Эффект топора

По иронии, изолятор и медблок на Нормандии находились в одном месте, точнее «изолятором» служил закуток в конце медблока, просто койка, отграниченная силовым полем от общего отсека. Согласно официальным чертежам, эти квадратные метры числились за ядром СУЗИ, какое-то время там обитал Легион, но обычно место пустовало. Нормандия не была большим кораблем с сотенной командой, стычки случались редко и разрешались на месте - никто не бегал жаловаться капитану, не буянил, до зеленых чертей наглотавшись синтетической дряни из бара, никому не приходилось сидеть в ожидании дисциплинарных выволочек. В плане атмосферы, царящей среди команды, Нормандия на фоне других фрегатов являлась просто-таки эталоном спокойствия и взаимного уважения. Тем больше доктор Чакваас была озадачена, когда отправила Лиару отдыхать, а вместо кофе ей пришлось принимать бледного взъерошенного Кайдена и Джеймса в заляпанной кровью футболке. Он улыбнулся ей разбитыми губами, виновато пожал плечами, проследовал в дальний угол и послушно сел на пустую койку. Силовое поле было деактивировано. -Лейтенант Вега в изолятор доставлен, - Вега по-мальчишески подмигнул ей. - Доктор, вы только сильно не ругайтесь. - Ох, Джимм, - хотя Вега явно получил по лицу, Чакваас только неодобрительно покачала головой и в первую очередь обратилась к Кайдену, о котором волновалась больше. Он не выглядел раненым и доктор не сомневалась, что его появление никак не связано с виновато сопящим Вегой. – Снова голова? Кайден не стал спорить, чтобы потянуть время вымученно кивнул, позволяя женщине хлопотать над ним, высвечивать зрачки маленьким фонариком, колоть биоблокаторы и сокрушенно вздыхать. Как и Джокер, Аленко входил в число ее «любимых», а точнее «регулярных и вечных» пациентов. Чакваас регулярно штопала Шепарда и его команду, но львиная доля ее трогательной заботы доставалась мучимому мигренями майору и пилоту-раздолбаю, который ни к чему, в том числе и к своей болезни, серьезно не относился. Чакваас сочувственно потрепала Кайдена по плечу. -Потерпи еще немножко, сегодня тебе не стоит напрягаться, ступай отдохни. А теперь займемся нашим буяном... - Подождите, доктор, – Шепард остановился в раскрывшихся створках, и пропуская прошмыгнувшего мимо его плеча Кайдена, направился прямиком к лейтенанту. -Капитан, - Вега попытался встать, но Шепард положил руку ему на плечо, принуждая оставаться на месте. Несколько секунд молча смотрел парню в глаза, его неодобрение выдавали нахмуренные брови и стиснутые зубы. Потом наклонился к самому лицу и чуть слышно процедил - Кайден на высадке был… не здоров. Спрашиваю только один раз – из-за тебя? Вега облизал запекшуюся корочку на губах и похабно ухмыльнувшись, кивнул. – Да, капитан. Шепард закрыл глаза, усваивая признание, а потом коротким рывком головы сверху вниз ударил. Наблюдая, как изменившийся в лице Вега зажимает ладонью разбитый нос, он поджал губы. - Очень зря. Не надо портить чужие…вещи, лейтенант. -Доктор, - обратился он к Чакваас, в изумленной тревоге наблюдавшей за ними. - У лейтенанта Веги открылось носовое кровотечение. Займитесь им. *** Оставшись в одиночестве, Вега не мог избавиться от тяжелых мыслей, ему покоя не давала не утрата шепардова уважения, хотя и она, безусловно тоже, но унижающее поведение Кайдена. Вега зажмурился и несильно надавил на глазные яблоки пальцами, чтоб заплясавшие в темноте цветные круги вытеснили из головы презрительную гримасу, которой Аленко сопроводил каждое сказанное им слово. Приказ капитан не отменил, изолятор – так изолятор, зато освобожден от «ночной» вахты. Растянувшись на койке, Вега осторожно дотронулся до кончика все еще болевшего носа. Нажал сильнее, ощупывая восстановленную доктором Чакваас перегородку, и досадливо почувствовал, как по пальцам потекло горячее. Машинально растирая между подушечками кровь, Вега стиснул зубы, стараясь не думать о том, что Кайден сказал ему сегодня. «Знайте свое место, лейтенант». Вега скрипнул зубами и развернулся на другой бок, пачкая подушку. Самое раздражающее заключалось в том, что Аленко, как майор, имел полное право так говорить, хотя после того, что между ними было предыдущей ночью, не должен был. После этого, он вообще ни на что не должен был иметь прав, и прижав его между коек, Вега не собирался его избить, лишь хотел напомнить об этом. Но когда горячее тело оказалось под руками, когда он увидел за воротником-стоечкой непрошедшие следы засосов, он совсем потерял голову, и только кулак Шепарда вернул мозги на место. *** У Веги тогда была бессонница из-за сбитого вахтового графика, он пил в одиночестве на смотровой палубе, изучая мертвенную бледность бесстрастных звезд через стакан. Где-то далеко горела его родная планета, уничтожаемая чудовищными монстрами, вся его семья осталась на Земле и с момента первой атаки вестей ни от кого из них не было. Кайдену тоже не спалось или он искал Вегу. Ступив на палубу, он заблокировал дверь, начал о чем-то говорить, было слишком сложно переключиться на его слова. Какие бы мысли не роились в голове лейтенанта, сейчас он пытался их заглушить, хотел сбежать от них в алкогольный туман, а не выслушивать попытки Аленко завязать беседу. Вега даже не попытался вникнуть, когда Кайден приблизившись коснулся его руки, он коротко извинился и вышел. Кайден смотрел в сомкнувшиеся створки двери и не мог понять, чем обидел этого странного человека. Джеймс Вега не выглядел кем-то, способным на двуличность и интриги, находясь в компаниях, он считался их душой, слыл обаятельным и жизнерадостным, нелепо и пошло шутил, но если он думал, что остался один, уголки его губ опускались, взгляд становился тяжелым и сосредоточенным, словно он вел непрерывный внутренний диалог, сражаясь в спорах, не желая пропустить их суть. Кайдена привлекали обе стороны Веги, он бы хотел разобраться в нем, научиться понимать, когда он серьезен, а когда шутит, но все это как-нибудь потом. Сейчас он желал только, чтобы выведенный из себя мужчина прижал его своими мускулистыми руками к дивану и заставил подчиниться, сорвал одежду, раздвинул ноги. И обманывать себя не приходилось, Вега напоминал ему Шепарда в те времена, когда они выслеживали Сарена, Эшли была жива, и все казалось захватывающим приключением. Тогда Шепард был весел, задирист и буквально не давал Кайдену прохода, почти в открытую прижимаясь к нему, стоило склониться над рабочей панелью. Ночи их были наполнены сдерживаемыми стонами и властностью, а настроение капитана было не сложно исправить, преклонив колени. Последние три года изменили Шепарда и не в лучшую сторону, он постоянно был раздражен, события состарили его, лишили чего-то очень важного, незаменимого. Кайден не хотел себе признаваться, но ему казалось все чаще, что Цербер не сделал свою работу, они вернули к жизни не его капитана. Он не знал, ревность в нем говорит, обида пренебрежением к себе или здравый смысл. Все окончательно нарушилось, лишь Шепард ясно дал понять, что ценит Кайдена как бойца, рад видеть его в своей команде, но то, что произошло между ними на Горизонте, этот болезненный разрыв, он не собирается восстанавливать. Капитан оказался дальше от него чем, когда считался погибшим. Тогда у него сохранились бы идеальные воспоминания, а теперь день за днем он был обречен терять их под спокойным взглядом синих равнодушных глаз. Если Шепард улыбался, на секунды становясь прежним, то он улыбался не ему. От выгрызающей тоски не получалось сбежать в работу, не получалось кем-то всерьез увлечься, над каждой мимолетной симпатией довлела память прошлых дней. Это сводило с ума, но биотику с мигреням не привыкать усмирять свой разум, а вот тело желало прикосновений, как и раньше, обмануть его было невозможно. Веге не хватало агрессивной амбициозности Шепарда, не доставало его уверенности, но Кайден был уверен, что получив его раз, он успокоится, испытает облегчение. *** Вега собирался принять душ, расстаться с опьянением и отправиться на боковую, но машинально спустившись в ангар, решил перед этим слегка размяться. Ему нравилось чувствовать свое тело, доводить до совершенства каждый мускул, пока мысли занимало что-то отвлеченное. Сейчас это был Кайден. Вега чувствовал некоторую вину за свой побег из смотровой и оправдывался перед собой, как мог. Он никогда не смел думать о симпатичном майоре и сейчас себе запрещал, слишком уважал Шепарда. Нельзя ведь трогать красивые игрушки, если они чужие? Капитан был отличным парнем, но делиться своими игрушками вряд ли бы согласился. А Вега видел, какие взгляды бросает на капитана Кайден, ощущал чужое возбуждение, как собственное, и был уверен, что никто не смог бы устоять перед обещающей влажностью карих глаз. Напускное равнодушие капитана и его вежливость к Аленко поднимали Шепарда на еще одну ступень самоконтроля и выдержки в глазах импульсивного латиноса. Заручившись поддержкой разума, уважения к капитану и холодного душа, а также терпимостью и отсутствием любопытства к чужой личной жизни, было не трудно предотвратить в себе тягу к запретному. Кайден был «не его» и этого достаточно. Никто в стае не полезет воровать у вожака без долгоидущих планов занять его место. Вега не имел никаких планов, просто отжимался, пока пальцы на руках не онемели и разум не просветлел.