И началась другая жизнь.

Москва встречала меня пушистым майским снегом и совершенно бесполезным солнцем. Ботинки упрямо утопали в месиве грязных луж, а руки совершенно не собирались согреваться в карманах куртки. Вот уже сто пятый раз я, что есть сил, натягивала на уши шапку, которую Аня смеясь обзывала "гандонкой". С каждым новым разом ясно ощущая, что уши вот-вот просто отвалятся от холода. Эта погода мне совершенно не нравилась. Этот город отчего-то казался чужим и совершенно недружелюбным. Однако деваться было некуда. Я приехала ненадолго. Может на пару дней, может чуть больше. Я смело пропустила Анькин девичник, потом правда неделю извиняясь за это и в конце концов получая долгожданный смешок по ту сторону телефона. Я толком ничего не объясняла ей, но она прекрасно знала причину моего отсутствия. Пыталась принять мои немые доводы и , со своей стороны, умолчать о немаловажных деталях, которые совершенно точно травмировали бы меня. Но пропустить самый главный день в её жизни я не могла. Даже не имела права, может быть. Я обещала ей быть здесь. Обещала держать за руку, отпускать нелепые, хамоватые шуточки, подталкивать вперед, в моменты нерешительности и сомнений. Обещала быть такой, какой она меня знает, быть тем, кто нужен ей сейчас как никто другой. - Ты что, правда собираешься это сделать? - в очередной раз штурмуя необъятную лужу я метко приземляюсь в густую грязь. - Тебе не нравится эта идея? Аня шагала смело и торопливо. Мы опаздывали, по крайней мере по её расчетам. Я же покорно соглашалась с её доводами не успеть на примерку платья и насупившись дышала ей прямо в затылок, едва-едва наступая ей на пятки. - Если подумать… - Мы остановились у края пешеходного перехода и одновременно посмотрели на светофор. - Я только месяц назад вернулась к жизни. Совершенно бессмысленной и пустой. Так что да. Я в общем и целом не понимаю твоё желание поскорее выйти за него. Сестра недовольно прыснула и тут же аккуратно улыбнулась, пряча смущенную улыбку в повязанном на шее шарфике. Светофор навязчиво запиликал, разрешая нам пересечь проезжую часть. - Если я скажу, что год назад рыдала тебе в футболку, жалуюсь на отсутствие всякой надежды выйти замуж, ты мне поверишь? Я задумчиво смерила её взглядом, одновременно пытаясь воссоздать в памяти тот эпизод, о котором она попыталась напомнить. Всякие попытки оказались бессмысленны. - Дура, одним словом. Мы всё так же быстро потрусили вдоль вереницы дорогих бутиков, с витрин которых на нас взирали двухметровые мужские манекены, и женские - на пол метра ниже. Москва только просыпалась, субботнее, удивительно снежное утро нисколько не вызывало желание поскорее покинуть теплые постели и отправиться на поиски приключений. Мельком оглядывая почти пустую улицу, я всё больше начинала ощущать сонливость и желание уместиться где-нибудь в тёплом углу, где для меня непременной найдется чашка горячего кофе и теплый сэндвич. В унисон с мыслями о еде, в желудке неприятно потянуло и я резко качнула головой, отгоняя несвоевременные мысли. Шапка-гандонка поспешила сползти на макушку. Когда мы тормозим возле стеклянных дверей, Аня на удивление ловко разворачивается ко мне лицом, на невозможно высоких шпильках очень ловко маневрируя на скользкой плитке. Её руки крепко придерживают мои плечи, а в глазах появляется незнакомый огонёк беспокойства. - Значит так. Они будут говорить, что мне всё подходит, я во всём красавица. МОЁ… - она очевидно делает акцент на этом слове. - … Платье будет четвертым по счету. Поняла? Четвертым! Я растерянно киваю, ясно понимая, что если я сейчас не буду этого делать - Аня просто начнет трясти меня, словно какую-нибудь тряпичную куклу. - Поняла, да? Четвертым! Я всё также продолжаю кивать, уже не вполне понимая, почему потакаю этой внезапной агрессии в свой адрес. - Ты сейчас заходишь, садишься на то кресло, которое находится ровно посередине, то есть ты будешь смотреть как бы снизу вверх и видеть будешь меня именно так, как будут видеть наши гости. Кивок. - И только попробуй отвлечься на что-нибудь, когда я выйду к тебе в СВОЁМ платье! Кивок и крепко сомкнутые губы. Я вдруг подмечаю слезы в уголках её глаз и киваю теперь так, что подбородок больно встречается с колючим замком на молнии. - Всё. Теперь можно… - наконец выдыхает Аня с облегчением и вмиг скрывается за дверями. Честно говоря, после столь эмоционального напутствия, едва зайдя внутрь мне приходится едва растеряться. Взгляд влево. Вправо. Ани нет. Как нет ни примерочной, ни кресла. Только девушки, одна за одной дефилирующие друг за другом в свадебных платьях. Короткие женские выкрики из ниоткуда, заглушающие тихую музыка из настенных динамиков. Голос, заставляющий то ли что-то изменить в походке каждой из моделей , то ли выпрямить спину, то ли банально улыбнуться. Отчетливо пахнет кофе и смесью самых разных духов. Застывая в дверях я невольно оказываюсь прикована взглядом к десятку миловидных блондинок, каждая из которых, на первый взгляд, источает абсолютную беззащитность. Может быть дело в цвете платья? Или… - Сюда! - слышу голос сестры и тут же торопливо иду вглубь магазина, на всякий случай опустив взгляд на собственную обувь. Мне здесь не место. Спустя еще какое-то время я занимаю нужное кресло, стягиваю куртку, вальяжно вытягиваюсь во весь рост и подпираю кулаком щеку. Это действо затянется, в этом можно не сомневаться. Анька улыбается. Так искренне, что я без всякой задней мысли даже начинаю завидовать этой её ничем не прикрытой радости. Я с точностью до минуты выполняю все возложенные на меня обязанности. Упрямо молчу на восхищенные причитания служащей салона, вежливо отказываюсь от комментариев, ни на секунду не отвожу взгляд. Она очень красива. Как никогда. Как никто. Высокая, фигуристая. Её волосы вальяжно разбросаны по худым оголенным плечам, её грудь торопливо вздымается, вопреки клокочущему внутри волнению. В её глазах бесконечный блеск, способный осветить полмира. Каждое движение словно отточено, как будто отрепетировано. Она мягко проводит ладонью по шершавой поверхности платья, коротко оглядывает себя, затем делает пару шагов к большому зеркалу и в течении десяти минут кружится будто в танце. Всякий раз, подмечая её абсолютную отстраненность от окружающей действительности, я понимаю - ей в общем-то и не нужны зрители. Не нужны слова, советы, комментарии. Ей нравится всё происходящее, её манит незримое желание оказаться там, где жизнь её, похоже, навсегда изменится. Последний раз сделает причудливый зигзаг и замрет в одной точке. - Ну… вот. - Слышу вдруг её голос и отвлекаюсь от собственных мыслей. Четвертое. С трудом вытаскивая собственной тело из чересчур уютного кресла я наконец имею права высказать своё восхищение. По крайней мере я очень стараюсь его высказать, но на деле только замираю рядом. Всё происходит очень быстро. Будто мы долго находимся в мертвой точке, наблюдаем как рядом с нами медленно течёт жизнь. Мы привыкаем, постепенно начинает казаться, что нет ничего плохого в этих неосознанных действиях, что привычка просто плыть по течению - вполне обыденна, объяснима. Главное не выделяться, не сделать чего-то такого, от чего на тебя мгновенно обратят внимание. Каждый новый день - до минуты разученный ритуал, в каждой очередной эмоции - ощущение вязкости и непонимания. У нас ведь есть всё. Всё что нужно нам для жизни такой, с которой уже смирились, с которой мы всегда знаем как обращаться, которая никогда не подарит резкого пробуждения, яркого просветления сознания, внезапного ощущения полёта. Мы просто есть. Матёрые одиночки и в то же время связанные друг с другом до того крепко, что порой невозможно дышать. Мне было нечем дышать. Когда первая вспышка гнева отзывается пульсацией венки на шее, тогда уже поздно сделать шаг назад. Аня увлекает меня в свои теплые объятия и мой лоб встречается с её мягким плечом. Её пальцы медленно массируют мой затылок, не пытаясь успокоить, а только разгоняя остатки самоконтроля. Её дыхание такое же неровное, а стук сердца так отчётливо слышен, что эти частые тычки отдаются покалыванием в пояснице. Мгновенно хочется одёрнуть её, презрительно фыркнуть и, на всякий случай, отряхнуться от внезапно напавшей хандры. Но вопреки отчаянному желанию ускользнуть я всё продолжаю стоять на месте, крепко придерживая сестру рукой за талию и отгоняя прочь самые нелепые мысли. - Я всё чаще думаю о том, что удар по голове изменил тебя в лучшую сторону! - смеется она мне в самое ухо и левой рукой аккуратно щиплет за живот. Минутного забвения будто бы и не было. - Черт тебя дери, никакого, блин, понимания! - запустив длинные пальцы в собственную шевелюру я до боли сжимаю волосы у корней. Это тоже помогает прийти в норму. Отступая на безопасное расстояние я всё таки оглядываюсь по сторонам, очень надеясь, что моего слюнявого настроения не увидела какая-нибудь любопытная душа. Но никого не оказывается в радиусе видимости и я с заметным облегчением выдыхаю. Водолазка топорщится на животе и я пару раз провожу ладонью по гладкой ткани. - Тебе нравится? - наконец задаёт она свой главный вопрос и смотрит на меня с такой надеждой, будто от моего ответа зависит её дальнейшая судьба. Но мне нравилось. Мне правда, очень, очень нравилось. Её платье, с невообразимым вырезом на спине так, что две ямочки на смуглой пояснице отчетливо контрастировали с приятным цветом платья, которое едва ли можно было назвать белым. Нет. Что-то такое, словно в белую краску случайно упала капелька голубой. Спереди же то, что прочно приковывало интерес, едва ли называлось вырезом. Две части кружевного корсета, правая и левая, не дотягивались друг до друга пару сантиметров, соединяясь лишь парой маленьких перетяжек в районе солнечного сплетения. Тонкая полоска загорелой кожи притягивала внимание и заставляла всё пристальнее оглядывать наряд, быть может в поисках еще не менее выразительных прорезей. В этом платье было всё: лёгкая недосказанность, дерзость характера и бесконечная нежность. - Выходи за меня! - выпалила я первое, что пришло на ум, абсолютно не задумываясь о смысле сказанного. Её красота ослепляет. - У тебя было столько возможностей сказать мне это, но ты делаешь это именно сейчас? Что? Она… ладно. Какой бред. Анька довольно смеется, кружится вокруг своей оси и распыляет на меня флюиды беззастенчивой радости, необъятного счастья. - Женька-а-а…- Тянет она, руками закрывая лицо. - Я думала этого никогда не случится! Никогда! - Мне почему-то кажется, что я тоже так думала. - Я отхожу на безопасное расстояние, в надежде, что меня не накроет этой эйфорией. С Анькой всё понятно. А вот как это отразиться не мне - никто не знает. - Слава богу, я тебя сбагрила. Мы ещё долго обмениваемся любезностями. Мы говорим обо всем и на о чём одновременно. Она одаривает меня информацией такой ненужной и бесполезной, что мне на секунду кажется, словно кто-то сейчас пытается одеть меня в платье и заставляет встать на каблуки. Тонкости свадебного макияжа, доскональное описание прически и что-то очень умное о непременном наличии двух синих полосочек на ноготках безымянного пальца левой руки. По началу я подумала о чем-то таком, что связано с тестом на беременность, но в ответ получила тычок под ребра и выслушала долгую тираду о том, что это на счастье. Как две полоски могли отразиться на её этом самом счастье я не знала. Уточнять не стала. Мне не за чем. Когда Аня подходит ко мне ближе, она уже переоделась и теперь аккуратно перебирает пряди волос, пытаясь привести прическу в божеский вид. Смоленская площадь за окном медленно входит в привычный ритм. Иногда ловлю глазами какой-нибудь симпатичный на вид автомобиль и взглядом пытаюсь замедлить его скорость. Просто так, просто от скуки и абсолютной пустоты внутри. Хочется делать хоть что-то. Чем-то заняться, найти себе применение и хоть как-то оправдать своё возвращение домой. Такие непривычные чувства собственной беззащитности и обделенности злят меня и страшно нервируют. Может есть какая-то возможность ускорить всё это? Может можно что-то сделать? Щелкнуть пальцами и мгновенно оказаться в наполненном пассажирами салоне самолёта и мысленно прокручивать в голове эпизоды из Анькиной свадьбы. - Мне надо это спросить… - запинаюсь и внезапно ощущаю, как кровь приливает к щекам, отчего последние вспыхивают словно от пощёчин. - Но я не знаю как это спросить. Я смысл как бы понимаю, а когда приходит черёд шевелить языком - я уже ничего не понимаю. И снова всё сначала. И так бесконечно. Костяшки с неприятным скрипом встречаются со оконным стеклом. Я едва опираюсь на руки, словно в надежде, что смогу проникнуть сквозь преграду и выпорхнуть на оживленную магистраль. Там, среди шума и бесконечной толкотни мыслей - не продохнуть, не поднять головы. Там не дадут захлебнуться этой гнетущей пустотой внутри. Там тебя окружат проблемы иного характера. И эта самая пустота наверняка уйдет на второй план. - Даже если бы ты спросила, я бы вряд ли ответила. - Почему? Аня задумывается на миг. На меня всё так же не смотрит. Глядит куда-то перед собой, незаинтересованно изучая маленькие фигурки людей на той стороне дороги. - Потому что ни к чему это теперь. - Это не проходит. - Моя рука как будто случайно касается грудной клетки с левой стороны. Пальцы аккуратно надавливают и я ощущаю боль. - Мне кажется, это и не должно пройти. - Я вот думаю… - и добавляю, так, на всякий случай - …иногда думаю. Может то была просто усталость. Ну знаешь. Когда накипело. Когда задолбало и сил терпеть больше не было. - рука медленно перекочевывает на шею. - А потом понимаю, что если бы мы с ней тогда всё не решили, то однажды утром я бы просто не проснулась. Меня бы непременно что-то убило. При чём мне казалось, что рядом с ней меня могло убить всё, что угодно. Всё, от жвачки до её ублюдка. А потом… - пальцами аккуратно массируя затекшие мышцы я едва склоняю голову на бок. - Потом понимаю, что я была бы только счастлива. Ну, знаешь… умереть. Лишь бы только быть с ней рядом немного дольше. Просто… кхм.. отпускать её… - приходится кашлянуть, потому что голос внезапно начинает хрипеть. - Было сложно. Я думаю это было неправильно. - Нам всем однажды приходится делать выбор. Очень сложный выбор. Рано или поздно нам всем приходится его делать, Женька. И никто тебе не скажет, правильный он или только погубит тебя. - Аня оставляет невесомый поцелуй на моём виске. - Она сделала выбор. Может поддавшись собственным страхам, а может она действительно такая дурочка. Но она его сделала. А ты, несмотря на всю свою толстокожесть и упрямство, просто согласилась с ней. Ты поверила ей, ты поняла её. Это большой шаг… Знаешь, я правда так считаю. Может в этом всём был какой-то смысл? Научиться слушать, научиться доверять. Поверь, это было сложно не только для тебя. Для неё это… это тоже было очень сложно. Но по-другому просто не могло быть. Понимаешь? Ты бы не смогла вытянуть это всё на своих плечах. А она просто не готова к этому. - Как проницательно… - хмурюсь я и крепко стискиваю челюсти. - И почему нельзя было сказать мне этого раньше? - Пф… И что? Ты бы меня послушала? Да? - улыбается Анька. - Ну, приняла бы к сведению. - Правда? - заливается она смехом и пытается меня ущипнуть. Я ловко уклоняюсь от атаки. - Ой, короче!… - я смущенно опускаю взгляд и поднимаю с кресла куртку. - Если ты меня сейчас не накормишь завтраком, то еще немного и мы начнем звонить моим бывшим! - Господи, у меня нет столько свободного времени! - Когда твоя клятва жениху начнет затягиваться, я вслух произнесу точно такую же фразу! Буду гвоздём программы. *** Этот поступок должен был встать во главе списке всех тех глупостей, от которых я не смогла себя уберечь. Непременно запомню этот день. Сделаю пометку в календаре и потом буду еще очень долго ненавидеть себя за этот шаг. Да может и ладно? Это ведь в любом случае будем гораздо проще пережить, нежели не сделай я совсем ничего. Всё никак не могу найти применение своим рукам и в пятый раз недовольно прячу стиснутые кулаки на дне карманов куртки. Ощущая себя сапёром на минном поле я ступаю по начищенному до блеска паркету так, словно каждый новый шаг грозит фатальным взрывом, который непременно загубит всё живое в радиусе мили. - Пожалуйста, присаживайтесь. Ослепительно прекрасная администраторша в слишком короткой юбке улыбается мне не менее ослепительной улыбкой и аккуратно наблюдает за моей реакцией. То ли нарочно, то ли это просто стечение обстоятельств, но она останавливается ровно так, чтобы я могла вдоволь насладиться видами её пышных форм и, если очень захочется, даже заглянуть в прорезь блузки, где под тканью мерной вздымается грудь. Вся она - один сплошной секс, бесконечность фантазий и триллион несбыточных желаний. Но в зелёных глазах не отражается ничего, кроме легкой заинтересованности и банальной вежливости. - Спасибо. - коротко киваю я, всё же невзначай скользя взглядом вдоль её талии и выше, едва запинаясь в том месте, где край черного кружевного бюстгальтера едва выглядывает из декольте. На прощание она улыбается мне так, словно бы только что одолела меня в какой-то непонятной, но такой важной для неё игре. Она - абсолютный победитель. Я - очередной проигравший. Мягкое кожаное кресло словно всасывает меня в свои объятия и я невольно впиваюсь пальцами в абсолютно гладкую поверхность подлокотников. Материал едва слышно поскрипывает, но мне удается удержать себя на поверхность и не выглядеть абсолютной идиоткой в глазах всех присутствующих. А в этом обществе как-то особенно не хочется упасть в грязь лицом. Всё сплошь расфуфыренные дамочки, чей возраст невозможно определить благодаря сотням косметических процедур и тонне косметики. Одна, вторая, третья. Всё они не идут, а буквально несут себя, мгновенно приковывая взгляды соратниц по духу и, что особенно вызывает опасение, их мужей. В зале ожидания не так уж и много этих самых ожидающих. Я, да еще трое мужчин, равнодушно листающих ленты новостей в планшетах и телефонах одновременно. Привычка ждать своих пассий именно здесь, словно бы привычный ритуал и давно заученное действо. Две прекрасные администраторши попеременно подносят гостям то кофе, то чай, то лёгкие закуски. Странно, что газеты в зубах не приносят. Было бы комично, но, кажется, очень даже к месту. Голос над головой заставляет меня встрепенуться и тут же начать озираться по сторонам. Меня как будто застукали за каким-то постыдным занятием. Может и так… Я ведь только сейчас представляла себе как вот тот пузатенький мужичок в красном свитере кладёт тысячу рублей в декольте одной из услужливых девушек из обслуги. - Евгения, наш менеджер сейчас проведёт вас по салону и ознакомит с предоставляемыми услугами… Решение прийти сюда была одновременно спонтанным и тщательно проработанным. Как такое может быть? С трудом себе представляю. Однако я всё же потратила уйму времени на то, чтобы придумать отговорки и оправдания, придумать незамысловатый повод своего появления здесь и одновременно с тем - до мелочей прорисовать план побега. Никогда и ни о чём нельзя забывать. Она выглядела иначе. А может мне просто кажется. Однако я рассматривала её словно бы видела спустя десятилетия, которые внесли непоправимые изменения. Может правду говорят и работа действительно облагораживает людей? Она словно бы похудела еще больше, в то же время не утеряв округлость форм там, где так оно и должно быть. Сменила прическу, так что завитушки светлых волос теперь едва касались хрупких плеч. Новый стиль одежды был слишком строг, но одновременно ловко вводил окружающих в заблуждение относительно её чрезмерного высокомерия и недоступности. Но разве могла я теперь сказать что-то наверняка? Лишь только то, что она действительно не готова была к такой встрече. Я поравнялась с ней прежде, чем она успела сказать хоть что-то. В распахнутых глазах - абсолютная растерянность и недоумение. В груди - клокочущее сердце, вот-вот собиравшееся вырваться наружу. Было ли это от волнения или же она просто испугалась, что я пришла за чем-то большим, чем приобретение подарочного сертификата на посещение её салон. Разумеется, не для себя. Да. Это как раз та часть плана, которую я тщательно продумала. Я подготовилась. - Привет! - изображая почти естественную радость я едва склоняю голову на бок и всё же стараюсь удержать на губах улыбку. В ответ только тишина и заинтересованные взгляды мне в спину. - Всё нормально. Просто хотела сделать подарок маме. - Спустя продолжительную паузу выговариваю я и едва вскидываю плечи. Хочется вести себя непринужденно, но нутром чую, что нет в моем поведении никакой легкости. Лишь скрипучее сопротивление тела выполнять заранее обговоренные действия. В правом кармане нахожу помятую визитку салона красоты и для пущей уверенности показываю её Юле. Она молча переводит взгляд с моего лица, на зажатый в пальцах клочок бумаги. С ответом она так и не торопится. - Слушай… Думаю тебе нужно как можно скорее что-то сказать мне. Потому что от взгляда твоей подруги у меня уже под лопатками печёт. Но она не отвечает. Вот так вот. Словно бы играем в молчанку. Она играет. Я же упорно не понимаю правила игра и веду себя как полная дура. - Юля, всё… кхм… всё в порядке? - Между нами внезапно возникает уже знакомая мисс глубокое декольте и аккуратно касается рукой Юлиного плеча. Лишь теперь девушка сбрасывает с себя оцепенение. Глубокий, рваных вздох, будто бы до сего момента она не дышала вовсе. Растерянный взгляд по сторонам и секундное замешательство, прежде чем взять меня за руку. - Куда мы… - Молчи! Её пальцы до боли впиваются в моё запястье, пока она буквально волоком тащит меня по витиеватым коридорам сплошь заполненном людьми, преимущественно женского пола. Очевидно набрав слишком быструю скорость мы всё чаще обращаем на себя взгляды и слышим в след беспокойные возгласы, если мне вдруг не удается увильнуть от очередного препятствия на пути и впечатать своё плечо в чьё-то. Судя по тому, что за всё время Юля так и не издала ни звука и даже не удосужилась объяснить мне куда мы так спешим, её вовсе не интересовало наше нелепое поведение и отдуваться за двоих должна была я. Слышу, как за моей спиной кто-то выкрикивает Юлино имя, но звук чужого голоса сразу же обрывается, стоит Юле только втолкнуть меня в пустую комнату. Хлопок двери и гробовая тишина. - Что тебе надо? Бегло оглядываясь я делаю вывод, что мы с ней оказались в массажном кабинете, где на стенах развешаны многочисленные грамоты, а в воздухе витает аромат массажных масел и бальзамов для тела. - Что мне блин надо!? - мои брови как-то сами собой тянутся к переносице и я в растерянности выставляю вперед руки ладонями вверх. - Ты вообще врубаешься, что сейчас ведешь себя неадекватно!? Если честно, она и правда выглядит сейчас немного нездорово. Словно вот-вот готова разразиться истерикой, от которой не будет спасения иного кроме как старая добрая пощёчина. Спиной прижимаясь к входной двери и пряча руки позади себя она не моргая смотрит на меня, и яростно борется с дрожью в теле. Стоит отметить, у неё это вполне получается. Свой вопрос она повторяет уже куда в более грубой форме, звонко чеканя каждое слово. - Что тебе от меня надо? Тут я, пожалуй, теряюсь. Очень хочется сказать ей, что по сути, я от неё уже получила всё, что хотела. Но тут же прикусываю язык, вспоминая о причине этого своего визита. Отвечаю на удивление честно. - Хотела увидеть тебя. - И что? - Понятия не имею. Отчетливо ощущая, что накал эмоций с её стороны еще даже не достиг середины, всеми силами пытаюсь подобрать слова, наиболее уместные. - Я знаешь ли… - Я знаю, что тебя не должно здесь быть. Ты должна быть где-то там в Америке или куда ты сбежала? - Пардон… Сбежала? - Сбежала. Я с гордым видом проглатываю брошенное в свой адрес оскорбление и только теперь понимаю, что Юля банально злится. Такое простое объяснение. И так стремительно сгустившиеся краски. - Ты ж меня на свою свадебку пригласила. - наконец выговариваю я, оставляя попытки быть тактичной. - Помнишь этот момент? Вы с ним вдвоем пришли ко мне в квартиру и вручили мне в руки приглашение. Припоминаешь? Очевидно подошла и моя очередь постепенно вскипать как поставленный на плиту чайник с ледяной водой. Попытка оставаться в рамках приличия осталась не засчитана. - Нет. - Чего нет? Не помнишь? Хочешь обрисую тебе всё в красках и лицах? Я ведь хорошо всё запомнила. Когда она медленно опускается по двери на пол и подгибает коленки, я понимаю, что выяснение отношений закончилось так и не начавшись. Несколько секунд я просто молча наблюдаю за происходящим, глядя как её тонкие пальца прячутся в волосах и запястья соприкасаются с висками. Потом я просто делаю пару размашистых шагов ей навстречу и тут же приземляюсь рядом с ней, спиной подпирая холодную стену. Затылок сразу начинает приятно холодить. Когда её плечо ощутимо вздрагивает в такт тихому всхлипу я понимаю, что это тот самый момент. Тот, который на закате любых отношений, по всем правилам, ознаменует крах всяких надежд и иллюзий. Он слишком болезненный для обоих, такой сложный и чем-то непонятный. Но он остается в памяти двоих навсегда. Черное пятно на репутации некогда волшебной мечты на бесконечное счастье. Так ли это в нашем с ней случае? Не знаю. Только чувствую, как сердце болезненно заныло в груди. - Я просто хотела сказать, что это правильно. - тихо, полушепотом выговариваю я, чуть склоняясь в сторону Юли. - Всё что ты сделала, то, как ты поступала. Я столько ошибок совершаю в жизни. И сколько потом разгребаю. Ну и… Знаешь мне бы очень хотелось, чтобы кто-то однажды сказал мне, что всё то не было никакими ошибками. Что все те плохие вещи прошли для других людей бесследно. Не причинили им боли, не обидели их. Я думаю, мне бы стало легче. Она шмыгнула носом и склонила голову к коленкам. Если смотреть на неё с моего места, то может показаться будто бы она пытается заткнуть уши. Может быть это было бы вполне правильным решением. - Хочешь расскажу тебе секрет? М? Она молчит, но я всё же не сдаюсь. - Нет? Серьёзно? Ну-у-у же, Юля… Стискивая зубы так, что скулы мгновенно начинают пульсировать, я нахожу в себе силы прикоснуться к ней. Аккуратно, как будто в дружеском жесте немой поддержки тогда, когда это вполне уместно. Одной рукой я потихоньку тяну её в свои объятия, не забывая о том, что любое неловкое движение отзовётся очередным всхлипом или, чего хуже, новой порцией слёз. Но нет, всё проходит гладко. Для неё гладко. И этого вполне хватит. - Ну так вот… Секрет… Ни за что на свете, никогда в своей жизни… Юль, никогда и ни за что я не перестану тебя … - Замолчи… Боже мой, пожалуйста, просто замолчи! Слова повисли в воздухе. Я даже не подумала о том, что бы заставить себя их повторить. Не в слух. Она так стремительно прильнула ко мне всем телом, что я едва ли удержала равновесие и не завалилась вместе с ней на пол. Только лишь успеваю обхватить её второй рукой и уже чувствую, как оставляет она влажный поцелуй на моей шее. Губы как-то сами собой расползаются в улыбке и улыбка эта, кажется, настолько искренняя и честная, что эти перепады настроения даже пугают. Всё так некстати. С ней рядом. С ней рядом всегда всё переворачивалось с ног на голову. Этот момент не исключение. Юля замирает в моих объятиях и больше ничего и никогда не посмеет себе позволить. Только этот поцелуй. Всего один. Такой откровенный и в то же время такой… не способный ничего уже изменить. Словно последняя воля умирающего и отказать в ней - значит предать всё, во что ты когда-либо верил. И мы не могли отказать себе в этой самой воле. Никак. Ведь нельзя так отчаянно, так слепо верить в счастье, а потом просто взять и сделать вид, что ничего этого не было. Как будто всё, что волновало нас, что заставляло принимать необдуманные решения, ненавидеть и так отчаянно мечтать друг о друге, всё, что изменило нас раз и навсегда… всё это только происки собственной фантазии и на самом деле, всё это время мы шли по жизни каждый своей дорогой. Шли, так никогда и не встретившись, так никогда и не узнав друг друга. Ведь это было бы нечестно. Да, да! Вот так, по-детски наивно сказать, что это просто нечестно! Просто взять, и сделать вид, что нас никогда не существовало. Ведь мы были. Мы купались в фонтанах незнакомых чувств. Мы тонули в них, но всякий раз спасали друг друга. Вновь и вновь. Раз за разом. Мы подарили друг другу билет в другую жизнь. Такую прекрасную, волшебную и порой такую сложную. Да. Я знаю. Мы были реальны. Были самыми настоящими. Самыми искренними. И , несмотря ни на что, мы были самыми смелыми. - ... я тебя тоже. *** P.s. Я совсем забыла рассказать. Я осталась в Москве. Почему осталась? Припоминаете Анькины перепады настроения? Ну эти, которые я приняла за предсвадебный мандраж? Ну так вот. Я понятия не имею, как мы с Димой будем терпеть Аньку ближайшие восемь месяцев! Думаю будет весело. И ужасно. Но мы закупились абрикосовым джемом, итальянскими колбасками и сухим молоком... В таком количестве, что можно было бы накормить всем этим весь спальный район в лице одной Аньки. На неделю нам хватит, я думаю. Ещё мы поставили в гостиной проектор. Ночами теперь не спим все вместе. Иногда смотрим кадры с чьих-то родов. Это настолько ужасно, что пачки сигарет мне хватает ровно на два часа. Когда сигареты кончаются мы начинаем пересматривать сериал "Клон". Короче я не знаю на сколько меня хватит. Хочется верить, что я продержусь чуть дольше абрикосового джема. И вообще... я постараюсь держаться молодцом. Мы все тут очень постараемся.