За твоё счастье и покой я заплачу любую цену

      На записи обнаружился светлый компактвэн, остановившийся прямо напротив подъезда. Из него выбрался водитель, зашёл в подъезд, минут через десять выскочил, сел в машину и уехал. Не было заметно, вышел ли он один или с кем-то. Весьма скудный результат наблюдения, тем более что номера машины тоже не было видно. Пока Буйволсон распекал МакРога и Гризелли, Когтяузер сидел, уставившись в экран, где на повторе крутилось видео. Внезапно он заорал:       — Ник! Дай мне твои фотки! Все вздрогнули, и Ник метнулся к нему с фотографиями:       — Ты что-то нашёл?       — Ну, вот же! Вот! — Бен затряс одной фотографией. — Этот парень! Это же водитель! Все бросились к нему. Всё верно: молодой лев, слишком щуплый для своего вида, точно походил неаккуратной короткой клочковатой гривкой на водителя машины, которого на миг осветили фары автомобиля. Скорее всего, именно с ним на этой машине скрылся гепард-подозреваемый.       — Срочно! — взревел капитан. — Уайлд! Всю информацию мне по этому молодчику! МакРог, звони в дорожную охрану, наори на них, пусть пошевелят своими задницами и направят сюда съёмки камер наблюдения в том районе. Гризелли, будь наготове, запускай анализ дорог, составь маршрут этой машины. Когтяузер, поскрипи ещё мозгами, кем может быть этот лев: он помощник, который ни сном, ни духом, или маньяк номер два?       — Да, сэр, как только Ник даст мне информацию.

***

      …Флавия Лонгтэйл уже потеряла счёт времени. Она помнила, что собиралась идти с Майклом в кино, и это была суббота. Она шла по короткой дороге, оставалось лишь пройти метров тридцать между двумя глухими заборами — и она выйдет к кинотеатру. Потом мягкий топот сзади, сильный толчок, удар головой о бетон — и темнота. Очнулась она уже в этом месте, но что это за место — она не знала. Ей казалось, что это какой-то подвал. Флавия вздрогнула, когда услышала звук открывающейся двери. Она с трудом села и посмотрела в сторону лестницы. Ни еды, ни воды она не получала, от потери сознания её спасало лишь то, что в подвале было довольно сыро и прохладно. Она старалась меньше двигаться, но силы покидали её.       По ступеням скатилось что-то довольно большое и тёмное, на секунду Флавии даже показалось, что это мёртвый зверь. Она слабо вскрикнула. Но тут зверь на полу застонал и тонко расплакался. Флавия поняла, что это молодая самка, и она ещё жива. Следом, едва не наступив на бедняжку, спрыгнул и сам «Хозяин». Флавия не знала, как на самом деле зовут этого зверя, она вообще ничего не знала о нём. Появившись всего один раз, он погремел цепью, прикрепляя к стене, и приказал называть его «Хозяин». Голову он скрывал под капюшоном. Только по голосу и фигуре Флавия смогла догадаться, что это хищник, самец и очень молодой. У неё было ощущение, что это лев, но какой-то тщедушный, не имеющий видового величия ни во внешности, ни тем более в поведении. Хотя, возможно, он был ягуаром или леопардом. Но не гепардом точно.       Гепардиха понимала, что убивать её он, по крайней мере, пока не собирался, иначе бы не принимал таких мер, чтобы скрыть себя. Он рявкнул лежащей девушке, чтобы она замолкла, и оттащил её в дальний от лестницы угол. Потом Флавия услышала, как он что-то делал с хнычущей жертвой, скорее всего, привязывал. Затем послышались два или три удара, Флавия невольно вскрикнула, а девушка заплакала. «Хозяин» немедленно прикрикнул: «Заткнитесь, обе, а то обеим не поздоровится!» Затем он ещё раз ударил жертву, и на этот раз звук был гораздо громче, потом поднялся по лестнице и захлопнул дверь. Лязгнул замок.       Флавия не могла подойти к бедняжке, она не могла даже встать. «Хозяин» надел на неё ошейник, а цепью от него связал передние лапы сзади. Каждое резкое движение натягивало цепь, и ошейник душил гепардиху. Флавия прислушалась: из дальнего угла больше не было слышно никаких звуков, всхлипывания прекратились, похоже, что жертва была без сознания... И это в лучшем случае. Флавия скрипнула зубами от отчаяния, что она так беспомощна и слаба. Не может помочь ни себе, ни этой бедняжке.       Прошло ещё некоторое время, и «Хозяин» опять появился в подвале. Он подошёл к Флавии. Пару минут помолчал, потом сказал:       — Вставай.       — Я не могу, — выдохнула она.       — Я не спрашиваю, можешь ты или нет, я сказал: вставай! Флавии пришлось собрать остатки сил и очень медленно, постепенно встать на подгибающиеся задние лапы. Тело её выгнулось назад, ошейник мешал дышать. «Хозяин» явно получал удовольствие, наблюдая, как она корчится. Полюбовавшись ещё пару секунд, он отцепил цепь от стены.       — Лезь наверх! — приказал он, толкнув Флавию к лестнице.       Подталкиваемая сзади, она кое-как выползла из подвала и оказалась в комнате. Шторы на окне были задёрнуты, но даже неяркий свет ударил по глазам, и Флавия зажмурилась, мотая головой. «Хозяин» отпустил цепь и толкнул её в спину. Флавия не удержалась, упала, проскользила по полу на животе и упёрлась головой в чьи-то лапы. Этот зверь моментально вскочил с кресла и подхватил её под передние лапы, поднимая. «Флавия!» — услышала она полный удивления и жалости знакомый голос. Она, ошалело моргая, подняла голову и уставилась на Майкла Риска. «Ты в порядке?» — прошептал он встревожено. « Нет», — так же тихо ответила она.       — Что ты себе позволяешь? — сердито прикрикнул Майкл на «Хозяина», бережно поддерживая Флавию. — Немедленно сними с неё эти цепи! Молодой зверь коротко хохотнул, потом развязал её лапы и снял ошейник. Онемевшие передние лапы девушки повисли безжизненно, суставы словно горели огнём. Майкл бережно усадил её на кресло, а затем гневно уставился на «Хозяина». Теперь Флавия тоже могла того разглядеть. Это действительно был лев, молодой, жилистый, с короткой клочковатой гривой.       — Изволь объяснить, что тут происходит, Джозеф Прайдрок! — строго, по-учительски, сказал Майкл.       — Всё, как надо, сэр, — развязно ответил парень, погромыхивая цепью в лапе. — Это вам мой подарок. И вы должны быть мне благодарны. Вы бы ещё сто лет ходили кругами возле этой самки, не смея сделать решительный шаг. А я, как и подобает настоящему великодушному хищнику, царю зверей, милостиво жалую её вам в знак моей благодарности. Берите и владейте, она ваша.       — Какой «настоящий хищник»? Какой «царь зверей»?       — Ну, как же, сэр! Вы разве не это твердили на каждом уроке? Хищники — вершина пищевой цепочки, трусливые травоядные — всего лишь корм для великолепных хищников. Хищник силён, и по праву сильного забирает всё, что захочет: территорию, пещеру, самку, еду — всё! Но хищник благороден и великодушен, он умеет награждать достойных. Вы научили меня этому, вы — хищник, и вы достойны подарка.       — Да какой подарок?! Ты посмотри, что ты с ней сделал, она же едва дышит!       — Да ничего с ней не будет. Подумаешь, проучил немного, поголодала пару-тройку дней, — небрежно махнул свободной лапой лев. — Она же самка, а самки живучие. Зато теперь не будет строить из себя недотрогу.       — Джозеф, разве такому я учил вас? — Майкл никак не мог поверить, что его ученик не шутит, а полностью убеждён в том, что говорит.       — Конечно, сэр! Вы так вдохновенно рассказывали о древних хищниках, что я проникся гордостью, что принадлежу к этому великому племени. Хищник-самец распоряжается жизнями всех вокруг, он лишает жизни травоядных и даёт жить своей самке и потомству, даруя им пищу. Дело самки — сидеть в пещере и выращивать детёнышей. Ну, только львицы разве что охотятся и кормят своего повелителя.       — Опомнись, Джозеф! — Майкл шагнул к нему, увещевательно разводя лапы. — Я объяснял вам, как трудна была жизнь древних зверей! В каких ужасных условиях жили древние хищники, в неимоверной ежедневной борьбе за жизнь добывающие хоть крошку пищи, и древние травоядные, спасающие свою жизнь от ежеминутной опасности! Послушай, Джозеф, ты же умный парень, ты не можешь не понимать, что нельзя в современном мире жить по законам древних зверей!       — Так, я не понял, сэр, вы отказываетесь от моего подарка? Она вам, что, больше не нравится?       — Послушай, моя личная жизнь — это моя личная жизнь, и я сам буду решать, что и как мне делать. А тебе сейчас будет лучше всего позвонить в полицию и сдаться. Пока не стало поздно.       — Ну, вот ещё! — лев сузил глаза и взял цепь и другой лапой. — Давайте, сэр, решайте, со мной вы или против меня. Подчинитесь царю зверей и заберите подарок. Если же вы отказываетесь от моей царской милости — вы оскорбляете царя, и я могу и рассердиться. А если лев рассердится — никакому гепарду не сносить головы.       — Джозеф, опомнись! Мы не в древнем мире!       — Да это вы, сэр, опомнитесь! Этот мир ничем не отличается от древнего! Кто силён — тот и прав. Так всегда было — так всегда будет. Подчиняешься сильному — сильный даст тебе в награду всё, что тебе нужно. А не подчиняешься сильному — ты мёртв. Ты добыча, или назидание. Так что, подчиняйтесь мне, царю зверей, добровольно, сэр, или я заставлю вас это сделать. Или умереть.       — Джозеф, Джозеф, послушай, — Майкл сделал ещё шаг вперёд, к двери, — тебе надо успокоиться. Где у тебя вода? На кухне? Подожди, я сейчас принесу…       Но едва гепард отвернулся от льва и шагнул в сторону, тот коротко зарычал и захлестнул цепью его шею. Флавия вскрикнула и хотела броситься на помощь Майклу, но лапы её не слушались, и она упала. А лев и гепард, рыча, боролись в дверном проёме. Джозеф был сзади в более выгодной позиции, цепь впивалась в шею Майкла, тот хрипел и слабел. Лев был зол, и даже будучи по комплекции примерно равным гепарду, был более сильным. Флавия взвыла, рванулась изо всех сил — и опять упала, потеряв сознание.       Очнулась она от того, что ей на морду лилась вода. Она невольно слизнула её: какая же она вкусная!       — Ага, вот и перестали притворяться дохлой, мисс! Над ней качалась ухмыляющаяся львиная морда.       — Что с Майклом? — едва шевеля языком, прошептала гепардиха.       — Да всё в порядке с Майклом, — пожал плечами Джозеф. — Теперь с ним уже всё в порядке. Он мёртв.       — Маленький негодяй! — оскалившись, опять рванулась она, но снова безуспешно: обессиленное голодом и жаждой тело отказывалось подчиняться даже ярости.       — Тихо, тихо! Не дёргайтесь, мисс, а то опять на цепь посажу. Вот же, задали вы мне задачу. Что ж мне с вами делать-то? Добыча у меня есть, в подвале дожидается, к тому же, хищник хищника не ест. Отпускать вас нельзя, я знаю, что вы из полиции, да и знаете слишком много о великом царе зверей Джозефе Прайдроке… Придётся вам умереть.       — Для тебя будет лучше всего сделать то, что посоветовал Майкл. Сдаться полиции.       — Ну, ещё чего! — рассмеялся лев. — Майкл, видите ли, мне посоветовал! Да, конечно, он был уважаемым, умным зверем, моим любимым учителем. Советы раздавал, да только сам меня не послушал. И вот беда: теперь-то он кто? А никто, остывающее тело. И вы, мисс, были всего лишь подарком для него. Стало быть, теперь вы мне больше не нужны. Чтобы задушить вас, мне даже цепь не понадобится, одной лапы хватит. И кстати, оказывается, у меня и к вам есть счёт. Вы обошли меня на конкурсе, стали пресс-секретарём полицейского участка, а ведь я тоже был среди претендентов. Тот буйвол, капитан, оказывается, выбрал вас только потому, что вы у него и так работали, а вовсе не потому, что вы лучшая. Сейчас вас не станет — и на экране в красивой форме буду красоваться я, по праву. Неудачникам, вроде вас и мистера Риска, не стоит вставать на пути царя зверей.       И тут снаружи загремел усиленный мегафоном голос: «Джозеф Прайдрок! Майкл Риск! Вы окружены! Отпустите заложников и сдавайтесь! Выходите из дома с поднятыми лапами!» Флавия дёрнулась, лапа Джозефа мгновенно оказалась у неё на горле.       — Ого! — расплылся он в улыбке, медленно сжимая пальцы. — А копы-то, придурки, считают, что учитель со мной заодно. Как мило. Значит, сейчас единственный зверь, который знает правду, умрёт, а я, маленький несчастный львёнок, расплáчусь, что злодей-учитель меня заставил творить все эти ужасы. Ха-ха, я ведь даже наказания, возможно, не понесу! Скажу, что я хотел спасти заложников, вот и убил его. Ну, что, мисс, готовы отправиться в небесные охотничьи угодья? Майкл там вас уже заждался. Флавия пыталась сопротивляться, но Джозеф навалился на неё и неумолимо сжимал пальцы. Вместе с его горячим дыханием Флавию окутала темнота.

***

      Как только данные на Джозефа Прайдрока, двадцатидвухлетнего льва, оказались у полицейских, как только на видео с камер слежения дорожной службы обнаружился его фургон, события стали разворачиваться стремительно. Буйволсон вызвал спецназ в подкрепление — и все помчались к дому Прайдрока.       Всего в одном окне мирно горел свет, небольшой аккуратный дом совсем не казался логовом маньяка. Звери в камуфляжной форме и бронежилетах окружили дом. Буйволсон проревел в мегафон, чтобы преступники сдавались. Наступила тишина. Бенджамин Когтяузер, ощетинив загривок, трясся от напряжения.       — Сэр, сколько нам ещё так стоять? — сказал он капитану. Тот хмуро смотрел на часы.       — Почему они не сдаются… Неужели не понимают, что всё кончено?       — А если они не сдадутся?       — Через пять минут пойдём на штурм.       — Девушки могут погибнуть!       — Зачем им убивать заложников? Они ж не дураки. Будут прикрываться ими.       — Сэр, там может быть Флавия.       — Тем более. Лонгтэйл сама полицейский, с ней так просто не совладать даже двум гражданским.       — У них точно нет огнестрельного оружия?       — Нет, ни на того, ни на другого лицензий не выписывали. Но ведь это жилой дом, там наверняка полно кухонных ножей.       — И всё равно, я пошёл. Гепард решительно пригнулся и бесшумно помчался к освещённому окну.       — Не смей, Когтяузер! — Буйволсон не мог кричать, но шипел отчаянно громко. — Ты полицейский, и обязан подчиняться приказу!       — Да засуньте эти приказы…       — Что-о? Ах ты ж, овода мне в ухо! Внимание! — заревел он оглушительно без всякого мегафона. — Три, два, штурм!       … Разбив окно локтём, Когтяузер в кувырке ввалился в комнату. В дверь и другие окна через пару мгновений ворвались остальные, спецназовцы рассыпались по дому. Бен сразу же увидел вжавшегося в угол трясущегося худого молодого льва, прикрывающего лапами голову.       — Ой, дяденьки, не бейте, я не виноват! — завизжал он, завидев вооружённых зверей.       В комнату вошёл Буйволсон, стегнул взглядом Бена, но тот ничего больше не видел, склонившись над неподвижной гепардихой с посиневшими губами.       — Только не умирай! — шептал Бен. Он рухнул рядом с ней на колени, бережно поддерживая за плечи приподнял и прижал к себе. Он слегка качал её в объятиях, её голова безжизненно свесилась на грудь, а Бен горячо шептал ей на ухо, нимало не заботясь, что сейчас любой зверь может видеть его истинное отношение к гепардихе:       — Ты только не умирай, ладно? Ты же сильная. Теперь всё будет хорошо. Я люблю тебя, я с тобой. Я не оставлю тебя, даже если прогонишь. Я не хуже тебя могу быть упрямым. Только побудь сильной ещё немножко, ладно? Держись… Ради себя, ради твоей семьи, ради меня, в конце концов. Я же люблю тебя, Флавия. За твоё счастье и покой я заплачу любую цену. Ты придёшь в себя, всё будет хорошо. Мы поженимся. Ты же выйдешь за меня замуж? Соглашайся, потому что я всё равно буду ходить за тобой хвостом, пока ты не согласишься…       — Бен, дружище, её надо в больницу, — сказал Ник, кладя лапу на плечо гепарда. — Отпусти её.       — Да ни за что! Я сам её отнесу.       — Господа полицейские, дайте мне произвести осмотр. Едва лис и гепард выпрямились и отступили, над Флавией склонился парамедик.       — Давайте, в машину, быстро! — скомандовал он санитарам, резко поднявшись.       — Я с ней! — сказал Бен.       — А вы ей кто? — тускло блеснули усталые глаза медика.       — Я её муж! — выпалил Бен и оскалился в готовности настаивать на своём.