Глава 1. Сон
20 августа 2017 г., 23:07
***
— Отстань от меня, не хочу тебя я больше видеть! — кричала девочка, глотая соленые слезы. Ее глаза уже были совсем красные и опухшие, и больше походили на две узкие щелочки.
— Мы знаем друг друга с детства! Зачем ты так кричишь на меня? — он не плакал как она, но глаза блестели в темной атмосфере открытого помещения.
Ее громкие всхлипы заглушал только шум дождя, который не прекращался вот уже две недели. Столько времени девушка и вынашивала свой план. Он долбил по крыше и по карнизам, разбрызгивая крупные прозрачные капли во все стороны. Казалось, что весь мир плачет вместе с ней и разрывается в почти не решаемой дилемме. Тучи налегали друг на друга настолько плотно, что уже в 3 часа дня казалось, что было восемь часов вечера.
Они стояли в беседке, прилегающей к его дому, лихорадочно вдыхая холодный колючий июльский воздух, который словно прожигал легкие и не давал нормально говорить.
Маленькие клубочки пара слетали ее губ, пока она кричала на него и всячески отталкивала грубыми словами. Ей до боли не хотелось этого делать, но она вынуждала саму себя, уговаривая и успокаивая, что от этого только будет лучше, боль быстро утихнет и все забудется.
Называя его дураком, наивным, неучем, неженкой и еще рядом других слов, она пыталась создать в себе образ не той улыбающейся и доброй девочки, а ярого противника его компании. Она говорила настолько грубо и отвратительно для 15-ти летнего подростка, что даже краем уха ее ругань было слишком противно слушать.
После часа пререканий бедный парень уже сдался и, опустив голову, просто слушал ее отвратительную речь.
— Я тебе что-то плохое сделал? — спокойно спросил темноволосый парень. Его губы немного дрожали то ли от злости, то ли от холода.
— Да! — не думая, выпалила она. — Ты за мной бегаешь как за сокровищем каким-то, ты сам себя унижаешь! Я не такой представляла нашу дружбу!
«Ах, дружба! Просто дружба! Какое же противное и скользкое слово, я так его ненавижу. Его нужно выжечь из словаря, чтобы все забыли про это слово!» — Где-то там внутри кричал его внутренний голос. Он уже начинал закипать, но с ней нельзя было терять самообладание, иначе она его и вовсе ударит.
Когда она выговорилась, было почти 4, дождь уже прекратился. Было настолько тихо и умиротворенно, что вовсе не хотелось открывать снова рот и что-то говорить. Она тяжело дышала, и серые клубочки горячего пара касались его лица, развевая темную густую челку. Он старался почти ничего не делать и вообще перестать двигаться.
Парень медленно закрыл глаза и с болью в голосе произнес:
— Так чего же тебе надо? Я всегда рядом с тобой и всегда внимателен, помогаю во всем, защищаю тебя. Меня никто твоей подстилкой не называет. Я просто хочу разобраться, в чем все же дело? И все так внезапно, — он смотрел в ее радужные светлые полные слез и грусти глаза. В них было совсем не то, что она твердила ему долгий мучительный час, ползущий словно улитка в пустом аквариуме. Она сожалела об этом, ей было противно выговаривать эти простые и обидные слова. Но так было нужно.
Девушка набрала побольше воздуха в легкие и тихо выдохнула. Сделав легкий шаг вперед, она оказалась совсем к близко к нему и дышала в пухлые розовые трясущиеся губы. Она поцеловала его в губы, почти невесомо, словно целуя воздух. На миг стало жарко, и голова от всех этих странностей совсем отключилась. Он раскрыл рот, чтобы что-то сказать в ответ, но она уже была почти у калитки. Не проронив больше ни слова, она просто вышла за ограду и пошла вниз по улице, в город.
Она больше не видела его… она уже винила себя за то, что сделала пару минут назад. Ей так хотелось вернуться, крепко обнять его и долго-долго извиняться. Но она твердо и уверенно шла по улице, шлепая по лужам, словно не замечая их. Слезы давно высохли, глаза щипало от поднявшегося ледяного ветра.
Ближе к вечеру она пришла домой, вся мокрая, обессиленная, эмоционально опустошенная и потерянная. В доме ничего почти не было, кроме коробок с одеждой и каких-то мелких предметов. Родители тоже были чем-то заняты. Она поднялась к себе в комнату, тихо закрыла дверь и громко заплакала. Это было больше похоже на крик разбитой на мелкие осколки души, чем на девчачий плач.
— Если бы ты только знал, почему я так поступаю. Если бы ты только знал. Я тебе больше никогда не смогу этого объяснить, прости, умоляю, прости…
