За твоё счастье и покой я заплачу любую цену

      Расследование «ограбления века» тем временем шло своим чередом и установленным порядком. После опроса всех свидетелей и изучения результатов экспертизы, Бенджамин Когтяузер убедился, что на витрине присутствуют очень чёткие отпечатки копытцев самой Газелле. Были чьи-то ещё, сильно смазанные, но даже без экспертизы они не походили на отпечатки, взятые у свидетелей. Гепард сознавал, что зашёл в тупик. С этими невесёлыми мыслями он и направился опять к суперзвезде. Даже себе стесняясь признаться, что на самом деле просто хотел снова увидеть своего кумира.       …Детектив Когтяузер деловито вошёл в холл отеля, где проживала певица Газелле. Помахав жетоном перед носом портье, он направился к лифту. Вознёсшись, словно в небеса, на самый верхний этаж, Бен оказался у двери пентхауса знаменитости, и ему опять на ум пришло сравнение с райскими вратами. Зверокоп резко выдохнул, собравшись, и постучал. Дверь распахнулась мгновенно, словно хозяйка поджидала гостя.       — Ах, это вы, офицер Когтяузер! — пропела она. — Как я рада вас видеть! Проходите же. Присаживайтесь. Скажите скорее, когда же я увижу снова мои украшения?       «Боюсь, что никогда», — чуть не ляпнул честный Бен. Но вместо этого солидно промолвил:       — Расследование продолжается. Мы с моей напарницей допросили всех указанных вами свидетелей. И в связи с этим у нас возник один вопрос. Собственно, за этим я и пришёл снова.       — Конечно, офицер, я отвечу вам со всей искренностью. Её прекрасные ресницы затрепетали, а мордочка просто излучала готовность всем, чем угодно, помочь полицейскому. Абсолютно всем. Бен взглянул на неё и… внезапно понял, что мысли его моментально унеслись ужасно далеко от расследования. Гепард отвёл глаза и раскашлялся.       — Извините. Итак, скажите, мисс Газелле, в тот день, когда, предположительно, исчезли ваши драгоценности, чем вы занимались с 11-30 до 13 часов дня?       — Я? Но я же вам уже всё рассказала! Певица дёрнула головой, её роскошная чёлка взлетела, и на полицейского уставились два одинаково прекрасных глаза, в которых заплескалась совершенно детская обида.       — Ах, офицер Когтяузер, неужели вы можете подозревать, что я сама…?       — Ну, что вы, — Бен был готов провалиться сквозь землю. — Просто вы… Мы… Какие же чудовищные усилия приходилось ему прилагать, чтобы оставаться полицейским на службе, а не восторженным фанатом вблизи своего кумира, или, тем более, не самцом рядом с красивой самкой!       — Э-ээ… В общем, так, мисс Газелле. Мы составили поминутное расписание того дня и выяснили, что существует промежуток в полтора часа. Когда нам не известно, где и с кем вы были. Из этого могут быть два вывода. Либо вы забыли сказать, что в это время куда-то вышли, либо вы оставались в номере совсем одна. Но тогда… Ну, вы же понимаете, что может подумать капитан Буйволсон. Поэтому прежде чем докладывать ему, я и пришёл уточнить. Газелле всё ещё смотрела на Бена, словно несправедливо наказанный детёныш. Полицейский чувствовал себя хуже некуда.       — Как же вы могли, офицер, — с неизбывной болью в голосе прошептала она. — Я действительно просто забыла упомянуть… В это время я вышла из номера и отсутствовала около полутора часов.       — Ну, вот видите! — Бен даже не старался скрыть облегчение. — Скажите же, где и с кем вы были, чтобы я с чистой совестью мог…       — …Это не так-то просто, офицер. Я была… Дело в том, что я была в приват-кафе. Когтяузер непонимающе заморгал:       — А что такое «приват-кафе», и где оно расположено?       — Здесь недалеко, прямо за отелем. Это такое место… Как бы объяснить? Кафе для уединённых встреч. О нет, не подумайте ничего плохого, офицер! Там просто столики в закрытых кабинках, и никто не видит посетителей.       — А обслуга? Официанты?       — Официанты там кроты и слепыши.       — Вот как… Тогда, наверное, там ещё и полутьма всё время…       — Совершенно верно. Очень неяркие лампочки над самым столом.       — Ну, и что же вы там делали?       — Да просто кофе пили и разговаривали. И всё, клянусь вам! Совершенно невинная встреча двух друзей!       — Но тогда зачем такая таинственность? Почему нельзя было встретиться в обычном кафе?       — Ах, ну как же вы не понимаете, дорогой офицер Когтяузер! — певица всплеснула передними ножками, от чего бахрома на её коротком топике всколыхнулась весьма любопытным образом. — Я всё-таки знаменитость и не могу и шагу ступить, чтобы толпа поклонников не растерзала меня на сувениры! Такое кафе и предназначено для частных встреч с глазу на глаз. Там бывают популярные звери, кино- и телезвёзды, политики, крупные предприниматели… Словом, те, кто не хочет привлекать внимание к своей частной жизни. Или к какому-то моменту своей частной жизни. Нет, вы не подумайте, — она умоляюще воззрилась на Бена, — я обожаю моих фанатов! Но иногда мне очень хочется избежать их внимания. Вы же понимаете меня? Бен кивнул, словно загипнотизированный.       — На самом деле, я ведь живу только для моих поклонников. Без них я вообще никто! Я всех их очень люблю… Тем более, что среди них есть очень милые и симпатичные звери. Газелле медленно моргнула, словно придавая своим словам особый смысл. Бен сглотнул.       — Ладно, — он с трудом вернул свои мысли к расследованию. — Тогда назовите, с кем вы встречались, чтобы я мог допросить и этого свидетеля.       — Нет-нет, офицер, я не могу этого сделать!       — Что значит «не можете»?       — Нет, это совершенно исключено! Поверьте мне на слово, это очень уважаемый и благородный зверь, которого даже заподозрить нельзя в чём-то предосудительном.       — Ох… Значит вы с этим уважаемым зверем сидели в приват-кафе, пили кофе и разговаривали ровно полтора часа? И никуда не отлучались? Ни вы, ни он? Красавица молчала довольно долго.       — Знаете, офицер, а я припоминаю, что он действительно уходил… Минут на двадцать. Глаза гепарда прищурились, уши встали торчком, хвост дёрнулся — древние инстинкты сработали: хищник почуял добычу.       — Может быть, вы заметили что-то странное в его поведении, мисс Газелле? Она растерянно заморгала.       — А ведь вы правы, детектив… Я сразу обратила внимание, что он одет был как-то странно. Обычно он одевается стильно, по моде, а тут пришёл в какой-то бесформенной длинной куртке, типа балахона, с такими большими карманами. А когда вернулся, оглядывался больше, чем обычно.       — Так, мисс Газелле, — твёрдо сказал Бен, — теперь вы просто обязаны назвать имя этого вашего друга.