Ангелы и Дети

Признаюсь тебе – Я был разочарован Своим освобождением. Не знаю, чего Я ждал, когда магические оковы слетают с Меня, словно вековая пыль. Чего ждал Я, выходящий из своей темницы, своего храма и капища, от внезапно нахлынувшей на Меня волны ощущений? Сложно сказать, человек… Чего обычно ждёт осуждённый заживо гнить в тюрьме узник, сотни раз предавший, похоронивший свою душу, выплакавший её всю без остатка в бессильной злобе и необъятной тоске, проклиная свою судьбу? Чего ждёт он, такой ненужный и чужой, от мира, бывшего ему родным и близким, когда переступает порог затерявшейся на окраине страны тюрьмы, ставшей ему за это время и домом, и церковью, и холодной могилой? Чего он ждёт? Ах, не старайся, человече, не морщи в поисках ответа свой гладкий, не привыкший к таким вопросам лоб – тебе не прочувствовать это «издалека», как и не понять всей горечи Моего заключения. И всё же, Моё разочарование не знало границ. Нет, сбрасывая Свои тяжкие кандалы, Я был готов к тому, чтобы увидеть всё, что могло случиться с Моим миром. Бесконечные кровавые войны, эпидемии чудовищных, разлагающих Моих созданий живьём болезней, ужасающие катаклизмы, изменившие Мой когда-то совершенный мир до неузнаваемости, но… Ничего этого Я не увидел. Вообще ничего! Я был подобен лучшему из человеческих стрелков, однажды утром открывшему глаза и обнаружившему вокруг себя непроглядную, обволакивающую тьму. Тебе случалось когда-нибудь слепнуть? Попробуй испытать Мои ощущения, сомкни веки на какие-то считанные секунды и прислушайся, ощути, как мгла бесконечной, неохватной пустоты сгущается вокруг тебя с каждой секундой. Тебе становится страшно, принц Утер? Конечно, нет, чего тебе бояться, ведь тьма рассеется, стоит тебе только пожелать открыть глаза, и потоки чистого, яркого света успокоят твоё сердце и изгонят страх, верно? Но теперь представь, что Я вырвал эти единственные проводники в мир света и бросил тебя посреди дикого, пустого леса – и никакие твои силы, никакие навыки и магия не смогли бы вернуть тебе былое зрение, сноровку и уверенность. То же самое чувствовал и Я. Моя растерянность и обида обманутого, обведённого вокруг пальца умелым ростовщиком поденщика, оставшегося без единой монеты в кармане, росли с каждой секундой. Как обезумевший, потерявший над собой контроль берсерк, Я обрушил Своё бурлящее негодование на пришедших за Моей головой мертвецов. И этот жалкий, ничтожный червь, Носферату, вероятно, даже не подозревал, что преграждает дорогу самому пламени Ада. Я думал, что уничтожу их одним взглядом, одним мановением Моих ресниц, эти ходящие трупы должны были навсегда отправиться в горящие жерла преисподней, что Я собирался разверзнуть под их разлагающимися ногами, но… Я снова забыл, что Я – это ты. Четвертованный, ослеплённый, беспомощный калека, так смешно копошащийся в пыли и вязкой грязи, бессмысленно скалящий зубы и ворочая во рту обрубком языка, в тупой уверенности, что только что сброшенная с шеи цепь каким-то чудом вернула ему потерянные в муках конечности… Я чуть не забыл, что теперь Моё тело слабо и уязвимо, не в пример остальным демонам. Скажи, ты когда-нибудь видел Грифона, Утер? Представь себе этого могучего, дикого зверя, чья сила, ловкость и инстинкты охотника превосходят всех известных тебе существ многократно. Его угодья - целые страны, его добыча - любое живое существо. Но человек поймал этого гордого зверя, хитростью и обманом, которые не свойственны истинным королям, человек посадил пленника в клетку - зверь рвёт и мечет, в приступе бешеной ярости бросаясь на стены своей тюрьмы снова и снова, грызя прутья решёток и скребя мощными когтями металлический пол, но он обречён. Больше нет «короля». Теперь он шут, игрушка, экзотический товар, который можно подарить другу или любовнице. Что осталось у него от предыдущей жизни, если он не может броситься на своих обидчиков и растерзать их жалкие, немощные тела, такие же никчёмные, как их сморщивающиеся при первой опасности души? Только могучий рык, как свидетельство о былом могуществе, остался у него. Таким был Я в твоём теле, молодой Утер, грифон в клетке, и та жалкая магия, что вырывалась из Моих рук, была всего лишь невероятно малой долей той Силы, которой Я обладал, но не мог использовать, пока оставался тобой. Тысячной, нет, одной стотысячной долей! Прибавь к этому числу сколько угодно нолей, и ты всё равно ошибёшься, эта разница не постижима твоим скудным воображением. И Я бежал... Ты можешь Себе это представить? Я, Бесрезен, бежал от какой-то горстки живых мертвецов, не стоящих даже взгляда. Закованный в латы рыцарь, позорно сбегающий от боя с муравьями, нет, настоящий лесной пожар, угасающий при виде крохотного жука... Но Я должен был это сделать, слишком дорого Мне было твоё тело, этот парадный, без единого пятнышка костюм, условность, при отсутствии которой тебя просто не пустят на праздничный бал. Этот дорожный пропуск с королевской печатью достался Мне чересчур дорогой ценой, чтобы портить его в случайной драке в подворотне, поэтому Я отступил, но, обещаю тебе Утер Имперский, что как только ко Мне вернутся былые силы, каждый, кто посмел поднять руку на Бесрезена или его слуг, шесть тысяч раз заплатит за это собственной кровью. Ждать осталось совсем недолго - Я без труда, хотя и с потерями, оторвался от армии нежити, и сейчас, внося небольшую поправку в Мои планы, почиваю на заслуженных лаврах, в окружении обольстительных дьяволиц, не имеющих ни одного из тех глупых моральных принципов, которыми Я когда-то поторопился вас наделить... Знаешь, Утер, порой Мне кажется, что самых совершенных существ Я сотворил последними, много позже людей.