Мое спасение - в тебе!

*** — Знаешь, я уже немного жалею об этом решении, — из Bluetooth-гарнитуры доносится огорченный голос Лирей. Ева лишь тяжело выдыхает и цокает языком. За рулем шикарной машины и в изысканной одежде она чувствует себя как никогда богато и элитно, даже несмотря на то, что рядом с ней и на двух задних сидениях сидят пьяные, до обморочного состояния, красавчики. — Слушай, нам же только доехать до их общежития, не более. Тут полчаса езды всего. Ничего страшного, немножко спиртиком подышишь, успокоишься, расслабишься, — легко смеется Ева, потом мгновенно замолкает, ловя краснеющими ушами пристальный взгляд Хека. Он их не мог понимать, ибо девушки говорят на совершенно другом языке. Нетрезвый мозг даже не старается распознать речь, он просто смотрит на девушку во все глаза, пытаясь выяснить, не понятно, что. Потом он просто откидывается на сиденье и закрывает глаза. Поездка проходит более, чем спокойно. Хек, Лео и Эн мирно спят на своих местах, в машине Лирей же творится эпичная драма диких пьяных монологов. Медленно, и растягивая все слова на непонятном диалекте, каждый старается рассказать о чем-то жизненном и душераздирающем. Лирей только нервно выдыхает и продолжает движение. Припарковавшись около здания общежития, девушки на ватных ногах выходят из машин, и направляются ко входу. — Я хочу уже быстрее запихнуть эти пьяные рожи в квартиру, приехать домой, и напиться с горя! — нервно лопочет Лирей и смотрит на запотевающие стекла машины. — Надышат мне сейчас там блин, потом сяду и задохнусь! — Так кондиционер включи, — предлагает Ева и смотрит на почти вываливающегося из машины Хека. Он выглядит уже значительно лучше, чем некоторое время назад — протрезвел, видимо. — Да ты что! Продует еще, горло заболит! Ага… Потом я останусь виноватой, что застудила бедных мальчиков и их горлышки. Да ну их в задницу! — Господи, у меня начинает болеть голова — бормочет парень, хватаясь за виски. — А вот если бы не пил, не болела бы! — укоряет его Ева и медленно растягивает губы в улыбке. «И все же какой милый мальчик, и чего мне только Лео нравится… пф». — Итак… У тебя есть ключи от квартиры? Надо хотя бы подняться наверх и открыть квартиру, подготовить пастели, что ли… — Ева, у тебя все нормально? — недоуменно спрашивает Лирей. — Какие еще постели, блин? Кинем их там, на полу, и домой поедем. Тоже мне, еще убудешь перед ними стелиться. Заканчивай уже быть такой. — Какой? — брюнетка хлопает длинными ресницами, конечно же, прекрасно понимая, о чем говорит подруга. — Знаете… еще одна проблема, — переминаясь с ноги на ногу, вдруг бормочет Хек. — Что еще? — обе девушки поворачиваются, и в один голос спрашивают. Тот растеряно смотрит на них и округляет глаза. — Ну, тут такое дело, — парень набирает в легкие воздуха, и на выдохе выговаривает, — Я вспомнил, что мы отдали ключи менеджеру, когда ехали в ресторан. Мы думали, что, когда он будет уходить, отдаст их нам. Но так как его почти уносили из заведения, он и забыть забыл о них! Тут брюнетка садится на корточки, визжит как свинка, и как в припадке трясет руками. В этот момент ею одолевают только самые злостные и негативные мысли, порабощая и захватывая уже давно усталый мозг. Ей лишь хочется поскорее отправить это стадо домой, приехать к себе, снять всю эту одежду, каблуки, смыть грим и лечь спать спокойным сном. Но, видимо, проблемы решили иначе. Они приклеиваются все с новой и новой силой, начиная с того момента, как она нашла тут злосчастную фотографию! — Помогите мне! Что же это за наказание-то такое! — ноет Ева и рычит на Хека. Тот шарахается от нее, как от огня, кланяясь и извиняясь, будто он спустил все шины ее дорогого авто, а она его застукала при этом деянии. — Лирей, что ты молчишь? — Потому что тебе не понравится моя идея! — Черт, только не говори мне, что это именно то, о чем я сейчас думаю! *** — Теперь жалею об это Я, — в ту же гарнитуру орет Ева, долбя руками по рулю. Ее самообладание начинает выходить из-под контроля, уносясь в тартарары! Предложение Лирей отвезти их домой ее совсем не радует, хотя среди этих парней присутствует источник психологических проблем рыжеволосой подруги, а против этой затеи была брюнетка. — Я тебя совсем перестаю понимать. То у тебя лютая ненависть какая-то, то ты уже как Мать Тереза. Определись уже! — Как же ты меня достаешь иногда! Ноешь, ноешь, ноешь, действуешь на нервы. А потом же мне спасибо скажешь! — верещит Лирей почти на всю машину. Глупость ее подруги иногда действительно выбивает ее из колеи. Смотря на то, как Ева противится, орет и бьется ногами, явно не одобряя какую-нибудь действительно здравую идею, а потом начинает соображать, что допускает явную ошибку, заставляет рыжеволосую девушку биться в конвульсиях злости. — Да пойми же ты, дурья твоя голова! Мы не можем их оставить в какой-то гостинице или мотеле, или где-то в другом месте, где ходит народ. Две девушки на дорогих машинах останавливаются около гостиницы, почти пинками выгоняют пьяных, до потери пульса, айдолов. Ты понимаешь, что это не нормально? Понимаешь, что это можешь принести и им и нам множество проблем, а? Из гарнитуры доносится ни звука, только лишь громкое и раздраженное дыхание брюнетки. Ее глупость всегда заносит ее в тупик, а легкомыслие и мягкосердечие не позволяет раненой душе забывать все ссоры, даже самые мелки, хотя она и заслуживает такого отношения. Девушки едут по широкой автостраде, петляя среди редко встречающихся машин. На чистом участке дороги Ева резко давит по тормозам, ухватившись за руль до побелевших костяшек пальцев. Хек в мгновение просыпается, издавая характерный звук, словно из легких выбивает весь воздух, ибо его сильно перетягивает ремень безопасности. — Ух ты, что это такое? — он держится за больную голову, и с писком съезжает по сидению. В его черепной коробке сейчас раз двадцать перевернулся мозг, танцуя канкан распухшими извилинами. От резкого торможения Эн и Лео бьются со всего приклада о сиденье, и так же, как и Хек, сползают на пол салона, охая и ахая от резкой боли в голове и подступающей тошноте. Но они слишком пьяны, чтобы сказать действительно что-то внятное, а про выбраться из машины и подышать хоть немного воздухом кажется невыполнимой задачей. — Если вы мне изгадите салон, порублю вас на фарш! — Ты че тут мне в гарнитуру орешь? — снова вопит Лирей, плавно останавливая Porsche около авто Евы. — И что за выходки? Ты вроде не пьяна. Да, прости, что накричала. Ну, бывает, немного вспылю. Но это действительно самое рациональное и мудрое решение. Мы не можем их просто так там оставить, пойми же ты! — Ай, ладно! Я все поняла. Я все запомнила! — обиженно произносит девушка и медленно начинает движение, учитывая то, что парни еще вошкаются на сиденьях и пьяно бубнят какие-то проклятия. Девушка не понимает их странного диалекта и старается не слушать грубые корейские маты. Ей становится неспокойно за то, как она резко остановила машину. «А вдруг они что-то себе сломали, вывихнули? А если у них на лицах будут синяки? Вот же, идиотка! Ничему меня жизнь не учит». Она огорченно выдыхает и продолжает плавное движение по дороге, постепенно набирая скорость. — Ну, что ты тащишься, догоняй давай! — с драйвом в голосе произносит Лирей, и почти до отказа вдавливает педаль газа. Машина в мгновение ока набирает скорость и мчится по улицам спящего города. Она весело улыбается и петляет от поворота к повороту только так. Уже наполовину спящие Рави, Кен и ХонБин начинают пьяно орать что-то невпопад и скользить по салону. В совокупности с их пьяными и заплывшими лицами эта картина смотрится словно в замедленной съемке, они медленно искажаются и словно меняются, как в геометрической перспективе, эпично перемещаясь из стороны в сторону. Лирей заливается звонким смехом, смотря в зеркало на их, то открывающиеся, то закрывающие глаза, моргающие по очереди, ибо синхронизация настроится еще нескоро. — Дорогие пассажиры, полет идет нормальный, за бортом комфортная весенняя температура, ветер умеренный, видимость стопроцентная. Только не волнуйтесь и не переживайте, но нам предстоит жесткая посадочка! — гордо произносит Лирей и со всей добротой жмет на тормоз. Шины верещат по асфальту, оставляя отчетливые черные следы, и машина резко тормозит, почти поднимаясь на передние колоса. Довольная Лирей смотрит на себя в зеркало и изящно поправляет почти не испорченную прическу. В момент торможения, парни, особенно те, что сидят сзади, со всего размаху впечатываются в переднее сиденье, и как мешки с картошкой падают на заднее. По их кряхтению сразу понятно, что для них поездочка та еще была. Выдавливая из себя нечто нечленораздельное, они с трудом, но открывают двери машины, и выпадают из салона. Решив не вставать, Рави и ХонБин просто ползут немного вниз по улицы, и там приземляются. Что они делают, Лирей не видит. — Да ты просто красотка, так гонять! — голос Евы все еще привязан к гарнитуре подруги. Рыжеволосая девушка вынимает его из уха, кидает в бардачок, и выходит из машины. — Знаешь, я бы на твоем месте проведала этих бедолаг, а то они так ползли, что мне аж жалко их стало. Видишь слезы? — сквозь откровенный и нескромный смех произносит Ева, немного придерживая Эна, который цепляется за ее платье, стягивая куда-то вниз. Он медленно сползает к земле под натиском силы притяжения под названием «алкоголь», и норовит оказаться там либо вместе с Евой, либо только с ее платьем. — Почему ты такой тяжелый-то? Сколько ты весишь, друг мой? И не смотри на меня так. Тот невнятно что-то бормочет и прижимает брюнетку к себе, дыша люто проспиртованным дыханием. Его заплывшие глаза пытаются сфокусироваться на ее лице, но безуспешно. Он складывает губы в трубочку и тянется к девушке. Та пытается уклониться, но делает это с трудом, так как ей его еще нужно держать, дотащить до дома, и каким-то образом кинуть на коврике в прихожей. Тут она видит чью-то мужскую руку, закрывающую лицо Эна, буквально отрывающего его от удивленной брюнетки. Тот, мыча как корова, плюхается на дорожку и пытается подняться. — Дальше я его сам доведу, не переживай, — запинаясь, откуда-то из-за спины доносится голос Хека, приближающегося к валяющемуся Эну, и поднимающего его. — Я не против, — с облегчением выдыхает Ева, и смотрит на странно улыбающегося Лео. Его лисьи глазки почти что совсем скрыты под нависающей челкой, что не поймешь, жив он там или его глаза выкололо чем-то, пока они ехали до дома. — А я-то как не против. Почему ты такая колючая? — еле размазывая слова по воздуху, Лео пытается произнести все с хорошей дикцией, но проваливается с треском. Парень приближается к девушке, и почти вплотную разглядывает ее. Он все еще слишком пьян, чтобы вообще что-то соображать и отвечать за свои действия. — А ты ничего такая, когда так одета и накрашена. Я тебя сначала не узнал. Ты мне понравилась. — А ты тоже ничего такой, когда трезвый и не касаешься меня, — Ева пинает его и гонит в дом. Лео сначала падает на колени, потом неуклюже пытается подняться. Поняв, что это совершенно бесполезно, начинает двигаться на четвереньках. Через мгновение подняв голову, он вопросительно смотрит на брюнетку. — Вы сначала проползете прямо, потом налево, далее будут ступеньки. Вы подниметесь по ним, откроете дверь и завалитесь внутрь, расположившись на уютном пыльном ковре в прихожей. Счастливого пути. — Тот кивает, протягивает руку вперед как Superman, и покачиваясь из стороны в сторону, начинает прекрасный «ползущий» путь. Девушка мягко смеется и просто идет вперед, даже не обращая внимания на то, как бедный парень ползет какие-то несчастные метры по каменистой дорожке. — Надеюсь, что наутро он об этом и не вспомнит, — Ева кивает головой, и ждет, пока бедное перепачканное чудо не доберется до входной двери. А пока Ева справляется со вступительными номерами концерта, Лирей уже полностью погружается в атмосферу «After party». Рыжая голова идет вниз по улице, ожидая там увидеть два уставших тела, лежащие на земле. Но не тут-то было. Парни, держась друг за друга, как за спасительную соломинку, поднимаются, медленно фокусируют друг на друге взгляды, и резко отворачиваются, вываливая из своих желудков почти все содержимое торжественного ужина. — Господи, как же отвратительно! — сжимая кулачки и вдыхая воздух сквозь зубы, она издает стон и направляется к ним. — И что вы тут творите? Кто теперь за вами это будет убирать, а? Парни выпрямляются и просто пальцами тыкают в Лирей. — Как же мне повезло с вами, вы не представляете себе! И всю эту дрянь мне придется убираться самой. — Ничего страшного, уберешь. И это уберешь, и вон то уберешь. Уберешь все, как убрала меня из своей жизни. Растоптала меня, вытерла ноги об меня. Кто я теперь? — орет ХонБин и шатается как маятник, норовя упасть в эту цветную жижу, растекающуюся по асфальту. — Пьянь, вот ты кто! А ну, марш в дом! Там вас Ева приведет в порядок, — командует рыжеволосая девушка, хлопая себя по лбу. — Нужно меньше пререкаться, а то запомнят. Засудят еще. А мне сюрпризов достаточно. На сегодня так уж точно! — Мы еще поговорим, — протягивает он, делая знак «глаза в глаза», явно не слыша бормотаний девушки насчет «засудить», и хватаясь за Рави, тащится к дому. Рыжеволосая девушка обессиленно выдыхает, идет в сад за шлангом для поливки газона и цветов, делает напор на полную мощность, и убирает эту всю гадость с дороги, непринужденно напевая, сама того не понимая, одну из песен VIXX.