Не жди меня

      — За тот случай я готова была тебя убить, — невольно улыбнувшись своим воспоминаниям, я перехватила сумку поудобнее, продолжая размеренно шагать рядом с Джексоном.       — Да ладно тебе, — Ван добродушно рассмеялся и, кажется, всё ещё не собирался признавать свою вину. — Видела бы ты лицо Джебома, когда я сказал ему об этом. Жаль, что телефона с собой не было, а то запечатлел бы исторический момент, распечатал и повесил бы на стенку.       С Джексоном всегда было весело. Но сейчас, стоило ему упомянуть в открытую имя моего мужа, настроение будто бы волной смыло. Наверное, такое с каждым бывало, когда твои мысли невольно наталкивали в сторону человека, который когда-то сделал тебе больно. Это сдавливающее ощущение, этот чёртов клубок воспоминаний, распутывающийся так некстати. Если бы у меня была возможность забыть об этом… Если бы я могла…       — Извини, — я очнулась только тогда, когда меня осторожно ухватили за руку, останавливая, а толики грусти промелькнули в мужском голосе. — Лишнее ляпнул.       — Нет, это ничего, — тепло улыбнувшись другу, я опустила взгляд на ладонь своей обхваченной руки, по которой медленно, едва касаясь, скользили чужие пальцы и совершенно не собирались отпускать. — Джексон?       — Каким кремом для рук ты пользуешься? Поделишься? — в ответ я поспешила напомнить, что никакими кремами не пользуюсь, на это же натянуто усмехнувшись, Ван с явным нежеланием выпустил мою руку и спрятал свои в карманы чёрных джинсов. — Куда после работы?       — Прямиком до дома или встречусь с подругой, — моя рука приятно горела, согреваемая оставшимся на коже чужим теплом, а сердце невольно застучало в груди, прямо как у влюблённой. — Хотел составить компанию?       — Скорее дружеской поддержки попросить, — заметив мой подозрительный взгляд, Джексон улыбнулся. — Да забей ты. Ничего серьёзного. Просто хотел кое-чем поделиться.       — Очень надеюсь, что это может потерпеть до вечера, — вздохнув и взглянув мельком на часы, я поспешила проститься с другом и отправилась на работу.       Сегодня Джебом с дочерью решили скрашивать вечер в компании друг друга. Кажется, моя принцесса действительно соскучилась по своему папе, а в нём вдруг всерьёз взыграло отцовское чувство. Было это хорошим знаком или плохим, не знаю. Но в любом случае ничего плохого ей Им сделать не мог. Всё-таки отец. И я решила доверить ему самое дорогое для материнского сердца на весь сегодняшний день и часть завтрашнего.       Мои мысли были подобны спутавшимся нитям, но стоило прийти на работу, как они тут же смотались в прочный покинутый клубок до самого вечера. Запах лекарств — поначалу он вызывал у меня тошноту, после раздражение, а сейчас я настолько привыкла, что практически его не ощущала. Зайдя в свой кабинет, поздоровавшись с коллегами и переодевшись, я принялась перебирать бумажную волокиту. День обещался быть нудным и был бы таким, если бы в помещение резко не ворвался Тэхён, хватающий меня за руку и буквально вытаскивающий в коридор против воли.       — Какого чёрта? — только успела выдохнуть я, едва поспевая за Кимом, идущим впереди и всё так же держащим меня за руку. — Тэхён!       Попытки вырваться были бесполезными, как и мои возмущения, летящие в спину мужчины и, судя по всему, разбивающиеся о неё, потому как в ответ же меня приветствовал чистый игнор. Я не знала, что и думать, в душе бушевал ураган, а лица встречных казались такими же удивлёнными и поражёнными, как и моё, когда я узнала об измене супруга.       — Это срочно, — наконец проронил молодой человек слишком напряжённо, что заставило меня замолчать и проследовать за ним.       Без лишних слов я догадалась, куда именно он меня тащит: кабинет главного врача клиники, в которой мы работали. Вот только для чего нас позвали, оставалось загадкой до поры до времени. В любом случае странное предчувствие тут же посетило меня, навевая мысли о том, что ничем хорошим это не закончится.

***

      — Что? — переспросила я, отказываясь верить тому, что только что услышала. — Почему выбрали именно нас?       — Есть предположения, что пострадавших больше и травмы будут серьёзные настолько, что, возможно, кого-то придётся оперировать прямо на борту спасательного вертолёта, но надеюсь, что понадобится лишь первая помощь, — из уст главного врача подобный исход звучал утвердительно, пусть в действительности это было лишь предположение. — Участвовать в спасательной операции вы будете только сегодня.       — Когда мы отправляемся? — на сей раз вопрос задал уже Тэхён, принимая во все внимание серьёзно складывающуюся ситуацию. Признаться, впервые видела его таким взволнованным, но и я, должна признать, уже была не в своей тарелке.       — Минут через десять-пятнадцать, поэтому можете пока идти переодеваться и готовиться к вылету.       Простившись с начальством, мы покинули стены кабинета и направились в раздевалку, не смея нарушать обоюдное молчание. Наши обычные белоснежные халаты сменились на более удобную форму из штанов, рубашки и куртки. И пусть многим показалось бы это странным, но переодевались мы в одном помещении, стоя спиной друг к другу, дабы не смущать и не смущаться. А когда с переодеваниями было покончено, мы присели на лавочку, склонив головы на грудь.       Спасательная операция… Бог знает, что там и как там. Положение трудное, пострадавших много, а мы одни из немногих, которых отправляют на спасение выживших, можно сказать в самое пекло. Подлатать раны, оказать первую помощь — дело не новое, но я давненько уже не участвовала в подобном и предположить не могла, как в итоге всё могло обернуться для меня же.       — Тебе страшно? — поинтересовался Тэхён так тихо, что в любое другое время я бы даже его не услышала, но сейчас из-за нарастающего волнения кажется, что и мои чувства и слух обострились до предела.       — Не то чтобы страшно, — так же тихо ответила ему я, сжимая пальцы в замочек. — Волнуюсь немного.       — Это хорошо, — Ким громко выдохнул, будто готовясь опрокинуть в себя стопку, однако этим он помог себе снять нарастающее возбуждение и нервозность, и поднялся. — Нам пора.

***

      К вечеру не обещали дождя, однако же он имел место быть в этот день, такой же паршивый, как и моё настроение.       Я медленно шла, окидывая радостных прохожих бездушным стеклянным взглядом. Мир казался блеклым и выцветшим, словно картонная коробка из-под конфет, давно съедаемая лучами солнца на уличной витрине магазина. Сейчас я была очень рада тому, что сегодня меня избавили от участи предстать в подобном виде перед дочерью. Ребёнок на то и ребёнок, что ему необязательно знать всё…       — Даён, — я заторможенно обернулась на голос, видя приближающегося ко мне Вана. — Привет. А я смотрю, плетётся в сторону дома, дай думаю компанию составлю. И… Эй! Ты чего?       Вот угораздило же меня попасться кому-то на глаза. Тем более другу. Тем более Джексону. При виде молодого человека у меня внутри произошёл тотальный взрыв. Вроде как ещё держалась одиноко за кончик верёвки, но, завидев «группу поддержки», тут же приготовилась сорваться вниз.       — Эй-эй, тише, — взволнованно проговорил Джексон, притягивая меня к себе, заключая в свои надёжные объятия и подставляя крепкое плечо. — Успокойся.

***

      Сильнейший взрыв в многоэтажке на самом краю города и серия обвалов, забравших множество жизней. Мы немногих смогли спасти, однако части пострадавших всё же пришлось оказывать первую помощь. Последним на сегодня пострадавшим был ребёнок, которого в последний момент успели вытащить из-под глыбы, нависшей над ним, готовой упасть и придавить собой в любой момент.       Лёгкое сотрясение, перелом пары рёбер и руки, множественные синяки и порезы — я не хотела представлять весь тот ад, через который прошло сие маленькое чудо. Это была девочка лет пяти, практически одного возраста с моей дочерью. Мы с Тэхёном до последнего боролись за её жизнь. В какой-то момент мы даже смогли на краткое время привести её в сознание, но через пять минут она вновь отключилась и больше не просыпалась. В руки реаниматологов мы её передали уже практически на последнем издыхании, когда пульс ослабевает, а сердце вот-вот готово остановиться. После того, как мы проводили взглядом каталку, командир спасательного отряда подошёл к нам, ободряюще похлопав по плечу каждого.       — Вы сделали, что смогли, — сказал он, смотря в мои опустошённые глаза. — На сегодня наша смена окончена, как и ваша. Отлично потрудились.       В тот момент я поняла, что больше никогда в своей жизни не соглашусь на участие в спасательных операциях: это слишком сильно сказывалось на психике, практически сводя всякое равновесие на «нет». Тэхён, в отличие от меня, держался молодцом. Врачам свойственно сохранять хладнокровие во время операций или при оказании помощи, но в действительности мы все по-прежнему остаёмся людьми.       Мы вернулись в раздевалку уставшие, измотанные и подавленные. Единственным желанием было сходить в душ и пойти домой, а ещё лучше — как можно скорее забыть весь тот кошмар, который мы увидели сегодня.       Тэхён отправился в душ первым, неоднократно предлагая мне идти вперёд, но я отказалась под предлогом того, что ещё не совсем хорошо стою на ногах. В действительности я после очень сильно пожалела, когда в дверях показалась фигура заместителя главврача. Она поприветствовала меня и извинилась за беспокойство, а после передала мне новость, которая разбила меня окончательно. Ребёнок, которого мы всеми силами пытались спасти, умер. Сегодня удача отвернулась от нас… Сегодня мы не смогли спасти человека… ребёнка…       Главврач ушла, попросив не расстраиваться и держать себя в руках. Но какое тут? Всё из кожи вон лезло, а от безысходности хотелось рвать на голове волосы и кричать до потери голоса.       Когда Тэхён вышел из душа, я уже сидела на полу, забившись в уголок, прижав к себе колени и обхватив их руками. Мне было ужасно плохо от собственного бессилия. Я не смогла спасти маленького ребёнка. Я не смогла его защитить. Глаза мои покраснели, лицо приобрело отёчность и немного опухло, из носа непрестанно текло — вид у меня был отвратительный, даже не сомневаюсь в этом. И между тем голова гудела так, что будто вот-вот готова была взорваться.       Ким долго пытался меня приободрить, но в итоге утихомирить меня он смог лишь тогда, когда решился вколоть мне успокоительное с разрешения вышестоящего лица. После меня немного отпустило, я смогла нормально вдохнуть, с трудом подняться на ноги и принять душ. Вид мой от этого лучше не стал, но хотя бы присутствие и какое-никакое последствие слёз я смыла. После же меня ждал отдых, чаепитие и на всякий случай беседа с психологом, организованная Тэхёном.       — Не вини себя. Ты сделала всё, что смогла, — сказал он мне, когда мы остались тет-а-тет. — Нам всем очень тяжело переживать боль утраты, но сейчас мы бессильны и больше ничего не можем сделать. Взбодрись. Тебе ещё стольких людей предстоит спасти, а скольких ты уже спасла. Это немало.       — Таки уж всё? — спросила я, поднимая на коллегу заплаканные глаза. — Неужели это всё, что мы могли сделать для неё? Мы не смогли спасти ребёнка, Тэхён…       Молодой человек промолчал, видимо, не найдя слов в ответ на мой вопрос и на мои слова, хотя иного я и не ждала. Участие в спасательной операции длилось семь часов без перерывов и отдыха, поэтому нас отпустили пораньше и даже пообещали выплатить премию. На предложение Кима отправить меня домой на такси я дала отрицательный ответ, оправдывая его тем, что вполне в состоянии дойти до дома пешком. Мне действительно нужно было всё обдумать, взвесить, успокоиться и развеяться…

***

      — И потом я встретила тебя, — шмыгнув носом, я сглотнула ком воздуха и сделала глоток крепкого чая, неуклюже и не без помощи заваренного Джексоном. — Я сорвалась. Прости.       — Всё в порядке, — мотнул головой Ван, обхватывая кружку пальцами и задумчиво опуская взгляд на наполняющую её тёмную горячую жидкость. — Я бы, наверное… Даже не представляю, что бы я чувствовал… Нам нужно направить разговор в другое русло.       — Комедия, попкорн и алкоголь? — с трудом подавляя улыбку, так и норовящую расцвести на губах, я удовлетворённо прикрыла уставшие глаза, когда Ван дал положительный ответ на предложенную идею.       Очередной срыв застал меня прямо при встрече друга, который едва смог меня успокоить и привёл к себе домой, чтобы напоить чаем. Всё-таки Джексон не был врачом, соответственно, успокоительных у него тоже не было. Ну, разве что в таблетках или каплях в ближайшей аптеке. Однако, когда я ему высказалась, мне стало легче. Намного легче.       В любом случае кружечка чая и разговор по душам привёл меня в чувства, а алкоголь потупил боль утраты, развязал язык и сделал раскованней. Через полчаса мы уже вовсю хохотали в голос над комедийностью включенного фильма, совершенно забив на то, что на дворе уже как одиннадцать часов стукнуло. Правда, «птичка» к нам всё-таки прилетела, когда соседи стали рьяно стучать в дверь, прося быть потише под аккомпанемент нашего тихого хихиканья. И, пусть мы старались быть тише, после явления соседей мы решили устроить обстрелы друг друга попкорном, обливание алкоголем и бой на подушках.       Уж не вспомню точно, как я оказалась на полу под нависшим надо мной тяжело дышащим Джексоном, упирающимся на руки, расставленные по обе стороны от моей головы. И бывают такие моменты, когда, по сути, ты толком не понимаешь, что делаешь, напрочь отключив сознание и разум. Так и сейчас я просто не успела понять и осознать, как друг детства склонился ближе ко мне, как в унисон зазвучало наше сбитое дыхание, как его мягкие губы коснулись моих, целуя легко и непринуждённо, но впоследствии под действием алкоголя приобретая напор, страсть и желание, утягивающие с головой в наслаждение…