уголках рта. Мужчины собирались молча, избегая смотреть друг на друга, Кайден не мог без гримасы боли наклониться за оброненным носком, Вега не мог смотреть на майора, как на начальство. *** Террористы захватили научный комплекс, обещали перестрелять заложников, если не будут выполнены их требования. Перестреляли. Шепард, сдерживая бешенство, давал отчет командованию, а когда пришел, застал неприглядную сцену драки… Так все и вышло. Через задницу, merde! *** Шепард пришел к нему утром. Условным синтетическим утром, определенным таймерами освещенности, СУЗИ постаралась. Вега проснулся за час до того, удовлетворенно ощупал нос и просто лежал, разглядывая переплетение труб и системы вентиляции на потолке. Увидев входящего, Вега сел на койке, вглядываясь в лицо сурового капитана, суровости явно не доставало – на щеке отпечаталась подушка, контур губ был смазан в виду общей припухлости, а под глазами залегли тени, типичные для тех, кто полночи сидит в экстранете, пьет на спор с турианцами, или … проводит время с майором Аленко, например. А если прикинуть по часам, Вега прикинул, и предположить, Вега предположил, что капитан приступил к своим обязанностям сразу после побудки и решил навестить наказанного незамедлительно, то получалось, что Шепард явно проспал. Впервые за …сколько Вега служил на Нормандии, капитан проспал. Царапина на его шее была свежей, и Веге вдруг очень захотелось заглянуть в судовой журнал, убедиться, что Кайден тоже заступил в смену позже, хотя по собственному «creencias», кодексу чести латиноса, это было вовсе не его собачье дело. Повисло насыщенное молчание, мужчины смотрели друг на друга с холодной неприязнью, правда, во взгляде капитана было что-то еще, какое-то мрачное торжество. Вега знал, если Шепард сейчас извинится, он никогда уже не сможет уважать этого человека, как прежде, но Шепард даже и не думал. Хрустнув шеей, что в последнее время плотно вошло у него в привычку, он зевнул, прикрывая рот тыльной стороной ладони, и сказал: - По моему распоряжению, две ближайшие смены Аленко будут переписаны на тебя, Джеймс. Вега успокоено выдохнул – наказание это нормальное течение дел, понятное и простое. Оно вполне вписывалось в привычную картину мира и не требовало особой эмоциональной вовлеченности. - Да, Капитан. -Твои смены так же остаются за тобой, - продолжил Шепард, усилием воли подавив следующий зевок. День, ночь, отсыпной... Вега быстро подсчитал оказанную ему честь. - Капитан, это же 72 часа часа подряд! – возмущенно воскликнул он. - Я сказал, будут переписаны, - отрезал Шепард таким тоном, что Вега подавился своим недовольством. - Оспариваете адекватность моих решений, м, лейтенант Вега? - Так точно. Никак нет. Но, капитан 72 часа! – Вега совсем приуныл. Незапланированный отдых на жесткой койке «изолятора» аукнулся слишком быстро. - Аленко не в состоянии, - услышать такое объяснение от Шепарда весьма мало туманно. Слишком явственно. Хотя тайфун миновал, Веге капитанская погода была вовсе не по нраву. - А причем тут… ? Их взгляды пересеклись, и Вега, как наяву, увидел извивающееся в руках Шепарда гибкое тело и услышал сладкий протяжный стон, а за ним еще один. Точно не в состоянии. - Ты виноват, - усмехнулся Шепард особенно несправедливо напирая на это «ты». - Ты и примешь ответственность. На вылете Кайден нужен мне здоровым, - почти мирно закончил он. - Да, капитан. - Более не задерживаю. Оставшись один, Вега поднялся на ноги и растерянно огляделся. Никого вокруг, но он ощутимо чувствовал себя лишним. Размахнувшись, он несколько раз со злобой ударил кулаком в распределительный щиток, разбив костяшки в кровь, боль отрезвила – ничего же не изменилось, напротив, вернулось на свои места. У всех ведь должно быть свое место.