За твоё счастье и покой я заплачу любую цену

      Николас Уайлд выпустил Флавию Лонгтэйл из объятий и удивлённо посмотрел на неё.       — Погоди. Но о ком тогда Бен всё время думает?       — Да уж не обо мне. О ком ещё… Об этой супер-пупер-мега-звезде! — промолвила Флавия, вытирая глаза.       — Да ладно? И что у него с ней?       — Понятия не имею! Но, знаешь, я ничему не удивлюсь. …А ты, значит, подумал, что я влюблена в Джейка Роджерсона? Ник кивнул.       — Э-ээ… Можно спросить, почему ты так решил?       — Ну, вы же были неразлучными друзьями и напарниками, совсем как… Тут он раскашлялся.       — …Совсем как вы с Джуди Хопс. Понимаю, — она вздохнула. — Знаешь, некоторое время, незадолго до выпуска из Академии, нам с Джейком действительно казалось, что… Что мы немножко больше, чем друзья.       — И что?       — Да ничего, — пожала она плечами. — Мы даже как-то попытались устроить романтический ужин. Сидели, как два болвана, смотрели на свечи и молчали. Вот странно, да? Только вчера, например, болтали, как заведённые, перебивая друг друга, смеялись, как детёныши… А сейчас сидим и ни слова не можем выдавить. Не знаю, о чём думал Джейк, а я думала, что это вот, то, что сейчас, неправильно. И мне так стыдно было. Перед ним стыдно. И перед собой.       — И что дальше?       — Я посмотрела на него, вижу: он красный весь, и красная кожа подсвечивает серую шерсть, так что он аж фиолетовый. Я и брякни: «А ты — баклажан». Он смотрит на меня как на идиотку, потом до него доходит, и он заявляет: «А ты — апельсин!» И давай мы хохотать, до слёз, до икоты смеялись. Потом погасили свечи да поели просто-напросто. Вот и вся наша «любовь». Закончилась, даже не начавшись. И знаешь, после этого дурацкого ужина нам так легко стало вместе… Даже лучше, чем было раньше. Теперь вздохнул лис.       — Думаю, у нас с Джуди всё было бы не так. Я уверен, мы могли бы быть настоящей парой. Но… Не будем. Она теперь с Джейком.       — Он хороший.       — Я тоже так думаю. Я рад за них. Правда, рад. Только вот мне самому… нерадостно.       — У тебя тоже всё будет хорошо, — она похлопала его по плечу.       — Ага. Обязательно. …Ну, иди. Спасибо тебе ещё раз.       — Пока, Ник, до завтра.

***

      Джейк Роджерсон вернулся из Больших Нор поздно вечером. Состроив извиняющуюся мордочку, он проскользнул мимо вахтёра и порадовался, что это была не смена мистера Мустелсона. Он взлетел на свой этаж, зашёл в комнату, уронил на пол сумку. А затем достал телефон и позвонил Джуди.       — Привет, дорогая. Я приехал. Только в дом зашёл. Как ты? Как соревнования? Жаль, что мне пришлось уехать.       — Всё в порядке, дорогой. У меня всё нормально. Соревнования были просто супер. Наши заняли второе место.       — А если бы я участвовал — было бы первое, — ухмыльнулся Джейк.       — Конечно. Буйволсон так и сказал. Представляешь, Ник Уайлд стал Лучшим полицейским всего Зверополиса!       — Хм, здорово. Рад за него. Что, потом праздновали аж до утра?       — Ну, да, — смутилась Джуди.       — Ага, слышу по голосу, моя крошка что-то натворила.       — Да нет, просто выпила лишнего…       — Да?       — Да.       — И ты себя хорошо вела?       — Конечно… Ну, ладно, не буду тебя утомлять, ты устал с дороги, отдыхай. Пока, до завтра.       — Ага. Я позвоню тебе утром, пойдём вместе.       — Хорошо, буду ждать. …Забыла спросить, как съездил, как у тебя дома дела? Надеюсь, всё хорошо?       — Лучше бы ты не спрашивала, — выдохнул Джейк, падая на диван. — Ладно, завтра расскажу.       — Э, нет, — забеспокоилась крольчиха, — давай сейчас рассказывай, а то ведь я не засну!       — Ладно, — кролик улыбнулся: «Какая она чуткая!» — Короче говоря, эти два балбеса…       — Какие два балбеса?       — Ну, Гарри и Рон, мои младшие братишки, они попали в полицейский участок, представляешь! Вечно они влипают в какие-нибудь истории! Обычно Мине удаётся их сдерживать, но её увезли в больницу…       — Да что ты?! И что с ней?       — Да пустяки в общем-то. Шла-шла, засмотрелась в зеркальце на свою красоту небесную. Споткнулась о корень, упала и распорола лапу осколком этого, будь оно неладно, зеркала. Пришлось в больнице зашивать. И, представляешь, эта паршивка была рада несказанно!       — Чему рада? Что ей лапу зашивали?       — Вот именно: лапу, а не её распрекрасную мордочку! Мол, шрам на лапе под шерсткой не будет заметно… Как будто без этого проблем мало!       — А какие ещё проблемы?       — Джинни в очередной раз учудила…       — Ой, а с ней-то что?       — Она ж у нас вообще «с приветом». А теперь — начиталась каких-то книжек идиотских и вообразила себя волшебницей! Пошила себе балахон из простыни, подобрала какую-то палку и ходит, машет ей во все стороны, типа, колдует!       — Да уж, всё зло от книг, — сквозь смех сказала Джуди.       — И не говори, — фыркнул Джейк. — Так что, мама мне и позвонила, мол, не справляемся с этим бедламом, выручай.       — И ты, конечно, навёл порядок.       — А то. Балбесов вытащил из «застенка», подзатыльников надавал. Навестил Мину в больнице, привез ей новое зеркальце, металлическое. Отобрал палочку у Джинни, пока она чей-нибудь глаз не выткнула. Она расплакалась, конечно, сказала ещё так чудно, мол, маглы колдунов притесняют. Ну, я ей объяснил, что к чему, вроде, поняла. Пришлось, правда, пообещать, что я в городе куплю ей «настоящую» волшебную палочку, которая светится.       — Ты просто молодец, Джейк, всем помог, всех спас, настоящий рыцарь!       — Всё, теперь спи спокойно, моя принцесса, Пока, целую в ушко.       — Ты самый лучший, Джейк Роджерсон!       — Я тоже тебя люблю, Джуди Хопс!