Маленький свет

Ни о каком возвращении не шло речи. У мальчишки внезапно появился «опекун», взявший на него права. И не желал от себя отпускать. Сиэль не понимал такого повышенного интереса к своей персоне. Не знал, что ему делать. И спрашивать было как-то неудобно. Все, что демон однажды ему сказал — чистая душа. И только она представляла ценность. Что-то еще выпытать мальчик не мог. И не потому, что боялся. Страх, последнее, что он испытывал к мужчине, пусть тот и не человек, способный убить в любую секунду. Демон был немногословен. И, как позже Сиэль узнал, любитель тишины. Но что действительно однажды удивило — так это увидеть демона спящим. Фантомхайву казалось, что такие существа просто не имеют такой человеческой потребности. Во сне, как и обычный человек, он был очень спокойным, умиротворённым. И очень красивым. Сиэль невольно им залюбовался. Рука потянулась погладить нежную кожу. Что стало ошибкой. Кисть мгновенно перехватили, причиняя сильную боль. Вишнёвые глаза распахнулись. Зрачок в один миг сузился. — Что ты делаешь? — спросил демон. Тихо и требовательно. — Прости, — Сиэль покраснел от смущения. — Это мое любопытство. Твоя кожа бледная, как фарфор. Хотел узнать, такая же она холодная или нет. Но прикосновение рук все уже сказало за демона. Прохладная ладонь. А Сиэль не помнил, всегда ли она была такой. — Я не терплю к себе спонтанных прикосновений, — нахмурил тот лицо, ослабляя хватку. — Прошу прощения, — Сиэль отошёл на шаг назад. — Больше не буду. — Что тебя подняло ранним утром? — очередной брошенный вопрос, требующий объяснений. Мужчина принял сидячую позу, оценивая внешний вид ребенка. За прошедшую неделю вид оставлял желать лучшего. Болезненная худоба, отказ от нормального питания. Мальчишка или сам противился, или его организм не принимал. — Кошмары. — О чем? И как давно мучают? — с неожиданной серьёзностью и лёгкой нетерпимостью спросил, хлопнув ладонью по обивке дивана. Тем самым просил сесть рядом. — О родителях, — Сиэль вздохнул. — В первые года после смерти мучали, но перестали. Сейчас, видимо, началось все по-новой. — Не спроста. Ничего толком не объясняя, что у демона вошло в привычку, которая не нравилась мальчику, он вдруг обхватил округлое лицо прохладными ладонями, заставляя смотреть в глаза. Сильное удивление, от такого поведения, Сиэль не мог скрыть. Что в нем пытались прочитать? Или увидеть? Зачем держать зрительный контакт и напряжённо молчать?.. И только когда его отпустили, пошло объяснение: — Мое присутствие пагубно влияет на твой сон. Но теперь кошмары тебя не побеспокоят. — Почему влияет? — все-таки попробовал хоть что-то узнать о силах своего «опекуна» по неволе. — Во снах душа мечется. Подсознательно, ты чувствуешь подавляющую силу. Чувствуешь исходящую от меня опасность. — То есть, слухи о том, что во сне душа покидает тело, правдивы? — в синих глазах вновь загорелось детское любопытство. — Верно. — Как же выглядит душа? — Сгусток нескончаемой энергии. Это все, что тебе нужно знать, — вновь обломал с интересным рассказом демон. — А теперь отправляйся спать. — Так уже утро, — Сиэль слабо улыбнулся. — Я могу немного прогуляться. — Уйдешь дальше пятисот метров, я запру тебя, — пригрозил мужчина, в привычной, за эту неделю, манере. Сиэль слышал об этом четвертый раз. А два дня назад, когда решил поставить небольшой эксперимент, бесстрашие заиграло, и уйти дальше, демон притащил его за шкирку и запер в комнате. С новой жизнью у мальчика появилась возможность иметь собственную спальню, хорошо обставленную, и не делить ее ни с кем. И все же по привычке он выбирался на улицу. На свободу. — Тогда идём со мной? — осмелел Сиэль, улыбнувшись. — В километре отсюда есть красивый парк с озером. — Нет. — Идём, — стал нагло упрашивать. — Сейчас рано. Там совсем никого не будет. Тишина и покой. Неслыханная наглость. Просто вопиющая дерзость. И нескончаемый поток бесстрашия. Стоять «над душой» и упрашивать демона. Впервые тот сталкивался с подобной ситуацией. Мальчишка умел удивлять. — Откуда ты такой взялся? — Родился, — широко улыбнулся мальчик. — Идём. Я хочу погулять нормально. Верхом безрассудности стало бы дерганье за руку, в попытке заставить подняться. Но уж тут у мальчишки хватило ума не проверять задумку. И без лишних телодвижений получилось уговорить. Вскоре демон поднялся, чем вызвал новую радость на лице ребенка. И это ещё один великий феномен.

***

Мужчина, в неизменной темной мантии, и рядом идущий улыбающийся ребенок, в старой, поношенной, явно не по размеру, одеждой, выглядели бы феерично в глазах прохожих. Именно поэтому, с самого утра, когда солнце только начинало восходить, прогулка оказалась идеальной. — Смотри, — Сиэль указал куда-то вперед, где плавала семья уточек. Мама-утка и три ее птенца. — Давай их покормим? Ходячая темная туча, отпугивающая все живое, лишь молча направилась за ним следом. В безлюдном парке демон искал одно — покоя. Тишина, то и дело, прерывалась шелестом листьев, звуками воды, тихим кряканьем уток, пением птиц и отдаленным клаксоном машин. Сиэлю удалось выпросить у демона немного хлеба для птиц. Ему было спокойно подкармливать уточек, которые, как оказалось, совсем его не боялись. На губы просилась детская счастливая улыбка. Хоть кому-то он пришелся временным другом. Нашелся в этом мире «человек», что был как-то к нему добр. Существо. Ирония. Отыскать отраду в создании, несущего смерть. И сложно сказать, что у того происходит в голове. Почему так няньчится с сироткой? Почему просто не заберет душу? Почему старается держать и своеобразно оберегать? Закончив подкармливать уточек, Сиэль посмотрел на демона, лежавшего под высоким дубом с закрытыми глазами. — Ты спишь?  — Ищу спокойствие. — Спокойствие? В каком смысле? — Абстрагирование. Уход в себя. Так яснее? — Зачем? — Этот мир стал слишком отвратительным, — поморщился демон, словно вновь уловил тошнотворный запах, и открыл глаза. — Вы все дышите ядом. — Люди стремятся к прогрессу. Пытаются облегчить себе жизнь, чтобы не пахать землю самостоятельно, чтобы не писать письма от руки. В детстве я считал это романтичным. Даже с друзьями, жившими со мной в одном районе, отправляли друг другу настоящие конверты. Романтика средневековья остается только у детей, да и то, по средствам покупки игрушек, нет теперь шанса пофантазировать, что простая палка — это меч, листья деревьев не служат разменной монетой за кулич в песке, — Сиэль невольно усмехнулся. — Теперь все больше автоматизируют. Даже для игры в снежки придумали непонятные приборы. — Ты должен научить меня, — внезапно и решительно заговорил демон, глядя в глаза ребенку. И это нонсенс! Учить, неважно о чем именно речь, демона, жившего до нашей эры, ребенку, которому четыре месяца назад исполнилось пятнадцать. Куда катится мир?! — Что? — Сиэль удивленно хлопал глазами. — В каком смысле научить? — Жить в двадцать первом веке. Последний мой визит на землю был два века назад. Великобританией правила королева Виктория. — Но в замен ты побольше о себе расскажешь, — выдвинул условие мальчик. — Правда, — сразу стушевался, — я не всему смогу тебя научить. У простого сироты не так много возможностей. — Мне лишь нужно знать больше о мире, в котором правит технология. Условия сделки приняты. Демон не стал выдвигать ничего против обмена. Это в характере мальчишки. Бесстрашном и добивающегося своего. — Хорошо, — Сиэль кивнул, улыбнувшись, — что ты хочешь узнать в первую очередь? — Что за железные коробки проезжают по твердой черной дороге? — Твердая черная дорога — это асфальт. Его укладывают, как раньше камни на дорогах, чтобы было удобнее ездить. А железные коробки — это автомобили. Люди используют их для удобного передвижения, как раньше повозки с экипажем, — пытался подобрать ассоциации, — есть частные, то есть принадлежащие человеку, и только он может их использовать. А есть общественные, которыми пользуются люди, что не могут позволить себе автомобиль. — Почему от них исходит едкий дым? — Это все из-за бензина, который выделяет углекислый газ. — Идем, — вдруг сменил тему опросов на решительное действие, ловко поднимаясь с земли, словно отпружинил, и широким шагом отправился на выход из парка. Сиэль едва поспевал. — Куда? — спросил он и решился взять демона за руку, чтобы тот немного притормозил. И еще одно спонтанное прикосновение вызвало отрицательную реакцию. Тот одернул свой конечность и замедлил шаг. Ясно понимал, от чего ребенок в него вцепился. — Я хочу приобрести автомобиль. — Так нужны деньги. А сейчас они совсем другие, нежели при королеве Виктории. — И как они выглядят теперь? Сиэль порылся по карманам. Где-то у него завалялась одна небольшого наминала. Он ее еле успел припрятать. — Их несколько разновидностей. Это самая маленькая по цене. Помятая, на конце немного рваная, купюра. Демон взял ее в руки, ощупывая и запоминая выбитый рисунок. Когда же закончил осмотр, похожие купюры, сотни, посыпались на них с неба. — Они настоящие?.. Чудо вновь произошло. Деньги, падающие с неба. Разве не в фильмах подобное прокручивают? — Я создал идеальные копии. До последних штрихов. — У тебя все так просто… — Этого достаточно для приобретения? — куда более важный вопрос задал демон, кидая взгляд на раскиданные деньги. — Смотря какую ты хочешь, — Сиэль старался посчитать. — Для простенькой хватит. — Не важно какая. Я хочу испробовать ее в действии. Новое и неизведанное всегда интересно. Демонам присуще подобное чувство. Иначе бы их существование длилось ужасно скучно, муторно и однотонно. — Я водить не умею, — сразу заявил Сиэль. — Так что тебе придется самому ее осваивать. — Это не проблема. — Тогда придется подождать, автосалон открывается только в девять, — Сиэль посмотрел на старенькие часы, которые были единственным, что осталось от отца. Он за день до пожара сдал их в ремонт. Пока оставалось время, разбросанные по земле деньги были собраны тем же чудесным образом, что и созданы. Но держать большую сумму открыто не резонно. Сиэль предупредил об этом и попросил создать что-то вроде пакета. И вскоре купюры лежали в старенькой кожаной сумке. — Знаешь, — Сиэль на мгновение задумался, — Я ведь так и не узнал твоего имени. Вторую неделю живут вместе. Он уж старается не прикапываться к «опекуну», любопытствуя больше узнать о нем, о демонах в целом. Но ведь имя можно сказать? — И не узнаешь. Никто не узнает. — Почему? — удивленно похлопал глазами. — Я же должен как-то к тебе обращаться. — Я позволю тебе дать мне имя. Но настоящее не жди. Смертному не понять важность имени демона. — Почему? Я не заставляю рассказывать, но хоть обрисуешь кратко?.. Внезапно протянутая рука демона, с жуткими черными ногтями, коснулась макушки мальчика. И в синих глазах проскользнуло удивление. Что вдруг опять? К чему эти прикосновения?.. — Ты слишком любопытный. И от тебя сегодня много шуму. — Прости, просто ты первый, с кем мне комфортно, — понурил голову Сиэль. — Я утолю твоё любопытство. Но позже. — Так ты сказал, что я могу сам назвать тебя? — Да, — коротко кивнул мужчина и убрал ладонь, слегка взъерошив волосы. — Коул? — Мне все равно. Хочешь Коул, буду им. — Тебе не нравится это имя? Я в какой-то книжке читал, так звали демона. — Это лишь фантазия человека. — А ты никогда ни о чем не фантазировал. Вопрос, выбивающий из колеи. О чём демонам мечтать? Наивные глупости присуще людям. Они, как никто лучше, умело создают для себя грёзы. А многие стремятся к своим мечтам, выглядя в глазах таких вот исчадий до безобразия глупо. — Нет. — Но ты ведь представлял, как может измениться мир? Я вот представляю, красивые сады, летающие машины, которые не загрязняют атмосферу, а построены исключительно на электродвигателях. Выслушав чужие грёзы, демон не сдержал тихого злобного смеха. Как и предполагал, глупость. — Я хотя бы о чем-то мечтаю, — буркнул Сиэль, услышав реакцию. — Мечтай и дальше. — А вот тебя в будущем трудно представить. Тебе больше подходит образ средневекового графа. Об этом говорил статный вид, аристократические черты лица, бледная кожа и цепкий взгляд. Идеальный образ. Вот только мантия… Такое одеяние вызывает трепет. И если он собрался учиться жить в новом мире, следует начать с одежды, в которых сейчас ходят люди. — Что насчет имени? — вернулся к начальной теме демон, выходя из парка первым. Мальчишка строго за ним. — Будешь Коулом. — Как тебе угодно. Сиэль только улыбнулся. Этот демон был ему интересен. Возможно, по той причине, что никто давно не считал его живым существом, обращаясь совсем отвратительно.