Мое спасение - в тебе!

*** POV Ева Я смотрю вслед уходящей на работу Лирей и почти уже лежу на столе от накопившейся усталости. Хоть я и шла к такой жизни и работе почти всю свою юность, но я и думать не думала, что окажусь здесь. Мы с Лирей ровесницы, учились в одном университете, только вот, конечно, на абсолютно на разных факультетах. Она закончила «Высшую школу бизнеса» по специальности «Экономика, организация и управление предприятиями», а я факультет журналистики по специальности «Радиожурналистика». На деле мы просто небо и земля. Я беззаботная простушка с несерьезными мыслями в своей дурной голове. Но Лирей довольно серьезная и волевая натура, которая сделает все, чтобы достичь своей цели. И она такая не от своей хорошей жизни. Естественно, существует ряд обстоятельств, который ее изрядно потрепал в юном возрасте. Мы познакомились на курсах корейского языка для продвинутого уровня при университете. Я всегда грезила мечтой отправиться в Корею хотя бы на стажировку, поэтому чуть ли не с 7 лет штурмовала какие-то книжечки по изучению корейского языка… не без помощи моих опекунов. К 15 годам уже без проблем говорила на языке, могла свободно читать книги и смотреть передачи. Мои родители, конечно, скрепя сердце разделяли такое пристрастие. Ведь не от них пошло это. Вообще по национальности я и не русская вовсе, по крайней мере, не чистокровная. По происхождению я русская американка. Родилась в Америке, моя мама — американка, папа, следовательно — русский. С самого рождения со мной разговаривали на 2-х языках, поэтому в школе у меня ни с тем, ни с другим языком трудностей не возникало. Мои родители занимаются гостиничным бизнесом, содержат огромный пятизвездочный отель в центре Лос-Анджелеса. До сих пор их бизнес отлично держится и только процветает. Недавно они открыли пару таких отелей в Нью-Йорке, Вашингтоне и Манхеттене. Я горжусь своими родителями за такой кропотливый труд и очень их люблю. Но по каким-то доселе непонятным обстоятельствам в 5 лет меня просто напросто отправили к родителям моего отца. Тогда я просто ничего не понимала, и фраза «Ты поживи чуть-чуть с бабушками да дедушками, научишься хорошо говорить по-русски, и ты не заметишь, как быстро пролетит время и мы тебя заберем обратно». А что может ответить 5-ти летний ребенок? Вот именно… В итоге меня забрали в Россию, я там пошла в школу, закончила ее с отличными оценками — гордость родителей, сдала экзамены для поступления в университет без особых проблем. Бабушка, к великой моей радости, профессор лингвистики, она безупречно говорит на 5-ти языках помимо русского: английский, французский, итальянский, корейский и японский. Я, как ребенок, который впитывал все как губка, попросила бабушку научить меня корейскому и японскому. Та, конечно же, не смогла отказать своей единственной и любимой внучке. Пока дети играли в мячик и прыгали на скакалке, я сидела с бабушкой и учила новые слова да правила. Все начиналось как игра: карточки, наглядные примеры, считалочки. С возрастом это переросло просто в манию изучения чего-то нового: интернет-сайты, книги, видео-семинары, непосредственное общение с носителями языка. Бабушка просто не могла на меня наглядеться, какую она внучку вырастила и воспитала. Дедушка же к этому относился слегка категорично. Будучи профессором в сфере ядерной физики и химии, вся эта лингвистика ему являлась темным лесом. «Учи внучку действительно полезным делам. Пусть химию изучает. С поступлением я ей помогу, будет у меня работать на самом лучшем предприятии страны!» На что бабушка всегда отрицательно качала головой и твердила, что я буду лингвистом как она. Но в итоге они оба ошиблись. Ошиблись все! Родители тоже. Когда я сообщила им, что иду на журналистику, бабушка немного поникла, а дедушка ответил, что того и следовало ожидать, ибо упрямство и напористость течет в их жилах. Но, тем не менее, мне они дали «зеленый свет» и со спокойной душой я начала свое движение вперед уже в университете. С самого начала меня не очень-то и взлюбили: слишком умная, практически по всем предметам по 100 баллов, всегда что-то говорящая, не скрывающая своей родословной и принадлежности к семье профессоров и владельцев своего гостиничного дела. Меня никто терпеть не мог, кроме одного человека, девочки, всегда сидящей за последней партой, почти не разговаривающей ни с кем, зажатой, но до удивления умной и напористой! Это была именно Лирей, та, которая помогла мне адаптировать свои слишком открытые взгляды в более узкое русло. Я же ей помогла стать более жизнерадостной и открытой, более смешной и не бояться показать свою глупость. Хотя мы и виделись с 5-ти до 7-ми три раза в неделю, но этого было достаточно, чтобы сдружиться, начать ходить вместе по каким-то местам, созваниваться и завязать крепкую и беззаботную дружбу. А, может, мы то и дружим благодаря тому, что в каждой из нас есть своя драма и свои шрамы, которые до сих пор болят и невыносимо зудят. Вроде бы и заживают, но еще кровоточат. Встряхнув головой от внезапно нахлынувших воспоминаний, я заспанно смотрю на тарелку. Закинув ее в посудомойку, я плетусь в отведенную мне небольшую, но уютную комнату, принимаю горячий душ и заваливаюсь в постель. Я просыпаюсь от того, что мои внутренние часы отчаянно хотят в уборную. Я смотрю на время и жалобно выдыхаю. Последний раз, когда я спала до 7-ми вечера, было только… сегодня! Сделав все необходимые процедуры и приведя себя в порядок, я спускаюсь вниз. Зайдя в гостиную, разваливаюсь на просторном диване и включаю телевизор. Как обычно телевизор вещает музыкальные передачи. Плазма транслирует клип VIXX — Chained Up! — Когда-нибудь я тебя увижу вживую, Чон ТэгУн, может, даже услышу твой голос… Или вообще возьму интервью и у нас получится диалог. Я визжу как не в себе и раскидываю все ноги и руки по дивану, медленно скользя на пол… — Чон ТэгУн… Лео-оппа… у меня случится нервный срыв, если я тебя увижу-у-у… Тут мой взгляд падает на небрежно лежащий, внушительных размеров семейный альбом. — И как я его не заметила? А ну-ка, ну ка…это нужно полистать… Листая все эти фото еще юности родителей Лирей, я невольно вспоминаю своих родителей и наш семейный альбом, точнее совершенное его отсутствие. Обидно, досадно, но ладно. Не у всех все должно быть настолько гладко и безупречно. — Какая же ты милая рыжеволосая девчушка! Стройненькая, вся такая изящная, с фарфоровой кожей и яркими разноцветными глазами. Все черты личика будто на подбор, как идеально созданная куколка. Всегда красивые волосы, собранные в милую прическу, только платья и туфельки — маленькая леди. Но тут альбом словно теряет свою яркость и радость и превращается в какое-то чернильное пятно: уставший вид, потускневший взгляд, джинсы и какие-то бесформенные футболки. Тот самый период, который заставил ее долго восстанавливать пошатнувшиеся нервы. Я внимательно смотрю на портретное фото, которое я делала, когда ей только исполнилось 20 — лицо уже не такое серое и угрюмое, небольшой румянец на щечках, больше блеска в глазах… — Хм… а это что тут у нас? Я смотрю на другой уголочек фото, которой торчит из-под этого. Небольшое удивление проскальзывает по моему лицу, так как я смотрю на Лирей лет 14-15 и какого-то паренька позади нее, явно старше, нежно держащего ее плечи. Их улыбки настолько искренние и жизнерадостные на этом фото, что я невольно улыбаюсь, и теплая слеза катится по моей щеке. — Так вот из-за кого ты такая разбитая. Я обязательно найду его для тебя, непременно! Конечно, интересная внешность такая, и он мне еще кого-то напоминает. Знать бы, кого, моя миссия была бы проще на 50%. Я убираю альбом на место, снова поднимаюсь в комнату, все еще держа это фото в руке. Начинает складываться ощущение, что скоро я встречу кого-то похожего на него, ибо я начинаю о нем много думать, и желание помочь перерастает в манию.