Экспромт

Де жа вю. Словно и не прошло почти два года. Ведро ледяной воды на голову – и Тони Старк словно просыпается после удара по голове. Он не знает, чем нужно ударить, чтобы пробить титановый сплав, как вату. Плен. Только теперь это не Афганистан, а жуткий, нескончаемый простор космоса. Тони не понимает, как он может здесь дышать. И спросить не у кого. Да он даже не думает о том, чтобы спросить. Некогда. Танос – страшный. Он не вселяет ужас, но все вокруг покрываются липким страхом сомнений. Тони даже головы не склонил, впрочем, к нему никто и не обращался. Один из самых человекоподобных стражников тихо роняет пару слов на незнакомом языке. Танос кивает, все же бросая взгляд на Тони. А вот теперь ему тоже страшно. Потому что доходит расстановка сил. Там, в Афганистане, он был нужен. Собственно, ради этого его и похищали. Семь дней отсрочки до смерти, минимум присмотра и никаких пыток. Тут он в виде приманки для Локи. Вернее, не он, а ребенок – ну разве будет Бог рисковать жизнью ради смертного инкубатора? Умирать Тони не намерен. Более того, за жизнь он собирался бороться до последнего вздоха. Но в ближайшее время убивать его не будут. А вот пытать – с превеликим удовольствием. - Не люблю криков, - выдавливает человекоподобный, жестом отсылая остальных вон из камеры. Они вопросительно смотрят, но не противятся и все же уходят. Скоро размышлять, да и думать вообще, будет весьма затруднительно, поэтому пытается использовать каждую минуту. Вспоминает все те же уроки йоги, пытаясь войти в относительно безболезненный транс. Ха, кто бы ему дал. В руках мучителя толстая игла с золотистой нитью. Тони смеется, но не вслух, а где-то про себя, экономя воздух. Дышать все еще тяжело. Но и вправду забавно, ведь это – участь Локи, того Локи, мифического. Этот порыв похож на истерику, но Тони вовремя останавливает себя. Вот, что значило сухое «не люблю криков». Игла весьма неосторожно впивается в губу, и в первые секунды это даже не больно, там, будто случайно прикусил губу. Но затем боль вспыхивает огнем, и, несмотря на всю свою выдержку, Тони пытается уклоняться от иглы. Это не получается, одной рукой цверг сжимает его шею, а второй продолжает свое нехитрое дело. Стежки ложатся ровно, и уже совсем не тонкая струйка крови стекает вниз, на подбородок. Тони пытается кричать, но часть рта уже зашита, и ему от этого только больней. Шею сжимают почти до удушья, дергаться нет сил, а губы болят, словно глубокая свежая рана. Последний стежок закрепляет нить, и цверг отодвигается. Тони, наверное, представляет сейчас жуткое зрелище – да и кому может нравиться человек с зашитым ртом, словно со шрамом? Цверг берет острое лезвие, до жути похожее на скальпель, и страх уже отчетливо повисает в воздухе, никогда в жизни Старк так не боялся. Да он и не должен, по идее – страх всегда считался для Тони чем-то абстракционным. Но у цверга на стороне сейчас полная безнаказанность и абсолютная непредсказуемость. И первый, пока еще, укол поражает поясницу. Тони слегка морщится и плотно сжимает губы. Цверг ухмыляется и еще сильней врезает лезвие в кожу, плоть и ведет вверх. Это двойная боль – адская, разрывающая боль внизу и рвущиеся от крика губы, нить трется, только усугубляя раны. Он словно слышит звук разрывающейся от давления и остроты плоти, каждой клеточкой тела чувствуя рану. Слезы текут из глаз, но Тони не замечает этого, это так неважно по сравнению… Лезвие скользит чуть глубже, затрагивает слой мышц, и думать уже не остается сил, времени и выдержки – Тони заходится в крике. Вернее, пытается, но вырывается только сдавленный стон, потому что чертова нить изорвала губы, но рваться не желает. Болевой шок, наконец, приходит, и Тони погружается в такую сладкую сейчас апатию безразличности. Но ненадолго, еще одна порция ледяной воды на голову и сознание неохотно возвращается. Кожа липкая от крови, и Тони находит в себе силы удивиться, как он может это замечать?.. Скальпель спускается ниже, проводя вниз по уже проделанной ране. И, Тони знает, он не дрогнет перед уже небольшим животиком. Словно гектаграмму, цверг выводит рисунок. Он только однажды задевает какой-то крупный сосуд в брюшной полости, но боль от этого уже незаметна пред иной. Тони чувствует себя препарированной лягушкой. О, вновь отойти в агонию боли ему не дадут. Скальпель небрежно отбрасывается в сторону, и на живот Тони выливается бесцветная жидкость. «Вода», мелькает в измученном сознании. Но Старк тут же изгибается вновь от нового приступа боли – не вода, нет, аналог местного спирта. Чтоб раньше времени не сдох. Кровь не остановит, но все же… И губы порвались еще в одном месте. Цверг цокает языком и вновь берет в руки иголку и отходит, подходя к небольшому странного вида устройству в центре комнаты. Оттуда пышет жаром и иголка, наверняка, мгновенно раскаляется. Человекоподобный подходит ближе, и Старк уже по-настоящему скулит, отодвигаясь от него. Им правят остатки инстинкта самосохранения, и он догадывается о предстоящей боли. Но никакие догадки несравнимы с результатом. Иголка, такая маленькая, но раскаленная добела, выводит на коже странные символы. Если тот раз был еще не конец, то теперь – все, предел возможностей. Иголка почти поднесена к глазу, и Тони почти почувствовал укол в радужку, но она убирается так же быстро. Только припугнуть. Цверг чертыхается, совсем, как землянин, и быстрым движением кисти вырывает из груди Старка реактор вместе с какой-то частью оболочки. - Подыхай здесь, тварь, - шипит он и отбрасывает его в дальний угол. От сильного удара стекло даже не потрескается, Тони это знал раньше. Сейчас он просто прикрыл глаза, уже не услышав тихого движения автоматических дверей. *** Я не спешил, все же разузнав о предполагаемом местонахождении Тони. Два часа, они должны были ждать меня только два часа. Но я намеренно и с силой оттягивал срок, предоставляя им возможность не лицезреть мое присутствие в их мире. Но сутки, и даже их половину… Я сорвался на четвертом часу ожидания. С собой нельзя было брать никого смертного. Пришлось связываться с Тором и просить о поддержке Асгарда, преодолевая гордость. На мое удивление, он явился почти сразу же. Тор нанес большой удар двигателю инопланетного устройства, ну, а у меня была одна задача. И при ее выполнении было желательно уничтожать все живое… кроме, собственно, самой задачи. Цверги никак не могли ему помешать, а других солдат Танос не оставил, ведь он уже явно не надеялся на прибытие хотя бы одного бога. Выкуси, нас здесь двое: я и брат. Но, ломая дверь странной камеры, до жути похожей на клетку на Хелликарьере, я не надеялся на благополучный исход. И, увидев истерзанное тело с дырой вместо реактора на груди, я просто выдохнул. Ни на что другое сил не хватило. Поздравляю тебя, Локи Лафейсон. Еще одна невинная жертва на твоей совести.